Захвати меня.

Пальцы судорожно разжимаются на кисти руки Чуи, освобождая ее, и парень опирается левой рукой рядом с головой рыжего. Впрочем, ему уже наплевать. Дазай снова касается чужих губ, на этот раз уверенно и даже как-то грубо, тихо рыкнув. Раз он этого хотел, значит он это и получит. И все равно, что ему скажут. Чуя хмыкает. Этого стоило ожидать, что же. Пусть пользуется моментом, пока рыжий теряется в своих чувствах и готов на все. Он айкает, когда губу безцеремонно кусают, из-за чего пострадавшая кровоточит, за что бьет суицидника по плечу. Ибо нефиг. Дазая бьют по плечу, и он улыбается сквозь поцелуй. Он перестает кусать его губы и проникает языком в рот Чуи, проходясь им по ровному ряду зубов. Чуя проходится языком по чужой губе и позволяет чужому проникнуть в свой слегка приоткрытый рот. Больше всего пугало то, что Накахара ловил от поцелуя такой кайф, от какого не получал при распитии самого лучшего вина. Дазай видит ответные действия со стороны Чуи и чувствует возбуждение, застрявшее тугим комом внизу живота. Вся его хваленая выдержка летит к чертям. Он тихо стонет в поцелуй. Чуя распахивает глаза и смотрит на Дазая, с уст которого слетел тихий стон. Это… Необычно и в какой-то степени приятно. Чужая эрекция (или как это пишется?) упирается в бедро, заставляя покраснеть и осмыслить предстоящия события. Он не уверен, что против. Дазай отстраняется и смотрит Чуе в глаза. — Я не буду, если ты не захочешь. Он закатывает глаза и фыркает. — Если бы я не хотел, ты бы давно вылетел из окна. — Вот как? — он задумчиво потирает шею. Ну… Этого и стоило ожидать. В конце концов, это же Чуя. Дазай наклоняется к шее партнера и оставляет на ней мокрый след от языка. — Ты еще и сомневаешься? — вздергивает ьровь, а после прикрывает глаза, чувствуя, как чужой язык проходится по бархатной коже на шее, заканчивая где-то около кожаного ремешка. — Не то, чтобы… — не отрываясь от парня, говорит Дазай. Он поддевает чокер Чуи указательным пальцем и с полным похотью взглядом тянет того на себя за ремешок. Накахаре приходится приподняться, а Дазай снова целует парня. — Вот и отлично. Парень приподнимается и накрывает чужие губы своими. Дазай перекатывается на спину и усаживает Чую себе на бедра, положив руки ему на талию. Ему хочется и хочется ужасно, но он не может не поиграть с бывшим напарником. Слишком большой соблазн. — Разденешь меня? — он проходится руками по всей фигуре рыжего. Чуя удивляется резкой смене положения, а после тянет губы в гирокой улыбке. Сколько раз он соглашался на условия Дазая и играл по его правилам? — Если ты так хочешь, — проходясь пальцами по чужим плечам, оглаживая, а после принимаясь расстегивать пуговицы на рубашке того. По телу шатена прошла мелкая дрожь, когда парень коснулся его плеч, а в следующий момент принялся исполнять его желание. Ему нравится такой Чуя. Ему нравится чувствовать не слишком смелые касания. Ему нравится Чуя в любой ситуации и в любой момент времени. По телу шатена прошла мелкая дрожь, когда парень коснулся его плеч, а в следующий момент принялся исполнять его желание. Ему нравится такой Чуя. Ему нравится чувствовать не слишком смелые касания. Ему нравится Чуя в любой ситуации и в любой момент времени. Детектив глубоко вдыхает и начинает раздевать самого Чую, расстегивая одну пуговицу за другой. Они маленькие, и расстегнуть их не так-то просто, что немного выводит из себя парня. Ему не хочется слишком много времени тратить на какие-то там тряпки, потому что единственное, что сейчас хочет Дазай (а точнее кого) — Чуя. — Что? Все это время он устало наблюдал за Дазаем и его действиями. Накахара так и не стянул с чужих бедер штаны, хоть и расстегнул их.