Океан изучен лишь на десять процентов

      — Эй, Эдди! Смотри, что я нашёл.       Эдди с Биллом плавали возле дна в поисках новых интересных вещичек. Точнее, Билл плавал, а Эдди на палубе корабля и рисовал очередной необычный предмет, похожий на маленький трезубец.       «Сделан из металла. Предположительно, серебро. Скаттл сказал, что он нужен для того, чтобы расчёсываться и делать кудри, так как видел, как какая-то девушка с поверхности завивала волосы этой штукой. Но, как по мне, маловат он для расчёски. Нужно будет попробовать сделать кудрявую прядку на поверхности».       Билл приплыл с новой находкой в руках. Эдди не видел, что это было, так как был занят оформлением записей и не поднимал голову.       — Эдди! Ну, Э-эдди…       Пришлось оторваться от страниц ежедневника и взглянуть на то, что нашёл Билл. Отложив карандаш с блокнотом в сторону, он поднялся с пола и, лениво махнув хвостом, подплыл к Биллу.       У него в руках была шкатулка в виде раковины. Похожие на те, что делал их придворный ювелир — мистер Коркоран. Эдди повертел вещь в руках и понял, что это действительно его работа — сзади были выгранены инициалы мастера. Глаза Эдди округлились. Кажется, он уже видел эту шкатулку раньше…       — Где ты её нашел? — Тихо спросил Эдди.       — Недалеко от той скалы в виде черепа. Всё время забываю, как она называется… — повёл плечами Билл.       Они замерли в тишине. Эдди боялся открыть шкатулку, не желая выпускать из неё болезненные воспоминания и подтверждать свои догадки. Это не могла быть та самая музыкальная шкатулка. Он поднял глаза на Билла, в которых читался немой вопрос.       — Я не открывал её, — сказал Билл, зная, о чём думал молодой принц, — решил, что сначала ты должен её увидеть. Если хочешь, мы можем пока оставить её и разобраться с ней позже. Мне самому не сильно хочется знать, она это или нет.       Билл отвёл взгляд, промаргиваясь. Это дало силы Эдди всё-таки посмотреть, что внутри раковины. Они должны перебороть себя и принимать своё прошлое, какими бы болезненными не были воспоминания. К тому же, если Эдди не подтвердит подлинность шкатулки, то будет мучиться целый день.       Глубоко вдохнув, он осторожно, оттягивая момент, раскрыл половинки раковины. Заиграла приятная мелодия, которая будто каждой ноткой била по сердцу и оставляла на нём царапины. Точнее, распарывала старые, ещё не до конца зажившие. Над той половинкой, что покоилась у Эдди в руке, появились два золотых силуэта — молодой русалки и её возлюбленного. Они кружились над поверхностью шкатулки, имитируя вальс. В русалке он еле смог узнать мать, такую счастливую и хорошенькую, а во второй фигуре — черты бывшего правителя подводного царств, своего отца. Они смотрели друг другу в глаза, которые были не очень хорошо выделены, и улыбались.       Эдди почувствовал, как вода возле его лица приобрела солоноватый вкус, а глаза защипало. Он плакал. И, на самом деле, не он один.

