- рад... тебя видеть

Чимин никогда не был счастливым ребенком. Вечные скандалы дома, после которых он обязательно попадал под чью-то горячую руку. И даже в школе не было людей, с которыми Пак мог бы быть близок, потому что школа – скопление таких же чиминов – несчастных детей богатых родителей. Недолюбленных, а потому обиженных и жестоких. Чимин иногда спрашивал себя, почему он не такой. Не понимал. Когда появился мальчишка с огромными глазами и смущенной улыбкой, Пак заинтересовался. Слишком уж много в этих глазах было… жизни. Сначала он просто наблюдал, а потом случайно наткнулся на драку в туалете. Чимин разозлился больше не на Сухо, а на Чонгука. Он лежал забитым щенком и молчал. А потом… в нем оказалось то, чего Чимину так не хватало. Тепла, искренности, доверия. И море любви – Чонгук казался по-настоящему счастливым ребенком. Когда Чон первый раз рассказал про маму с папой и их отношения, Чимин не поверил. Неужели бывают такие семьи? Не поверил, но Чонгуку не сказал. Но каждый раз, когда младший рассказывал очередную историю, понимал: он был бы не против родиться сыном мафиози. Семья Чимина выглядела, как благополучная и счастливая. Но как только дверь в их дом закрывалась, все становилось на круги своя: скандалы, доходящие едва не до драк, слезы матери, крики отца. Чонгук же… не знал этого. Кажется, он и не представлял, что так бывает: когда родители ненавидят друг друга, не любят ребенка. Да, старший Чон был мафиози, его боялась вся Корея, но для сына и жены он был лучшим. Когда отец Чимина узнал, с кем тот дружит, тут же объявил о переводе. Без права на возражения и слезы сына. - Перестань плакать. Ведешь себя, как девчонка. Ты что, влюбился? – усмехнулся тогда старший Пак. Чимин только покачал головой. Отец убьет его, если узнает, что ему нравятся парни. Время, проведенное с Чонгуком, Чимин считает самым счастливым. Особенно последние пару недель перед каникулами. Перед его уходом. Горячие поцелуи и алые щеки младшего отпечатались на подкорке. Время шло. Дела отца свернули не туда, и Чимин стал мишенью. Три попытки похищения, одна успешная. Старший Пак не знает, что Чимин после этого прошел курс психотерапии. Он не контролировал расходы сына, просто каждый месяц клал на карту круглую сумму, поэтому это не было проблемой. После того же случая Чимин начал заниматься тхэквондо. Он понимал, что для всех является слабым местом отца. Вот только на самом деле это было не так. И когда его снова схватили, он почти не сопротивлялся. Может, будет неплохо, если его просто убьют. Но его вырубили. Он очнулся в подвале, где – странно – было совсем не холодно и даже… прилично. Только вместо одной стены было зеркало. Чимин неглупый - сразу понял, что это такое. Когда его приходят кормить, он не сопротивляется. Устал бороться. Когда просится в туалет, не возражает охране, которая повсюду следует. Чимин не знает, кто похитил его в этот раз, но… постоянно чувствует, что за ним наблюдают. Он догадывается, что это кто-то за стеклом. Ему не нужны проблемы и лишние травмы. Поэтому сначала он просто смотрит в упор на зеркало. А потом решает узнать. Только узнать – бежать ему не хочется. Здесь не шумят, кормят, ничего не требуют. Только нервируют спрятанным взглядом. Чимин просит принести ему воды, а когда охранник протягивает бутылку, Пак перекидывает его, садится сверху, вытаскивает пистолет из ремня мужчины и устремляет дуло в грудь. - Двинешься, выстрелю, - шипит он тут же. – Не двинешься, я отдам пистолет через пять минут. Прошу, не делай из меня убийцу. Охранник странно на него смотрит, но не двигается. - Выходи! – громко говорит Чимин, смотря на зеркало. И ждет. Проходит минута, и охранник под ним елозит. - Не двигайся, - повторяет Пак спокойней, крепко удерживая пистолет. - Он не заряжен, - произносит охранник, и Чимин тут же снимает его с предохранителя. Мужчина сглатывает и делает глупость: резко встает и сбрасывает с себя Чимина. Тот успевает откинуть пистолет и