Проблемы с доверием

      Слишком мрачно…       Брук со вздохом опустил скрипку. Конечно, не буквальным вздохом, ведь лёгких у него не было, но со всем чувством полноценного вздоха.       Он надеялся при помощи воодушевляющей музыки развеять напряженную атмосферу, воцарившуюся на корабле, но, какую бы мелодию он ни начинал играть, к концу она превращалась во что-то мрачное и зловещее. В таком случае уж лучше не играть ничего.       «Таузенд Санни» до сих пор стоял рядом с пустым кораблём, не потому, что они спустили якорь, а потому, что на море по-прежнему царил мёртвый штиль. Стоя на носу и глядя на судно, полное трупов, ему приходилось то и дело напоминать себе, что перед ним не корабль его прежней команды.       Казалось бы, это очевидно: корабль был совершенно другой конструкции, с непохожими парусами и в намного лучшем состоянии. Когда Брук покидал свой корабль, он прогнил насквозь, даже паруса истлели от времени, тогда как судно перед ним выглядело целым и невредимым.       И всё равно он не мог отделаться от странного чувства. Корабль, полный разлагающихся тел, который уже никуда не поплывёт… через год он будет больше похож на старый корабль Брука.       — Больше не хочешь играть? — к нему подошёл Усопп. Он прислонился к перилам и посмотрел на музыканта.       — Увы, нет… мои мысли в данный момент не способствуют музицированию, — пожаловался Брук. — Во всяком случае, результат такой музыкальной интерпретации вряд ли поднимет кому-либо настроение.       — Да-а… в последнее время столько всего произошло, — произнёс Усопп, задумчиво глядя на другой корабль.       — Это ещё мягко сказано, — серьёзно ответил Брук. — Как поживает Санджи-сан? — пару часов назад Брук пришёл на камбуз и увидел, как стрелок успокаивает потрясённого кока.       — Вроде лучше. Он выкурил целую пачку, но, думаю, с ним всё будет в порядке.       — Это обнадёживает, — сказал Брук, наклоняясь, чтобы и самому прислониться к перилам.       — Тогда мне, наверное, стоит поскорее тебя разочаровать, — сказал Усопп. Внезапная радость в его тоне заставила Брука взглянуть на него повнимательнее.       — Прошу прощения? — переспросил он.       — Я давно хотел поговорить именно с тобой, так что это показалось неплохой возможностью, — с усмешкой сказал Усопп.       — А. Полагаю, я говорю с сущностью-сан, — сухо произнёс Брук, выпрямляясь.       — Сан? А ты и правда скелет-джентльмен. Твои товарищи не настолько вежливы. Советую как-нибудь поучить их манерам.       — Вы не дали им причин обращаться с вами вежливо, — заявил Брук. — Не путайте мою учтивость с добротой, я не питаю к вам ни капли дружелюбия.       — Как ты холоден, — сущность театрально поднесла руку Усоппа ко лбу. — Похоже, друзей мне здесь не найти.       — Если бы вы хотели с нами подружиться, вам стоило вести себя иначе.       На лице Усоппа появилась лукавая улыбка.       — Тоже верно, — согласилась сущность. — Я давно перестал пытаться завести друзей. Гиблое дело. Однако поговорить я с тобой пришёл не об этом.       — А о чём же? — поинтересовался Брук. Лучше поскорее перейти к делу. У него не было настроения играть с сущностью в игры, но что-то подсказывало ему, что просто так уйти от разговора не получится.       — Я хотел поговорить о твоём будущем. Или о прошлом. Одно и то же, — сущность замолчала, долго глядя на корабль с мертвецами. — Знаешь, я успел заглянуть в головы твоих друзей и там узнал, что у тебя за плечами весьма трагичное прошлое.       — К чему вы клоните? — нетерпеливо спросил Брук.       — Пятьдесят лет одиночества на дрейфующем корабле, в окружении гниющих трупов всех твоих друзей… — начала перечислять сущность. — Поистине ужасная судьба… как насчёт повторить её?       Лицо Брука не изменилось. Отсутствие лицевых мышц имело свои недостатки, но бесстрастное выражение у него получалось безупречно. Однако в глубине души он едва сдерживал панику. Один лишь вид корабля с мертвецами вызывал поток воспоминаний. Он не хотел возвращаться в тот туманный ад.       — По-моему, я уже говорил, — продолжала сущность, не дождавшись ответа от Брука, — но я собираюсь убить вас всех. Прямо как на том корабле. Прямо как на десятках кораблей до этого. Я никогда не оставлял выживших, но в этот раз я решил немного изменить свои планы.       На мгновение Брук понадеялся, что сейчас она скажет «Вы все такие хорошие, поэтому я отпущу вас с миром». Конечно, это была глупая мысль. Это было бы слишком просто, и он знал по опыту, что ничто хорошее так легко не даётся.       — Я сохраню тебе жизнь, — сказала сущность. Будь у Брука брови, он бы вопросительно их приподнял. Он склонил голову набок, пытаясь передать ту же эмоцию.       — Я оставлю тебя в живых после того, как убью всех остальных. Ты останешься здесь один, посреди моря, где будешь безучастно дрейфовать на пустом корабле. Я узнаю, сколько лет тому киту, и когда он умрёт, я приведу за тобой судно, чтобы ты в полной мере ощутил боль разбившейся мечты.       От упоминания Лабуна Брук ощутил резкий укол гнева, но в глубине души он скрывал чистый ужас, представляя смерть всех своих товарищей. Усилием воли он подавил эти чувства. Нужно сохранять спокойствие.       — А. Понимаю. Конечно, этого стоило ожидать от такого садиста, как вы. Сохранив мне жизнь, вы доставите мне куда больше страданий, чем если бы вы просто меня убили. Но так ли это? — Брук склонил голову набок, следя за реакцией существа. — У меня есть другая теория. Мне кажется, что из-за моего необычного состояния вы понятия не имеете, как меня убить, и теперь пытаетесь скрыть этот факт, делая вид, что так и запланировано.       Сущность тихонько засмеялась, вызвав у Брука удивление.       — Что ж, ты меня подловил. Действительно, я не знаю, как тебя убить. Не уверен даже, возможно ли это. Но план всё равно прелестный. Важна ведь не причина, а результат, не так ли?       — Вопрос спорный, ведь результата вам тоже не видать, — с уверенностью сказал Брук. — Вам не удастся убить никого из этой команды, поэтому и плану вашему не суждено состояться.       — Не суждено, значит? Ты так уверен только потому, что не видел своими глазами, как ваш кок едва не перерезал себе горло из-за пары слов, сказанных мной.       Брук едва сдержался, чтобы не напомнить сущности об отсутствии у него глаз.       — Если вы так хороши в этом, тогда почему он так и не перерезал себе горло? Вы что, правда собирались привести в пример ситуацию, в которой вы потерпели поражение, как доказательство вашего неизбежного успеха?       Существо в теле Усоппа прищурилось.       — Мне кажется, никто из вас ещё не осознал всю опасность вашего положения. Вы полны наивного оптимизма и думаете, что решите любую проблему при помощи силы воли и дружбы. До сих пор я лишь забавлялся с вами. Как только на палубе появятся первые трупы, вы поймёте, насколько были неправы, — процедила сущность.       — Я повторюсь: не будет никаких трупов на палубе. Вам не видать успеха, уж это я вам гарантирую, — сказал Брук.       — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Я могу заставить этого длинноносого засунуть голову в ствол пушки и выстрелить из неё. Я могу достать один из снарядов из его сумки, сунуть ему в рот и подождать, пока его голову не разорвёт изнутри. Вы все в моей власти, — громко заявила сущность, указывая на сумку Усоппа. Хоть она и не стала запускать в неё руку, Брук с опаской следил за её движениями.       — Да и потом, вы ведь всё равно ничего не потеряете, правда? — продолжало распинаться существо. — Избавитесь от самого бесполезного члена команды. Кок мне даже спасибо скажет: одним ртом меньше. Он так волновался за припасы.       — Ты знаешь поразительно мало для того, кто может заглядывать к нам в голову и читать мысли, — сказал Брук. Он правда собирался сохранять спокойствие, но его рука как-то сама опустилась на рукоять трости. — Назвать Усоппа бесполезным — это полнейшая чушь.       — Ты так думаешь? Знаешь, из чьей головы я это узнал? — сущность развернулась, усаживаясь на перилах. — Из вот этой, — она постучала по виску Усоппа. — Мне ещё никогда не приходилось пробираться сквозь такие глубокие дебри проблем с самооценкой. А ведь он прав. Будь я таким же жалким, как он, я бы тоже так плохо о себе думал.       — Усопп-сан не жалок, — твёрдо произнёс Брук. До этого он старался говорить нейтральным тоном, теперь же в него начал просачиваться гнев. Чего, конечно, и добивалась сущность, но, услышав такое, он не мог себя остановить. — Я скажу больше: из всех на этом корабле, наиболее жалкий — это вы.       — Не жалок? Хе, я назвал мечту кока грустной, но потом узнал про цель жизни этого чудака. Стать храбрым воином моря? Серьёзно? По-моему, это должно быть обязательным требованием для любого, кто хочет попасть на Гранд Лайн.       — Не вам судить о чужих мечтах, особенно если вы только и делаете, что обрываете жизни.       — Я могу заглядывать людям в голову — кому, как не мне, судить? И я всё ещё считаю, что это одно из глупейших стремлений, о которых я когда-либо слышал. Согласись же, он явно не ровня всей вашей команде. Когда-то он даже это понял и попытался уйти.       Брук не застал этот инцидент, поэтому подробностей не знал, но в одном он был уверен наверняка: он не желал больше слушать, как это лживое существо унижало Усоппа его же голосом. Конечно, он готов был защитить своего накама, но в этом случае бесполезно было даже пытаться. Сущность лишь пыталась вывести Брука из себя, и у неё это получалось.       