Падение

Будьте очень осторожны, предоставляя кому-либо власть над собой.

Пятница, 17 сентября 1998г. Если тебя не пугает реальность — значит, ты умер или же просто идиот. Потому что только идиоты делают вид, что все хорошо. С этими мыслями в голове Драко оторвался от подоконника и, взмахнув полами мантии, пошел в сторону гостиной Слизерина. Сейчас все стало по-другому. Темный Лорд мертв, так же, как и Золотой мальчик, который погиб вместе со своим врагом на поле битвы, спасая миллионы невинных душ ценой собственной жизни. Драко чувствует внутри себя некую благодарность Поттеру, но, конечно же, никогда этого не признает. Малфоев оправдали на суде, всего лишь оштрафовав на определенную сумму галлеонов, что никак не повлияло на общее материальное состояние древнего влиятельного рода. Драко до сих пор помнит счастливое выражение лица матери, когда судья выносил приговор. Тогда Нарцисса позволила своей аристократической маске пасть и проявить настоящие эмоции. Конечно же, чтобы положить начало реабилитации семьи, Нарцисса настоятельно попросила Драко вернуться в школу. Он должен показать, что является таким же полноправным гражданином Британии и учеником Хогвартса, как и остальные. Скажи это своей метке на руке Драко сжал челюсти. Клеймо Пожирателя осталось на его предплечье даже после смерти Волдеморта. Даже с того света он не хочет отпускать своих подчиненных, крепко хватая за шею костлявыми пальцами. Всякий раз, когда метка случайным образом попадает в поле зрения Драко, слизеринцу хочется вскрыть себе руку, перерезать уродливый черный череп со змеей, чтобы она больше не мозолила глаза, напоминая о вечных криках заключенных в подвале Малфой-мэнора, постоянном страхе, сковывающем внутренности, и о ней… Кричащая Грейнджер под Круциатусом безумной тетки, снится Драко в кошмарах до сих пор. Закрыл глаза — под веками ее хрупкое тельце, извивающиеся под смех Беллатрисы, соленые слезы, градом стекающие по бледным щекам, и отрешенный взгляд после окончания мук. Драко тогда действительно подумал, что Грейнджер мертва, пока не заметил ее слабо вздымающуюся грудь. После происшествия с Золотым Трио в Малфой-мэноре Драко еще долго анализировал ситуацию. Смог ли он помочь Грейнджер? Однозначно нет. В таком случае пришлось бы распрощаться и со своей жизнью, и с жизнью родителей. Что он мог еще сделать? В том то и дело, что многое мог бы сделать. Например, спасти ее… Драко раздраженно скривился. В последнее время его внутренний голос настроен против него. Малфой произнес пароль и вошел в гостиную. Первым делом он услышал громкую музыку, потом заметил танцующих студентов и вспомнил, что слизеринцы обещали организовать вечеринку для всех факультетов, так сказать, в честь примирения. Ну, а вообще, это был для всех повод отвлечься. Залить глотку огневиски, предаться страсти в уединенных уголках и на вечер забыть, через что им пришлось пройти. Обычная подростковая тусовка, и совсем не важно, что пару месяцев назад практически каждый из присутствующих в комнате отбивался от смертельных заклятий, залечивал раны, отмывал кровь с тела и оплакивал потерю близких людей. Драко осмотрелся. Здесь собрались ученики старших курсов со всех факультетов. В дальнем углу Дафна Гринграсс разговаривала с парнем из Когтеврана, возле столика с напитками ошивалась гриффиндорская вдова — как ее прозвали слизеринцы — Уизлетта, а в центре комнаты нелепо двигались под мощные биты музыки несколько пуффендуйцев, Грегори Гойл и Невилл Долгопупс. Драко сейчас мало интересовали тусовки и алкоголь — за год служения Волдеморту парень будто повзрослел на целых десять. Он больше не хотел веселиться и выпивать с друзьями или зажимать девчонок в темных уголках Хогвартса, единственное, чего хотелось Драко — чтобы его оставили в покое. Все. Мать со своими просьбами вернуться в школу, отец с вечными наставлениями, Хогвартс со своими уроками и делами старост. Малфой хотел спокойствия и уединения. Ему нужно было, если не забыть, то хотя бы загнать воспоминания о своей жизни с Волдемортом в самый дальний уголок