отскочить. Охранник встает в боевую позицию. Чимин быстро окидывает взглядом вокруг. Пистолет на одинаковом расстоянии от него и от мужчины. Пак решается на блеф. Делает резкий шаг навстречу, имитируя атаку, а когда мужчина подается вперед, Чимин ускользает вбок, к оружию. Хватает пистолет и направляет дуло в спину охраннику. - Я знаю, что ты там, - он снова обращается к зеркалу. – Выходи. И в этот раз дверь открывается. На пороге появляется высокий молодой мужчина с небрежным пучком на затылке. Левая рука у того в кармане черных брюк, а правая держит пистолет. Чимин поднимает взгляд к лицу и сталкивается с темными глазами. Большими и глубокими. До боли знакомыми. Мужчина смотрит на него нечитаемым взглядом, не моргает, а Чимин не дышит. Не может быть. Этого не может быть… - Чонгук? Из рук резко выбивают пистолет, но Чимин даже не двигается, не смотрит на охранника. Не знает, что сказать и что сделать. Чонгук кивает охраннику, и тот выходит, забирая у Чона пистолет. Дверь закрывается. Чимин все еще стоит и смотрит. Поверить не может. Не тому, как сильно изменился Чонгук, а тому… что перед ним Чонгук. Прошло восемь лет. Чимин и не надеялся увидеть младшего когда-либо. А сейчас вот он, перед ним. Уже взрослый, но по-прежнему красивый. Настоящий. - Рад… тебя видеть, - хрипло произносит Чимин. – Ты сильно изменился. Чонгук все еще смотрит глубоким взглядом, но на слова друга закусывает щеку. Чимин чувствует, как ослабели ноги, поэтому возвращается к матрасу и садится. - Так поэтому у меня здесь все условия, - усмехается он по-доброму, смотря на младшего. Чонгук молча подходит и садится рядом, скрещивая вытянутые ноги. - Мне жаль, что… - начинает Чон, но Чимин его тут же с улыбкой перебивает: - Как твои дела? Чонгук пару секунд смотрит растерянно, а потом хмурится. - Расскажи мне. Что ты делал все это время? – настаивает Чимин и смотрит со своей вечно теплой улыбкой. - Хочешь узнать, как мы оказались в таком положении? – уточняет он. - Мне вообще-то все равно, - признается Пак. – Мне интересно, как ты жил, - «без меня» остается неозвученным. Чонгук отвечает не сразу. Сначала подвигается к стене, упирается в нее спиной и откидывает голову. Чимин все это время за ним наблюдает. - После твоего ухода я перевелся на домашнее обучение. Поступил, но… не окончил. Стал помогать папе, - Чимин улыбается на по-прежнему теплое отношение Чона к отцу, - И теперь работаю с ним. - Так, ты теперь тоже мафиози? – улыбается Пак. Чонгук кивает. - Почему не закончил учебу? – серьезнее спрашивает Чимин. Он почувствовал, как младший запнулся, когда рассказывал. Вряд ли старший Чон вынудил. - Мама умерла. Папа из-за этого сильно заболел, и… я вернулся, чтобы вести дела за него. - И ты смог? - Я учился на экономическом, - пожимает плечами Чон. – И папа мне много помогал. Он… - Чонгук откашливается, - не собирался умирать, но смерть мамы выбила его из колеи. И я не смог его оставить. - Мне жаль, - тихо говорит Чимин. - Не нужно. Я ни о чем не жалею. - Нет, я про маму. Чонгук прочищает горло и тихо выговаривает «спасибо». - Не спросишь, что здесь делаешь? – интересуется Чон после недолгого молчания. - Очевидно, вам что-то нужно от моего отца, - беззаботно говорит Чимин и укладывает голову на ноги младшего. – Мне плевать. Был бы счастлив, если б вы убили меня. Чонгук хмурится, игнорируя действия Пака. Словно и не было восьми лет. - Почему? – только и спрашивает Чон. Чимин поднимает на него глаза. - Хотя бы сейчас расскажи мне правду, - просит Чонгук. Чимин закусывает губу и отворачивается, играясь со штаниной младшего. - Ему плевать. Им обоим нет дела до меня. Никогда не было. - Они били тебя? Чимин слабо кивает. - Это не первый раз. Меня уже похищали. Отец откупился в тот раз. - Ты поэтому так хорошо сориентировался здесь? Чимин хрипло усмехается. - Ага. Они сидят какое-то время в тишине, пока в помещение не заходит охранник. Чонгук поднимается и выходит, не сказав ни слова. Чимин ему в спину слабо улыбается.

