Падение

— А у нас, Дорин, у всех есть шрамы. Просто мои виднее.

28 октября 1998г. — Грейнджер, никогда бы не подумал, что ты такая трусиха, — Драко насмешливо вскинул брови и тут же поймал недовольный взгляд Гермионы. — Представляешь, Героини Войны тоже чего-то боятся, — буркнула Гермиона, опасливо поглядывая на метлу в руках Малфоя. — Ты не упадешь, обещаю. Я всегда буду держать тебя. Гермиона перевела дыхание и осторожно перекинула одну ногу через метлу, устраиваясь удобнее и обхватывая Драко за талию. — Вот так, — улыбнулся он. — Держись крепче, Грейнджер. Гермиона зажмурилась, когда Малфой взлетел в воздух. Она вдохнула полные легкие его запах. Это успокаивало. Каждый раз, находясь на грани, Драко был рядом. Он поддерживал ее, отвлекал от угнетающих мыслей и дарил комфорт. Уже месяц Гермиона не принимала Порошковое зелье благодаря Малфою. Она медленно, но уверенно шла на поправку, реабилитировалась от зависимости и училась жить полной жизнью, не думая о мертвом теле Гарри на развалинах Хогвартса. — Открой глаза, Грейнджер, — сказал Малфой, взлетая еще выше в воздух. — Ты мне доверяешь? Гермиона медленно раскрывает веки и задыхается в нахлынувших эмоциях. 14 декабря 1998г. — На что ты смотришь? — спросил Драко, ближе подходя к Гермионе. — Смотри, какая красота, — восторженно отвечает девушка, глядя на огромный снежный шар на витрине магазина. В нем, среди падающих снежинок летал белый дракон, время от времени садясь на вершину горы и гордо поднимая голову. — Безделушка, которая будет пылиться на полке, — фыркнул Драко. — Ты такой циничный, — скривив нос, сказала Гермиона. — Мог бы хоть сделать вид, что тебе нравится. — Мне нравишься ты, — просто ответил Драко. Гермиона повернула голову к нему. Ее вмиг перестал интересовать снежный шар, коим она так восторгалась пару секунд назад. Малфой смотрел прямо ей в глаза, и от этого тело Гермионы покрылось мурашками, а внутри бушевала буря, совсем не похожая на бабочек, про которых так любили писать в книгах. Ее руки задрожали, а лицо вспыхнуло, несмотря на мороз на улице. — Ты мне нравишься, Грейнджер, — повторил Драко. Он тут же обхватил ее лицо руками и притянул к своим губам. Весь мир перестал существовать. Гермиона прижималась ближе к Малфою, отвечая на поцелуй. Ноги готовы были в любой момент подкоситься. Губы Драко чувствовались, словно благословение, они были лучше любого наркотика и могли подчинить не хуже Империуса. Это безумие. Полёт. Это падение в бездну, откуда нет выхода. Это Драко. 20 декабря 1998г. Грудь Малфоя высоко вздымалась от глубокого дыхания, ноздри раздувались, а серые глаза блестели от ярости. Его мантия развевалась от быстрой ходьбы, пока Драко рассекал меж учениками по коридору. У него была цель — выбить дурь из Пьюси. Недоносок до сих пор не понял, что приближаться к Грейнджер — значит бросать вызов Малфою. Теперь она под его защитой. Драко подлетел к Пьюси, мирно стоящему под кабинетом ЗОТИ, и с ходу ударил его кулаком по лицу. Однокурсники испуганно ахнули и отскочили назад. — Ты как посмел, мразь, подойти к ней? — прорычал Драко. Он поднял Эдриана с пола и припечатал к стене, удерживая за края мантии. — Ты, блять, какое имеешь право говорить с ней? — второй удар. — Малфой, ублюдок… — хрипит Пьюси, морщась от боли из-за сломанного носа. — Больше никогда не смей предлагать ей наркоту, — понизив голос до еле слышного шепота, продолжал Малфой. — Никогда, слышишь? Торгуй своим барыгам, но чтобы я в жизни не видел тебя рядом с ней. Ты меня понял? — Пьюси кивнул, сжав челюсти. Он в упор смотрел на взбесившегося префекта, стараясь удержаться от жалобного скулежа. — Я убью за нее. Драко отпустил Эдриана и под ошеломленные взгляды рядом стоящих удалился прочь. 25 декабря 1998г. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ БАЛ Он кружит ее в танце. Драко мечтал об этом с самой первой секунды, как только увидел Гермиону в платье на лестнице, ведущую в гостиную Гриффиндора. Шелковая ткань нежно струилась по фигуре девушки, выгодно подчеркивая плавные линии ее тела, а маленькая тиара на голове делала Грейнджер похожей на принцессу из сказок. Она заглядывает в его глаза с таким упоением и обожанием, танцует с отдачей и чувственностью, невесомо касается его плеча своей ручкой. Драко стал ее якорем, ее спасением и ее надеждой. Гермиона даже представить себе не может, что случиться с ней, если Драко уйдет. Она боялась, что не справится одна, снова подсядет на наркотики, будет ненавидеть собственное тело, а вскоре умрет от передозировки. — Ты прекрасна, Грейнджер, — тихо сказал Малфой, заставив ее улыбнуться и смущенно опустить глаза. — Что будет потом, Драко? — несмело спросила она. — Ты о чем? — Скоро выпускной, Хогвартс закончится, а что будет с нами? Я не могу тешить себя мыслями о счастливом будущем, если в нем не будет тебя. — Ты решила от меня избавиться? — Малфой издал смешок. — Ты понимаешь, о чем я, — выдохнула девушка. — Ты женишься на чистокровной аристократке, как и положено наследнику рода Малфоев. А я…я… — она запнулась и отвела взгляд. — Хочешь уйти? — после долгого молчания спросил Драко. Получив утвердительный кивок от Гермионы, он взял ее за руку и увел из Большого Зала прямиком в свою комнату в Башне Старост. Не сказав ни слова, Малфой развернул Гермиону к себе и впился в ее губы в настойчивом поцелуе. Его руки остервенело сжимали талию девушки, комкая в ладонях небесно-голубую ткань платья. Он прижимал ее ближе к себе, вдавливая в собственное тело. Драко оттянул нижнюю губу Гермионы и разорвал поцелуй. — А теперь слушай сюда, Грейнджер! Ты моя и только моя. Я никогда не оставлю тебя и не брошу одну. Даже если мне придется отказаться от всего мира, я не изменю своего решения, ясно? Я, блять, люблю тебя! Гермиона не выдержала. С каждым его словом она задыхалась все сильнее. Задыхалась в чувствах, в страсти, в жажде быть рядом. Она сократила между ними расстояние и сама поцеловала Драко. Они целовались жадно, испивая друг друга до последней капли, умирали под каждым прикосновением и воскресали вновь. Слезы Гермионы покатились внезапно, они затекали в рот и смешивались со слюной. Оно бушевало, распалялось все больше с каждой секундой — то пламя, что всегда таилось в их груди. Драко нащупал молнию на платье Гермионы и потянул бегунок вниз. Тонкие бретели корсета спали по плечам, а затем и по ногам девушки. Теперь она прижималась к нему голой грудью. Была так близко и так далеко одновременно. Малфой, не разрывая поцелуй, снял с себя пиджак, пока пальчики Гермионы справлялись с мелкими пуговками на белоснежной рубашке. Откинув ненужную ткань в дальний угол комнаты, Гермиона вжалась в разгоряченное тело Малфоя, притягивая его за шею ближе к себе. Драко подхватил ее за бедра и уложил на кровать. Шелковые кудри вмиг разметались по простыни. Гермиона потянулась к ремню его брюк. Лязг металла прорезал воздух. Малфой избавился от штанов и устроился между ног девушки. Он спускался поцелуями от ее уха и до груди, затрагивая эрогенные зоны на шее, закусывая кожу и зализывая следы от своих зубов. Она выгнулась, чтобы быть ближе. Хотя, куда еще ближе. Гермиона хотела слиться с ним телами, быть одним целым. Быть с Драко всегда. Его руки оглаживали бедра Гермионы, распаляя в ней дикое желание. Она никогда не хотела кого-то или чего-то больше, чем сейчас Малфоя. Здесь, в этой комнате, на себе, в себе, ближе… Драко спустился еще ниже, лаская ее грудь, вызывая у Гермионы стон. Музыка. Музыка для его ушей. Ему нравилось, как Грейнджер трепетала под его прикосновениями, возбуждалась и хотела большего. Он намерен ей это дать. Малфой