сознания. Чтобы больше не всплывали перед глазами картинки замученных людей с оторванными конечностями, льющейся крови и звуки хриплых криков молодых парней и девушек, которых насиловали Пожиратели прямо на грязном холодном полу подземелий его родного дома. Малфой потупил взгляд, снимая неприятное наваждение. Его внимание привлек Блейз, который усиленно махал рукой, подзывая друга к себе. Драко пробрался сквозь толпу пьяных студентов и опустился в кресло напротив Забини. — Не многовато ли выпивки, Блейз? — поинтересовался Драко, обводя глазами комнату. — В самый раз, — отмахнулся Забини. — Нужно же людям хоть иногда отдыхать. — А потом мне, как старосте школы, следить за тем, чтобы они благополучно и без происшествий добрались до своих гостиных, — недовольно пробурчал Драко, закидывая ногу на ногу. — У тебя есть вторая староста, — уведомил мулат, доставая с внутреннего кармана сливового пиджака упаковку сигарет. — Патил стесняется голос повысить на нарушителей во время обхода, а тут ты хочешь, чтобы она помогала мне усмирить бухих старшекурсников, — Драко фыркнул и переключился на занятие Блейза. — Куришь маггловские сигареты? — Вообще-то, это изобретение моего нового отчима. За основу, конечно, взяты маггловские сигареты, но он добавил в них способность менять вкус, цвет дыма и еще что-то там, — Блейз пожал плечами, выдыхая облако зеленого дыма. — Кстати, по поводу старост — почему взяли Падму, а не Грейнджер? Помнится, она всегда добивалась место главного префекта. — Сам у нее и спроси, — беспечно ответил Драко. — Меня мало интересует данный вопрос. — Что ж, — Блейз закончил курить, и сигарета мигом исчезла с его пальцев, превращаясь в мелкие пылинки, — если ты не против, друг мой, то я поищу своих миленьких близняшек с Пуффендуя, которые были не прочь меня развеселить полчаса назад. И да, если захочешь попробовать сигареты отчима — у меня есть новая пачка в спальне под подушкой. Забини лукаво подмигнул Драко и скрылся в толпе. Драко тоже не стал долго задерживаться в шумной гостиной. Он решил воспользоваться предложением друга и попробовать изобретение отчима Забини. Малфой пошел в сторону коридора, который вел в спальни мальчиков. Дверь в спальню старшекурсников была приоткрыта, пропуская в темный коридор тоненькую полоску света. Приблизившись к проему, Малфой четко услышал мужские стоны и влажные удары двух тел. Он презрительно скривился и на всю открыл дверь. Не будет же он, Драко Люциус Малфой, ждать в коридоре пока какой-то сопляк потрахается со своей девкой. — Дверь не учили закрывать? — насмешливо сказал Драко, оглядывая отскакивающего от кровати Пьюси, который одним движением застегнул ширинку брюк и теперь без капли стыда смотрел на префекта. — Не думал, что кто-то сунется в спальни во время вечеринки, — просто ответил Эдриан, поправляя черную челку. Драко ничего не ответил и прошел мимо слизеринца, направляясь к кровати Блейза. — Тем более, — довольно продолжал Пьюси, — зачем скрываться, когда в моей постели сама Героиня Войны? Драко будто окатили холодной водой. Он замер на полпути и медленно повернулся к Эдриану, чье лицо прямо светилось удовлетворением и самодовольством. Малфой покосился в сторону соседней кровати, и одного свисающего с простыней кудрявого локона было достаточно, чтобы понять — Пьюси не врет. Драко одним большим шагом подлетел к постели и уставился на Грейнджер, чья блузка была скомкана, а юбка задрана до талии. Но плохое состояние вещей Грейнджер отошло на задний план, уступая место абсолютной неподвижности гриффиндорки. Перед глазами у Драко пронеслись события того вечера, когда Грейнджер так же лежала после пыток Беллы, ее истошные крики и мольбы прекратить. Тогда Малфой ничего не сделал. Он струсил. Это слово снова и снова бьет по нему, словно кувалда, оставляя противное эхо от его внутреннего трусливого мальчишки. Драко резко развернулся к Пьюси и толкнул его к стене. — Что ты с ней сделал?! — крикнул префект, сверкая стальной злостью из серых глаз. — Малфой, ты чего завелся? — растеряно спросил Эдриан. — Я спрашиваю, Пьюси, — сквозь