***

- Он не соглашается, - говорит Джехен. Чонгук смотрит на отца и хмурится. - Предлагает деньги, но завод не отдает, - старший усмехается и трет виски. - Он и не отдаст. Откупится, - говорит Чонгук. - Мне не нужны деньги. Мне нужен завод. - Что ты будешь делать, если не отдаст? - Отдаст. В кабинете воцаряется молчание. Оно не давит, просто дает подумать. Нарушает тишину Джехен. - Как там пленник? - В порядке, - Чонгук не рассказывает, что каждый день проводит с ним по несколько часов, разговаривает, слушает. Совсем как в школьные времена, когда единственной заботой было невыполненное домашнее задание. - Мне сказали, ты проводишь там много времени. - У нас в охране секреты держать умеют? – возмущается Чонгук, вызывая на губах отца улыбку. - Они за тебя переживают. Чонгук хмыкает. - Не будешь рассказывать? Он отвечает не сразу. - Это Чимин. Мальчик из школы, с которым я дружил. Джехен открывает прикрытые глаза и внимательно смотрит на сына. Чонгука взгляд направлен в стену. - Из-за которого ты ушел из школы? Младший кивает. Джехен не говорит больше, ждет подтверждения неозвученных догадок. Но вместо этого Чонгук начинает рассказывать: - Когда мы учились вместе, я и не знал, что у него проблемы в семье. Я не думал, что в семье могут быть проблемы, потому что вы с мамой вырастили меня в любви, никогда не кричали и не били. Я не знал, что кто-то может так обращаться со своими детьми. Я никогда не страдал от твоей работы. То есть… непосредственно. Мне не угрожали, меня не похищали, не требовали выкуп. А Чимин прошел через это. Я узнал только сейчас. - Ты все еще влюблен в него? Чонгук округляет глаза, и Джехен непроизвольно улыбается: его сыну двадцать четыре, но взгляд у того все еще детский, открытый. - Чонгук, - мягко зовет старший, - я… не знаю, как помочь тебе. Но отпустить я его не могу. По крайней мере, пока его отец не отдаст мне завод. - А если не отдаст? – и в глазах столько надежды и мольбы… Джехен не посмеет снова отобрать у сына любимого человека. Не после того, как сам потерял жену. - Не будем об этом думать. Чонгук прикусывает губу. Не будем. Чимин снова лежит на бедрах Чонгука, только теперь младший позволяет себе зарыться в густые волосы и играться с ними. - Чонгук-и, что вам нужно от отца? Он не отвечает. Сначала думает, можно ли. - Завод. Пак выдыхает. - Ого, - совсем не весело говорит он. – Меня вам будет мало, чтобы он согласился на завод. Вообще-то… даже если вы похитите маму, он не отдаст. Он слишком много вложил в него. - Тогда мы тебя убьем, - просто говорит Чонгук. Разумеется, шутит. - Как я и говорил, - Чимин ложится на спину и смотрит с улыбкой на младшего снизу вверх, - буду счастлив, если вы это сделаете. - Ты невыносимый. - Да брось. В моей жизни было всего два счастливых момента и вряд ли будет больше, если вы меня отпустите. - Какие? - Первый – это знакомство с тобой. Чимин замолкает. Не говорит дальше, тянет. - А второй? – Чонгук никогда не был терпелив. Пак улыбается. - Встреча с тобой спустя восемь лет. Рука младшего застывает в чужих волосах, а глаза устремляются на лицо Чимина. Тот тепло улыбается, заставляет чужое сердце заторопиться. Как и всегда. - Не повезло тебе, - выдавливает из себя Чонгук, на что Чимин заливисто смеется. - Мне нравится думать иначе. Чонгук слабо улыбается. Больше всего ему хочется поцеловать Чимина, снова попробовать мягкость и теплоту поцелуя с близким человеком. Но он не будет. Пока. - Ты встречаешься с кем-то? – как бы между прочим спрашивает Чимин. Чонгук качает головой. - А встречался? Ответ тот же. - Ты хранил мне верность, Чонгук-и? – Чимин играется бровями и шкодливо улыбается. А Чонгук задумывается. Хранил верность? Можно