Она умело вела разговор, манипулируя его эмоциями. Пришло время положить этому конец.       — Простите меня, Усопп-сан, — негромко произнёс Брук. Сущность криво усмехнулась, поглядывая на его костлявую руку, сжимавшую рукоять трости. Наверное, она думала, что он собирается напасть на своего накама, просто чтобы заткнуть её, но у Брука были другие планы.       Он уже давно обдумывал эту возможность, ещё с тех пор, как во время их двухлетнего расставания он научился отделять свою душу от тела, но из этических соображений не хотел её применять.       Усопп наверняка даже не слышал его извинений, но ситуация определённо их требовала. Он намеревался проделать то, что при любых других обстоятельствах счёл бы недопустимым посягательством на личную свободу. Ему оставалось убеждать себя, что его план принесёт больше пользы, чем вреда.       Глубоко вдохнув или, за неимением лёгких, по крайней мере, попытавшись, Брук легко покинул своё тело. На короткое мгновение он ощутил себя невесомым. Его старые кости со стуком свалились на палубу, словно марионетка с отрезанными ниточками. От неожиданности сущность отпрянула, глядя на него с подозрением, однако он не оставил ей времени отреагировать.       Душа Брука решительно метнулась вперёд, мимо длинного носа стрелка и прямо в его голову.       Ощущение было весьма странным; словно возвращение в свои старые кости после долгого отсутствия, но тяжелее. Тело как будто притягивало, удерживая его на месте с неожиданной силой.       И моментально он ощутил в нём постороннее присутствие. Он почувствовал тревогу существа как свою собственную. Оно возражало и, кажется, рвалось что-то спросить, но это место существовало вне всяких слов.       Брук сосредоточился на том, чтобы вытеснить стороннюю сущность из головы стрелка.       Сущность упиралась, пытаясь вытолкнуть Брука. На него нахлынули странные образы, всепоглощающее чувство одиночества, отчётливо знакомое. В его душу ледяным потоком просочилось сожаление и отчаяние, и он обратился к собственным воспоминаниям. О том, как капитан Ёрки попросил сыграть его любимую песню, как Луффи-сан пригласил его в команду, о невероятной преданности Мугивар друг другу.       Он чувствовал, как давящие на него гнев и отчаяние таяли, словно туман под солнцем, но останавливаться было рано. Он сосредоточился на музыке — страсти всей его жизни. Мелодия «Саке Бинкса» лилась в его душе. Она дала ему надежду во времена печали и скорби, и в этот раз она принесёт ему победу.       Достаточно было лишь пары куплетов.       Он ощутил, как сущность уходит, чувство сродни первым лучикам солнца после сильного шторма. Глубоко вздохнув, он открыл глаза.       И несколько раз поморгал.       Перед ним стояла Нами, приподняв брови и зачем-то размахивая руками перед его лицом.       Точнее, не его лицом.       Он обернулся, глядя на своё тело, лежащее бесцветной грудой костей, каким он всегда его видел, покидая его.       Но и не совсем таким, как всегда. Всё выглядело по-другому, потому что он видел всё по-другому. Видел глазами.       Он поморгал ещё несколько раз. Весьма странное чувство. Прошло пятьдесят два года с тех пор, как его зрение прерывалось чем-то, помимо сна. Тяжело было привыкнуть к этим кратким мгновениям темноты.       — Усопп? Всё хорошо? Ты ведёшь себя как-то странно. И что с Бруком?       — Йо-хо-хо… — прошептал Брук. Он чувствовал, как шевелятся его губы, но слышал голос Усоппа.       — Йо-хо-хо? Постой-ка… Брук?! Как ты…? Что здесь происходит?       — Ах да, пожалуй, мне стоит вернуться обратно, — тихо сказал Брук. На мгновение он заворожённо уставился на свои пальцы, сжимая и разжимая их, проводя рукой по коже, чувствуя эту смутно знакомую текстуру. Тёплая, мягкая кожа. Не видно ни одной косточки.       Хотя, конечно, это вовсе не его пальцы.       Тогда он наконец вышел из оцепенения.       — Так не пойдёт. Прошу меня простить, я уже ухожу… — сказал он и снова закрыл глаза. Глаза Усоппа. Не свои. Он не имел права посягать на эти глаза. Это казалось неправильным. Ему понадобилось пару секунд, чтобы собрать воедино энергию своей души, отстраняясь от странных ощущений живого тела, и одним последним рывком отделить её.       Это оказалось сложнее, чем покинуть собственное тело, возможно потому, что он не привык взаимодействовать с энергией других живых организмов. Выйдя из тела, он почувствовал нечто знакомое. Лёгкость. Свободу.       И немного грусть.       Он поспешно вернулся в свои кости, ещё долгое время переживая утрату тех ощущений, что были с ним в теле Усоппа.