зубы прорычал Драко, с удовольствием отмечая, как ежиться его оппонент. — Что ты сделал с Грейнджер? И лучше бы тебе ответить честно и незамедлительно. — Я дал ей Порошковое зелье, наркоту, — выпалил слизеринец, и Драко на секунду потерял дар речи от этого признания. — Малышка Грейнджер сама покупает ее у меня последний месяц, — пояснил Пьюси и противно ухмыльнулся, стрельнув глазами в сторону Гермионы. — И она совершенно не против раздвигать свои прелестные ножки в качестве оплаты. — Она же без сознания, ублюдок, — Драко схватил Пьюси за воротник расстегнутой рубашки и припечатал его к стене, ударив головой об твердую поверхность. — Еще хоть раз я увижу тебя рядом с Грейнджер — можешь прощаться с жизнью, Пьюси! Ты меня понял? — С чего вдруг такая забота о грязнокровке, Малфой? — скривившись от боли, ядовито спросил Эдриан. — Пошел вон, — не ответив на слова одноклассника, Драко откинул от себя Пьюси. Эдриан пошатнулся на ногах, но все же устоял. Бросив на префекта недовольный взгляд, прихватил со столика бутылку огневиски и вышел из комнаты. Драко подошел к Гермионе. Она продолжала лежать в одной позе, и из-за слабого дыхания казалось, будто девушка мертва. Насыщенного цвета синяки расползались по ее бедрам и запястьям, а на губах все еще остались мелкие белые пылинки от Порошкового зелья. Драко злился сейчас абсолютно на всех. На Забини, из-за которого он пошел в эту долбаную комнату и увидел Пьюси, насиловавшего бессознательную Грейнджер; на Эдриана, у которого отсутствовала и капля чести; и даже на саму Грейнджер, что заставила Малфоя переживать за нее. Странно, но Драко чувствовал непонятное чувство ответственности за гриффиндорку и потребность помочь ей, спасти хотя бы от Пьюси. Недолго думая, Малфой поправил юбку Гермионы и, взяв ее на руки, вынес из гостиной. На них никто даже не посмотрел — все были слишком заняты огневиски или обследованием ртов друг друга. Драко занес девушку в свою комнату в Башне Старост и уложил на свою постель. Насколько ему известно, действие наркотика должно выветриться само собой. Суббота 18 сентября 1998г. Драко с трудом разлепил свинцовые веки, услышав шорох постели. Он поежился на неудобном кресле и попытался сфокусировать взгляд. Через пару секунд его старания увенчались успехом, и Драко увидел Грейнджер, которая испуганно смотрела на него, выпучив огромные карие глаза. — Малфой? — практически пропищала она, сжимая в кулачках зеленый шелк. — Почему я здесь? — она покрутила головой, рассматривая обстановку, а потом нахмурилась. — И где я вообще? — В моей комнате в Башне Старост, Грейнджер, — ответил Драко, еле сдерживая смешок от вида растерянной Гермионы с копной запутанных волос. — И я тут, потому что… — Я притащил сюда твою наркоманскую задницу, спасая от возможного группового изнасилования, — закончил Малфой, внимательно наблюдая за эмоциями на лице Грейнджер. — Откуда ты знаешь? — ошарашено спросила девушка. — Умение появляться в нужном месте в нужное время, — ровно проговорил Драко, слегка склонив голову. — Не хочешь объяснить, с каких пор лучшая ученица Хогвартса легла под дилера за товар? — Да как ты смеешь, Малфой?! — воскликнула Гермиона, метая в Драко молнии из карих глаз. — Как я смею говорить правду? — прищурился слизеринец. — Ты самая настоящая шлюха, Грейнджер, хоть и можешь отрицать это сколько влезет. Гермиона резко вскочила с кровати, подлетела к Драко и со всей силы дала пощечину, что голова парня отклонилась вбок. — Ты ничего не знаешь, Малфой! Ничего! — закричала гриффиндорка, надрывая голос. — И не смей осуждать меня! Ты, трусливый подонок, вышел из всего этого дерьма чистый и невредимый, твои родители попивают чай на террасе, обсуждая светские новости, а твои друзья вместе с тобой сидят за завтраком в Большом Зале! В то время как я потеряла родителей, лучшего друга, который был мне как брат, а остальные близкие мне люди даже внимания на меня не обращают, оплакивая свое горе. Я одна, Малфой, одна! Мне плевать, сколько я залью себе в глотку этого зелья, или сколько раз Пьюси решит воспользоваться