ли так назвать желание сохранить теплые чувства лишь к одном человеку? Если да, то, пожалуй, Чимин прав. - Я пошутил, - смущенно улыбается Пак, когда младший надолго замолкает. - Я вспоминал тебя, - после недолгой паузы говорит Чимин, наслаждаясь легким массажем головы, - Не было дня, когда бы я не вспоминал. Это так странно, - улыбается он. – Но у меня не было никогда такого человека, как ты. Ни до, ни после тебя. Выходит, ты особенный. - Если ты пытаешься меня смутить, то не выйдет, - ровным тоном говорит Чонгук, но Чимин видит полыхающие уши. - Я вижу, - улыбается Пак и останавливает взгляд на лице. Сколько бы он ни смотрел, мало. Чимин пытается запомнить, сравнить с тем мальчиком, которому однажды помог в школьном туалете. Чонгук тот же – открытый, искренний, не боящийся своих чувств, но в то же время другой: взрослый, серьезный, с грузом ответственности за отца. - Я хочу тебя поцеловать, - неосознанно говорит Чимин, не отрывая глаз. Чонгук сглатывает. Старший, кажется, только теперь осознает, что произнес это вслух. - Черт. Это неловко? Совсем нет. Скорее, немного раздражительно, потому что они не могут просто взять и поцеловаться. Оба помнят, что за стеной охрана. Чонгуку вообще-то все равно, но он не хочет смущать охрану. Знает, что среди них есть взрослые люди, не привыкшие к однополым отношениям. Чон тяжело выдыхает и треплет Чимина по волосам. Пак поднимается – понимает этот жест. Чонгук, как и всегда, встает и молча выходит. За дверью он становится напротив стекла и упирается в него лбом. Это тяжело. Вести себя с Чимином, как с заложником, невозможно тяжело. Не поддаваться чувствам – тяжело. Иметь возможность касаться, но не поцеловать – невыносимо. Чон дышит глубоко и редко, не переставая наблюдать за оставшимся на матрасе Чимином. За спиной Чонгук слышит голос. Улавливает только вопросительную интонацию, но не сам вопрос. - Что? - Нам выйти? – повторяет один из охранников. Чонгук переводит тяжелый взгляд на мужчину. Тот не изображает никаких чувств – ни насмешки, ни отвращения. Лишь понимание. - Нужно? – спрашивает у него Чонгук. Просит совета, но мужчина не может его дать. Он лишь может выполнить приказ. Чонгук снова возвращает взгляд на Чимина. Тот сидит спиной к стене и играется пальцами. Глаза Чимина устремлены в центр пола. Он серьезней, чем был пару минут назад. Тоже думает. - Нужно? – переспрашивает охранник. Чонгук тяжело кивает. Мужчина указывает остальным на выход и следует за ними. Чон еще несколько секунд молчит, а потом медленно возвращается в помещение. Чимин поднимает на него открытый взгляд, в котором все: вопрос, просьба, надежда и… снова что-то теплое, что всегда есть в этих глазах, когда они обращены к Чонгуку. Чон медленно подходит, но Чимин поднимается раньше, чем тот успевает дойти. Младший останавливается напротив, смотрит в глаза, впитывает тепло и… наклоняется. Медленно, осторожно, одновременно касаясь талии старшего. Чимин тянется в ответ, и когда теплые губы касаются его, подается вперед. Руками неосознанно обнимает, потому что… наконец-то он чувствует себя дома. В подвале, в плену у мафии Кореи, он чувствует себя дома, спустя восемь долгих лет. Потому что Чонгук стал его домом. Единственным и самым настоящим. Младший ведь… не осуждает, принимает, помогает, слушает, слышит. Любит? Да, любит, иначе не целовал бы так. Едва контролируя себя, но все еще осторожно. Чонгук всегда боялся сделать больно. Не только Чимину – всем. Чимину нехорошо. Нехорошо от того, сколько чувств вызывает в нем младший, и он отстраняется, чтобы уткнуться в шею и выпустить слезы. Он крепко обнимает Чонгука, словно боится, что тот снова исчезнет из его жизни. Снова