избавился от нижнего белья и стянул его с Гермионы. Она нетерпеливо заскулила, когда его пальцы невесомо прошлись по промежности, задевая все самые чувствительные точки. Драко переплел их пальцы и сделал первый толчок. Гермиона закатила глаза и издала стон, вцепившись в простынь руками. Малфой вбивал ее в матрас своими движениями, но ей так нравилось. Впервые в жизни секс не приносил Гермионе отвращения, впервые в жизни она что-то чувствует и не думает про то, что ее телом пользуются, как дешёвой вещью. Более того, Гермиона мечтает, чтобы это сладостное мгновение никогда не заканчивалось. — Я люблю тебя, — шептал Драко на ухо девушке, пока двигался в ней. — Я так сильно тебя люблю… Гермиона провела ладонями по его рукам, плавно оглаживая выступающие мышцы. Малфой смотрел, как она трепещет, растворяется в нем, отдаёт ему всю себя без остатка. Она вся его, для него, с ним. Гермиона глубоко дышит через приоткрытый рот. И уже только благодаря ее стонам Драко был готов кончить. — Драко! — звук его имени с уст девушки разлился по венам Малфоя, словно яд. — Я тоже… — у неё сбивалось дыхание, — я тоже люблю… тебя. Она вцепилась острыми ногтями в его плечи и через секунду обмякла. Драко сделал завершающий толчок бёдрами и упал рядом с Гермионой, восстанавливая дыхание. Она положила голову на его плечо, уткнувшись носом в крепкую грудь парня и выводя на ней странные линии тонким пальчиком. Драко перебирал кудряшки Гермионы, рассматривая тень, которую отбрасывали ее реснички на щеки. — С кем у тебя был первый раз? — неожиданно выпалил Малфой. Он не мог не заметить, как Гермиона напряглась, а рука замерла, сжавшись в кулак. — Это не важно, — ответила она. — Мне важно, — настойчиво сказал Малфой. — Драко, — на выдохе произнесла Гермиона. Малфой позволил ей выскользнуть из своих объятий, и девушка села на кровати, прижимая простынь к голой груди, — это вряд ли то, о чем разговаривают люди после секса. — И все же? — он нахмурился. — Это было в самом начале осени, — немного помедлив, тихо начала Гермиона. — Я покупала школьные принадлежности в «Дэрвиш и Бэнгс», когда ко мне подошел Пьюси. Он предложил сходить прогуляться. Я поначалу колебалась, но он вел себя так добродушно, а мне было одиноко, поэтому я согласилась. Во время прогулки он дал мне Порошковое зелье. Сказал, что оно отлично помогает справляться с бессонницей и паническими атаками. Тогда я была готова на все, лишь бы поспать больше трех часов в сутки. Я попробовала, и мне действительно было хорошо. Наркотик отвлекал, помогал забыться, не видеть мертвые тела во снах и не просыпаться в холодном поту каждую ночь. Позже я узнала состав Порошкового зелья и поняла, что не могу его принимать, иначе стану зависимой наркоманкой. Пьюси подошел ко мне во второй раз уже в Хогвартсе. Он предложил купить у него новую партию, но я отказалась, соврав, что не имею нужной суммы денег. Тогда, — она запнулась и поспешно вытерла скатившуюся слезу, — он ответил, что я могу отплатить ему кое-чем другим. Я, конечно, не дура, и догадалась, к чему он клонит, поэтому поспешила уйти, но он не дал. Пьюси насильно влил в меня эту дрянь. Только потом я поняла, что эта доза была намного сильнее предыдущей. Словно во сне я видела, как он трогал меня, стягивал одежду… — она громче всхлипнула. — Я так хотела что-то сделать, ударить его, расцарапать лицо, но тело будто не принадлежало мне. Оно не реагировало на мои сигналы. Это было так невыносимо! Я была в сознании, чувствовала ту ужасную боль меж бедрами, толчки, руки Эдриана на груди, слышала его стоны, — лицо Гермионы перекосилось в отвращении, она сжала простынь в кулаках, — но абсолютно не могла пошевелиться или заставить себя что-либо сделать. А потом…потом стало все равно. С той самой секунды я сдалась. Мое физическое состояние