мной, если это отвлекает меня от пропасти в груди! — Гермиона прервала свою тираду, быстро смахнула слезы и намного спокойней продолжила. — Просто не лезь, Малфой. Я не просила меня спасать. Она отступила на пару шагов назад и обессилено опустилась на краешек кровати, опустив голову вниз и переводя дыхание после длинной речи. Драко некоторое время наблюдал за Грейнджер, напрочь забыв о пылающей от удара щеке, а потом встал с кресла и сел рядом с гриффиндоркой. — Пока в мэноре жил Волдеморт, — имя бывшего хозяина Малфой произнес с заметным напряжением в голосе, — я каждый мерлиновый день слышал крики пленников в подвале. И Круцио было наименьшим злом, которое могло ждать людей. Пожиратели придумывали все более изощренные и извращенные пытки. И вот один раз мне довелось присутствовать на одном таком действии: мужчину привязали за руки к потолку и заставили наблюдать, как егеря избивали и насиловали его жену. Вскоре нашли вас с Поттером и Уизли, и больше всего я хотел, чтобы ты не повторила участь той женщины. Твое измученное тело являлось мне в кошмарах, в наказание за мое бездействие, поэтому я не мог не забрать тебя у Эдриана. Они некоторое время сидели неподвижно, каждый не знал, что должен сказать. Гермиона не ожидала от себя выброса эмоций, ведь после смерти Гарри в ее сердце давно залегло леденящее безразличие, а Драко не знал, почему решил излить душу Грейнджер, гриффиндорской выскочке и зазнайке. Просто сейчас он не видел в ней давнего врага, перед ним сидела сломленная девушка, абсолютно непонимающая, что она делает, и Драко действительно стало жаль ее. — Грейнджер, — нарушил первым молчание Драко, — ты не можешь ломать свою жизнь. Твои друзья скоро оправятся и придут к тебе, а идти-то будет не к кому. Кого они найдут? Сломанную игрушку и марионетку наркотической зависимости? Ты этого хочешь? — Это не твое дело, Малфой, — резко отказала Гермиона. Она вытерла вспотевшие ладошки об юбку и поднялась с кровати. — Надеюсь, твоя совесть чиста, и теперь ты сможешь спать спокойно. Грейнджер вышла из комнаты, а Драко не стал ее останавливать. Его не должна волновать судьба девчонки. Хочет такой жизни — пускай. Грейнджер права — это не его дело. 20 сентября 1998г. — Держи, малышка, — Пьюси передал Гермионе два флакончика с зельем и уже вовсю шарил руками по телу девушки, забираясь под юбку. — Не сегодня, Пьюси, — Грейнджер ловко увернулась от приставаний слизеринца, попятившись назад. — Я не хочу. — Мне как-то плевать, знаешь ли, — Эдриан сложил руки на груди, приподняв подбородок, и обвел девушку недовольным взглядом. — Возьми деньги, — Гермиона раздраженно вложила в руку Пьюси мешок с галеонами и быстрым шагом ушла прочь. Выручай-комната идеально подстраивалась под любое желание гостя. Гермиона не хотела видеть ни гостиную Гриффиндора, ни свою комнату в родительском доме, ни Нору в моменты своей слабости. Поэтому сейчас девушка находилась в незнакомой холодной обстановке под стать своей душевной боли. Она запрокидывает голову и вливает в себя Порошковое зелье, ощущающееся на языке как смесь алкоголя и порошка для стирки. Гермиона садится на единственное кресло в комнате, обшитое черным бархатом, и откидывается на его спинку, блаженно прикрыв глаза. Сейчас должно все случиться: откроется идеальный мир, где нет места страданиям и разрушениям. Сейчас все будет лучше. Но в этот раз что-то не так. Вместо кайфа, разливающегося по каждой клеточке организма, Гермиона чувствует лишь страх и тревогу. В следующую секунду комнату наполняет плотный туман, и мелкие капли оседают на голые участки кожи девушки. Туман проникает в ее легкие, и сухой кашель вырывается из горла Гермионы. Она зажмуривает глаза и быстро мотает головой в надежде избавится от видения, но ничего не получается — туман продолжает змеями расползается по комнате. — Гермиона? — до боли в душе, до кровоточащих ран на сердце, до жгучих слез и до невысказанных слов, знакомый голос заставляет замереть вдох в груди девушки. Она пытается повернуть голову в сторону, откуда доносится звук, но шея будто