уйдет. Больше Чимин не согласится на такое. Но Чонгук не собирается уходить. Не сейчас, когда его друг детства, его первая и – он уверен – последняя любовь так близко. Чон обнимает в ответ, слушая прерывистое дыхание от, кажется, плача. Они стоят так долго, не зная, как из-за стекла пара глаз наблюдает; не слыша, как отцовское сердце трещит по швам. Джехен никогда не умел выбирать работу. Это всегда была семья. - Отпускаете? – хмурится Чимин, не понимая. Чонгук переводит недоуменный взгляд на отца. Куда это они его отпускают? Джехен тяжело вздыхает. Ему правда нелегко. - Я не могу держать тебя здесь, зная… что Чонгук любит тебя. Чимин краснеет, а Чонгук только обращает на отца вопросительный взгляд. - Не смотри так на меня, Куки, - голос Джехена будто отчаянный. – Я не могу смотреть, как вы оба страдаете здесь вместо того, чтобы проводить лучшие годы своей жизни… на свободе. - Папа, - шепчет Чонгук, - если он уйдет, отец спрячет его. Или отправит подальше. Пак не такой, как ты. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? Джехен уже в возрасте. Его имя все еще вызывает страх у жителей Сеула, но он больше не так решителен. Он нашел людей, которые прекрасно ведут дела за него. Сам Чон уже давно думает о том, чтобы оставить работу. Он устал, и Чонгук видит это. - Что, если… - неуверенно начинает Чимин, но откашливается и выравнивает голос: - Вам ведь нужен завод? Я не тот, кто вам нужен, но я знаю, кто вам нужен. Чоны хмурятся и внимательно смотрят. Чимин прикусывает губу. Да, он собирается пойти против собственного отца. - Мои люди передавали условия, - равнодушно говорит Пак Соджун, отпивая из стакана виски. - Мне нужен завод, - игнорирует Джехен. - Ты его не получишь. Назови сумму, верни Чимина, и спокойно разойдемся. Джехен усмехается. - Или завод, или сын. Выбирай. - Не посмеешь. На губах Чона расслабленная надменная улыбка. Посмеет. - Ты либо глупец, либо отвратительный родитель. Твой сын пробыл тут неделю. Ты все еще отказываешься? - Ты не получишь завод, - повторяет Пак. - Десять миллионов, - равнодушно произносит Чон. Соджун хмурится. - Сколько? - Долларов. Это те убытки, которые я понесу по твоей вине. Или завод. Пак сжимает челюсти и испепеляет Джехена взглядом. - Я хочу увидеть Чимина, - шипит он. Чон кивает охраннику. Тот выходит и возвращается через десять минут с Чимином. Старший Пак подходит и одаривает сына холодным взглядом. На Чимине ни царапины. Соджун поднимает руку и сильно бьет сына по щеке. Чимин на ногах не удерживается и падает на колени. Джехен смотрит на это ледяным взглядом, но в сердце что-то колет. - Десять миллионов долларов, Чимин. Твоя цена и долг передо мной. Младший Пак даже головы не поднимает, только губу закусывает и слезы сдерживает. - Позови Тэмина, - бросает Соджун своему охраннику. Через пять минут в кабинет заходит молодой мужчина, он старше Чимина всего на несколько лет. Секретарь Соджуна. Чимин знает, что вся документация находится у Тэмина. Все, чем владеет старший Пак, находится в руках у Тэмина. Секретарь и есть слабое место его отца. Не сын. В руках у Тэмина находится толстая папка с бумагами и носителями. Секретарь осматривает кабинет, а потом обращает вопросительный взгляд на Соджуна. - Мне нужно десять миллионов долларов. В этот момент за их спинами щелкает дверь. Соджун и Тэмин одновременно оборачиваются, и в этот момент раздается два выстрела. Тела охранника Пака и Тэмина падают на пол. Чимин стоит на коленях с закрытыми глазами. Он боится посмотреть и увидеть кровь. Увидеть труп. Его за плечи поднимают и буквально пихают в чьи-то руки. Когда охранник выводит его из кабинета через вторую дверь, другие руки – привычные – заключают в