приравнялось к душевному. Мне стало плевать. У меня не было души после смерти Гарри, не было и тела — им пользовался Пьюси. Гермиона не хотела смотреть на Драко. Ей было стыдно. Она ненавидела себя и больше всего боялась увидеть то же отвращение в его глазах. Это было выше ее сил — видеть, как в последнем человеке, представляющем для нее ценность, разливается ненависть к ней. Малфой тем временем переваривал ее слова. Он хотел уничтожить Пьюси. Раньше Драко никогда не понимал, как Пожирателям доставляли удовольствие пытки других, но теперь он точно не упустил бы возможность снять кожу с Пьюси заживо, а затем облить его кислотой. Но он не мог оставить Грейнджер. Все рядом с ней меркло и даже жажда мести. Грейнджер нуждалась в поддержке. Та, которая всегда стояла горой за кого-то, сейчас была так слаба и уязвима. Ей нужен кто-то рядом. И Драко собирается быть этим «кто-то». Он подхватил ее за талию и развернул к себе, обхватив руками заплаканное лицо. — Я никогда тебя не оставлю. Я не дам тебе снова упасть, слышишь, Грейнджер? И если хоть кто-то посмеет причинить тебе боль — этому человеку не жить. Одно твое слово — я убью любого, одна твоя слеза — и я начну войну. Ты всегда будешь моей, ты всегда будешь под защитой. Это, — он снял со своего пальца фамильный перстень и, нащупав руку девушки, надел его на ее тонкий пальчик, — символ моего обещания, моя нерушимая клятва. Глаза Гермионы пораженно смотрели на массивный перстень, который вмиг уменьшился в диаметре до размеров ее пальца. Она даже подумать не могла, что Малфой настолько серьезен в своих высказываниях. Драко прижал ее к своей груди настолько сильно, насколько мог. Наверное, Гермионе было сложно дышать, но эгоистичная натура Малфоя требовала больше. Ему не нужно было от нее ответных слов, все, что требовалось, Драко увидел в ее взгляде, полном растерянности, трепета и чистого счастья. — У меня для тебя есть ещё кое-что, — сказал Драко, отстраняясь от девушки. Он подошел к шкафу, стоящему возле окна, и вытянул оттуда небольшую коробку. Малфой протянул ее Гермионе. — С Рождеством, Грейнджер! — он оставил легкий поцелуй на ее лбу. Гермиона с улыбкой распаковывала подарок, в ожидании закусив губу. — Драко! — воскликнула девушка, вынимая из коробки тот самый снежный шар, что так пришелся ей по душе в Хогсмиде. — Это невероятно! — Гермиона кинулась ему на шею. — Спасибо! Только, — стушевалась она, опустив глаза, — я заказала тебе подарок, но его не успели доделать к Рождеству. Мне так жаль! — Не переживай об этом, — отмахнулся Малфой и взял ее руку в свою. Он провернул ключ на боковой части снежного шара. Белый дракон проснулся и принялся летать внутри под рождественскую песню. 27 декабря 1998г. — Я не задержусь там на все каникулы, — сказал Драко, натягивая шапку Гермионы плотнее на холодные уши девушки. — Повидаюсь с матерью, и, как бы мне не хотелось, обсужу семейные дела с отцом. Я до сих пор не могу понять, почему ты не едешь к Уизли? Они же, вроде, тебя за родную дочь считают. — Им нужно побыть семьей, — ответила Гермиона. — Особенно после гибели Фреда и Гарри. Тем более, Рон и Джинни стали холоднее ко мне относиться после… — После того, как мы стали проводить время вместе, — закончил за девушку Драко. — Тут даже такой дурак, как Уизел, догадается, с чем это связано. — Не нужно оскорблять Рона, — насупилась Гермиона. — Как бы там не было, он все еще остается моим другом. — Ладно, Грейнджер, — отступился Малфой. — Только, если ты просишь. Не скучай. Драко чмокнул Гермиону в губы и зашел в прибывший поезд. Не успела его белесая макушка скрыться в вагоне, как он снова вылетел на улицу и притянул девушку к себе в жарком, продолжительном поцелуе. — Я тебя люблю, — прошептала Гермиона в его губы и наблюдала, как Драко отстраняется и заходит в поезд.