окаменела. Приглушенные шаги слышаться позади кресла, потом сбоку, и уже через миг на Гермиону смотрят два зеленых изумруда. — Гарри… — выдыхает девушка, пока слезы градом катятся по бледным щекам. — Как ты могла, Гермиона? — впервые голос друга звучал осуждающе, и гриффиндорка невольно содрогнулась от этого. — Ты опорочила память обо мне, предала все, за что мы боролись. — Гарри, я… — попыталась оправдаться девушка, но Поттер не хотел ее слушать. — Ты ничтожна, Гермиона, жалкая предательница и трусиха. Ты позоришь весь Гриффиндор своим существованием! — Гарри перешел на несдержанный крик. Его одежда превратилась в рваные лохмотья, в которых он погиб, а лицо перекосилось от сотни порезов и синяков, прямо, как во время Битвы за Хогвартс. — Якшаешься со змеями, принимаешь наркотики и позволяешь пользоваться собой, словно вещью! Кто ты теперь? Мне противно смотреть на тебя, Гермиона! Противно осознавать, что мы были друзьями! Гриффиндорка сильнее вжалась в кресло, не в силах отвести полные глаза слез от друга. Каждое его слово резало разгоряченным клинком по органам. — За что я сражался? — Гарри вцепился руками за края куртки и развел их в сторону, оголяя торс. Возле самого сердца расползались противные черные пятна, переплетались между собой, словно змеи, — это последствия Авады Кедавры. — За что погиб? За слизеринскую подстилку и наркоманку? Лучше бы ты сдохла, Гермиона! Последняя фраза друга призраками разлетелась по комнате, окружая Гермиону со всех сторон. Сам Гарри исчез, но его слова все еще доносились до ушей девушки. Гермиона пыталась подняться с кресла, дергала руками, ногами, но невидимые путы держали слишком крепко, не желая отпускать заложницу. Лучше бы ты сдохла! Гермиона резко открыла глаза. Все та же холодная комната с единственной свечой на дальней стене и никакого Гарри. Девушка лежит на твердом полу возле кресла, с которого упала во время своего состояния под действием наркотика. Гермиона встает на слабых ногах и залпом выпивает стакан воды, любезно предоставленный Выручай-комнатой. Девушка стирает рукой выступившие капельки пота на лбу и медленно идет к выходу, стараясь не упасть на ходу. Гермиона тяжело ступает по темным коридорам Хогвартса. Ее палочка в спальне Гриффиндора, надежно спрятана от нее самой. Прохладный сквозняк, шныряющий по школе, помогает Гермионе немного прийти в себя. Она не замечает, как ноги сами ведут ее вниз, в подземелья. Но только на этот раз не к Пьюси. Девушка видит белесую макушку возле выхода из гостиной Слизерина. Драко не замечает ее во мраке коридора, старательно поправляя запонки на черной рубашке. Только когда волшебная палочка слизеринца зажигается от произнесенного заклинания Люмос, он видит очертание хрупкой женской фигуры, пышные длинные кудри и заплаканные красные глаза. Драко обескураженно смотрит на Гермиону, не решаясь подойти к ней. Он осматривает ее тело, проверяя на наличие повреждений, и делает пару шагов навстречу. — Тебя кто-то обидел, Грейнджер? — тихо спрашивает Драко, подмечая, как одинокая слеза скатывается с карих глаз. — Ты был прав, — отвечает девушка. — Я просто ничтожество. Гермиона заплакала в голос и начала оседать на каменную кладку подземелий. Драко одним шагом преодолел расстояние между ними и подхватил рыдающую девушку на руки. Он старался не думать. Не думать о том, что сейчас помогает своему врагу, грязнокровке. Драко не был таким подонком, коим его представляло общество, поэтому не мог оставить ту, что спасла его родителей на суде. Малфой отнес Гермиону в Выручай-комнату, предварительно представив свои апартаменты в мэноре, и опустил девушку на шелковые простыни. — Грейнджер, послушай, — как можно мягче сказал Драко, придерживая девушку за плечи. — Ты кто угодно, но только не ничтожество. Ты Героиня Войны, умнейшая ведьма за последнее время, лучшая ученица Хогвартса, боевая подруга Гарри Поттера и Принцесса Гриффиндора. Ты должна взять себя в руки. — Ты поможешь мне? — вдруг выпалила гриффиндорка после недолгого молчания и сразу же чертыхнулась про себя. Нашла, у кого просить