объятия. - Перестань трястись. Уже все, - произносит Чонгук почти в ухо, успокаивая, поглаживая спину старшего. Но Чимин не может. Его купил собственный отец. За его же деньги. - Он тебя больше не тронет, - шепчет Чон. Младший верит, но тело непослушно трясется. Чонгук все слышал. Ну, разумеется. Он стоял за второй дверью в кабинет его отца. Едва не ворвался, когда услышал удар. И слова Пака. Это отвратительно. Чонгук не может представить, чтобы его папа поступил так. Джехен отдал бы все, только бы сын был в порядке. Чимин вздрагивает, когда за стеной раздается еще один выстрел. Отстраняется. - Он… его убил? - Ты не хочешь знать этого, - и Чонгук прав. Чимин выдыхает и уже спокойнее прижимается щекой к груди младшего. Неужели он свободен? Чонгук с Чимином сидят в гостиной на втором этаже, когда Джехен возвращается. Старший устало опускается в кресло. - Завод теперь мой, - объявляет он. Чимин слабо улыбается. - Поздравляю, - тихо произносит он. Джехен кивает. - Ты в порядке? Он ничего не повредил тебе? Чимин качает головой. Так странно, когда о тебе заботятся. Пак укладывает голову обратно на грудь Чонгука и прикрывает глаза. - Я думаю, вам стоит уехать из Кореи. Хотя бы на время, - говорит Джехен. – Соджун будет искать. - Он жив? – Чимин поднимает голову и смотрит на Чона округленными глазами. Джехен слабо кивает. - Поэтому пока он не разберется с проблемами, здесь тебе быть нельзя. Тебе. У Чимина у груди заводится паника. Одному. Уехать. Снова без Чонгука, но теперь и без средств на существование. Отец заблокирует все его счета сразу же, как узнает, что Чимин жив. - Я поеду тоже, - тихо произносит Чонгук, прерывая поток мыслей старшего. Джехен кивает и на это. - Ты не против? – на всякий случай спрашивает младший Чон. - Нет. Я разберусь с заводом и тоже прилечу. Я думаю, мы заслужили отпуск. Чонгук папе улыбается. - Я не буду вам обузой? – спрашивает Чимин у обоих. - Нет. Не переживай ни о чем. По крайней мере, до возвращения в Корею, - голос Джехена уверенный, спокойный. Чимин верит. - Я так устал, - смеется старший через время. – Наверное, постарел. - Ложись спать, - мягко говорит Чонгук. Джехен кивает и уходит, потрепав перед этим сына по волосам. Чимин поворачивает голову к Чонгуку. - Так, я теперь могу быть с тобой без страха, что ты убьешь меня или пропадешь вдруг? - Но это ты тогда пропал. Чимин закусывает губу и улыбается, пристально разглядывая лицо младшего. - Такой красивый, - говорит он, укладывая одну ладонь на щеку Чона. Чонгук прикрывает на секунду глаза, а потом щекочет губами чувствительную кожу. - Лучше меня поцелуй, - тихо просит Чимин и получает. Чонгук наклоняется и целует. Сминает искусанные от нервов губы, языком проскальзывает внутрь, пока Чимин забирается ему на бедра. Чонгуку это кажется таким… правильным. Чимин на нем, его руки на талии старшего, их поцелуи, чувства, желания – все это… Чонгук не может представить себя с кем-то еще. Не с Чимином. Они отрываются друг от друга, когда слышат покашливание. Чимин тут же утыкается в шею Чона. Чонгук же смотрит на отца, который с улыбкой что-то ищет на кресле. Когда находит, показывает. - Телефон выронил, - и уходит. Чимин только после этого поднимает голову и смотрит в глаза младшему. Чонгук улыбается как-то победно. - Ты стесняешься? - Твоего отца? Да! – забавно шепчет Чимин. - Почему? - Потому что… меня только отпустили, а я уже сижу в его гостиной на бедрах его сына и… совращаю, - выдыхает Чимин прямо в губы. - Его сыну не пять лет, и он не очень-то сопротивляется. Чимин улыбается. - Если так, я могу продолжить? И не дожидаясь ответа, снова накрывает губы младшего. Теперь он волен делать, что захочет. Наконец-то.