помощи! С чего бы вдруг Малфой будет помогать грязнокровке? — Прости, — стушевалась девушка, заметив на лице слизеринца непонимание, и совсем не желала увидеть на нем насмешку. — При одном условии, Грейнджер, — прорезав неловкую обстановку своим голосом, сказал Драко. — Ты во всем будешь меня слушаться. Гермиона в первые секунды не могла прийти в себя, она не осознавала весь смысл слов Малфоя, пока не подняла на него глаза. Слизеринец, немного приподняв светлую бровь, вглядывался в лицо гриффиндорки, ожидая от нее ответа. Девушка несколько раз глупо хлопнула черными ресницами и медленно кивнула, не отрывая глаз от Малфоя. — Вот и славно, — Драко поднялся с кровати и рывком откинул толстое одеяло. — Поспи, Грейнджер. Вряд ли ты хочешь в таком виде возвращаться в гостиную Гриффиндора. Гермиона, не сказав ни слова, опустила красные от слез глаза и улеглась на подушки, предварительно сбросив туфли. Она все еще ощущала продолжительный взгляд Малфоя на себе, слышала его странные переминания с одной ноги на другую и его тихие шаги, ознаменовавшие, что Драко покинул комнату. Он ушел. 21 сентября 1998г. Гермиона вяло ковыряла вилкой свою порцию греческого салата. Кусок в горло не лез, поэтому девушка оставила это бессмысленное занятие и покинула Большой Зал. Ее уход вряд ли кто-то заметил, но это было даже к лучшему. С самого утра, проснувшись в Выручай-комнате, Гермиона почувствовала странное чувство одиночества и холода. И, как бы ни хотелось себе в этом признаваться, началось это со звука закрывающейся двери ночью. Возможно, Малфой просто осознал, что наговорил ей тогда в порывах… жалости? И мигом ретировался, ругая себя за подобные чувства к грязнокровке. Гермиона сжала кулаки. Подлый и трусливый гаденыш решил так над ней поиздеваться? Дал сначала обещание, ложную надежду, а потом плюнул в лицо? Хотелось забыть ночную ситуацию, смыть с себя это унижение, обиду и боль. Ей нужно было Порошковое зелье. Гермиона развернулась на каблуках и уверенным шагом двинулась к кабинету Трансфигурации, где должен был проходить урок у Слизерина. Почему-то она действительно обиделась на Малфоя, хотя и должна была понимать, что не могла ожидать от него ничего другого. Но, вопреки здравому смыслу, предательские соленые капельки выступили на глазах девушки и застелили их мутной пленкой.  — Грейнджер, — под сопровождение грозного, практически рычащего, произношения ее имени, девушка почувствовала цепкую хватку на своем запястье, а в следующую секунду была грубо дернута назад. — Я несся за тобой по всему коридору, ты вообще глухая? Сдвинутые на переносице светлые брови отображали все недовольство Малфоя, касающееся данной ситуацией. Он тяжело дышал и все еще продолжал стискивать руку Гермионы. Гриффиндорка проследила за белесыми прядками, упавшими на лоб парню, и на пару секунд задержала взгляд на переливающихся лучах солнца, совсем не заметив изменения эмоций слизеринца. — Ты опять плакала? — настороженный голос вернул внимание Гермионы с серебристых прядок в реальность. — Кто-то что-то тебе сделал? Девушка лишь отрицательно покачала головой, удивляясь той скрытой заботе, что прозвучала в словах Драко. — Тогда что случилось? — Малфой все так же настороженно осмотрел гриффиндорку с ног до головы. — Ничего, все нормально, — тут же спохватилась Гермиона, стараясь придать голосу бодрости. — Ты помнишь, какие были условия, Грейнджер? — Малфой склонил голову. — Ты делаешь все, что я скажу. А сейчас я говорю тебе сказать мне правду. Повторю, если ты уже забыла суть вопроса: почему ты плакала? — Я думала… — Гермиона запнулась, прикусив нижнюю губу. Черт, она такая милая! — Думала, что ты соврал мне тогда. Драко несколько секунд пораженно смотрел на девушку, обдумывая ее слова. Вполне ожидаемо, что она боялась, что ее обманет Пожиратель смерти. Почему-то эта мысль отдалась горечью в его голове, но Драко не старался анализировать это. Он вообще перестал анализировать все, касающееся Грейнджер, иначе его голова просто взорвалась бы от переизбытка противоречивых мыслей. — Я пообещал тебе, что помогу.