***

      Они с Биллом решили, что на сегодня, пожалуй, стоит закончить с «поиском сокровищ». Билл поплыл домой, а Эдди решил, что ему нужно подняться на поверхность. Шкатулку Эдди захотел оставить на корабле и не приносить домой.       «Ни я, ни мама ещё не можем смириться с тем, что произошло несколько лет назад. Если мама увидит эту шкатулку.… Не хочу думать, как она отреагирует».       Выплыв и сев на своё любимое место на одиноком камне в нескольких милях от обитания людей, Эдди решил, что не хочет думать о музыкальной шкатулке. Он стал думать о Билле.       Билл не был русалом — он фришмен. Это особая раса русалов, у которой было больше общих черт с рыбами: жабры видны лучше, на ушах есть особые «плавники», зубы острее. У некоторых даже перепонки между пальцев имелись. И кожа у них была непохожа на человеческую: кое-где могли расти чешуйки; по цвету она быть более синюшная или сероватая. Максимально похожая на обычную была у тех, кто имел более бледные оттенки: желтоватый или мертвецки-бледный. У Билла, например, она была с тёмно-голубоватым отливом. Если судить по человеческим меркам, то его могли бы принять за живого утопленника. И подниматься на поверхность фришменам не требовалось так часто, как русалам.       Раньше они жили обособленно от русалов, поэтому долгое время не знали о существовании друг друга. Когда же «Великая встреча» состоялась, то фришменам пришлось тяжело. Русалки отнеслись к ним враждебно и считали, что они эволюционно на ступень выше из-за большего их сходства с людьми. Фришменам приходилось скрываться и кочевать.       Сейчас такого расизма нет, и фришмены живут с русалами, хотя осталась некоторая часть населения, которая относится к ним пренебрежительно.       «Такими раньше были многие дети, — думал Эдди, глубоко вздохнув, — все дети жестоки. Никогда не забуду испуганный взгляд Билла в нашу первую встречу, когда я нашёл его на палубе нашей сокровищницы. Зато, после этого мы сдружились».       Он смотрел на закатное солнце, размышляя пока к нему не приплыл Себастьян.       — Эдди, царица ждёт тебя. Ты должен быть во дворце.       Принц обернулся на старого краба, при этом лицо последнего немного вытянулось, когда они встретились взглядами.       — Что-то случилось? — Себастьян переполз на камень к принцу.       — Мы можем посидеть здесь ещё пару минут? — попросил Эдди. Советник кивнул и тоже стал смотреть на скрывающееся за горизонтом солнце.       — Не хочешь рассказать?       — Может быть, в другой раз…

***

      — Почему вы так долго?       София восседала на троне со скучающим видом, но увидев сына в сопровождении советника, немного оживилась.       — Я дышал воздухом на поверхности.       — Ты был достаточно далеко от людей? Тебя никто не видел?       — Никто, мама, — спокойно сказал принц и переглянулся с Себастьяном, который продолжал молчать. Они оба понимали, что место, где Эдди любил провожать закаты, по мнению царицы, скорее всего, не подходило бы под критерий «достаточно далеко». Но Эдди уговорил Себастьяна не говорить об этом матери. Тот, пусть и долго отпирался, но, в конце концов, согласился, зная о любви мальчика к изучению людей — пусть хоть издалека смотрит, лишь бы к берегу не подплывал. Себастьян взял с мальчика обещание, что тот не попадется никому на глаза и будет предельно осторожен.       — Хорошо. Иди к себе. Тебя позовут на ужин.       Соня сегодня была, на удивление Эдди, спокойной и почти не расспрашивала его о том, где он был, что он делал и не поранился ли.       «Наверное, устала».       Приплыв в комнату, Эдди вспомнил, что оставил ежедневник на корабле, поэтому он решил немного вздремнуть. Но сон не шёл. Он чувствовал себя достаточно вяло и вымотано, но всё равно не мог уснуть. Промучившись так пару минут, он подумал, что было бы неплохо сходить в библиотеку.       Встав с постели, он привёл свои растрёпанные волосы в порядок и, бросив последний взгляд на своё отражение, выплыл из комнаты. Проигнорировав желание войти в бывшие покои своих сестёр, он не спеша направился прямо по коридору к лестнице.       Библиотека находилась в одной из старых башен. Эдди казалось, что туда, кроме него и Билла, никто не ходил (скорее всего, так оно и было). Хотя он несколько раз видел читающих работников замка, но они просто брали книги с собой, не находясь там подолгу. Раньше там много времени проводила Аттина, которая любила сидеть с книгой в тишине, и Адела с Акватой, которые иногда читали романы о любви, а потом обсуждали их. В такие моменты Эдди всегда хотелось куда-нибудь срочно удалиться, потому что они любили вплетать в свои споры кого-нибудь третьего. И мало кому хотелось оказаться этим самым «третьим». Но иногда это становилось забавным. Например, когда в дискуссию вступала Аттина, которая любила высказать свою точку зрения, не поддерживая при этом ни одну из сестёр. А после, не забывая добавить, что они обсуждают глупую книгу, и это всё равно не имеет смысла.       Эдди, задумавшись, не заметил, как оказался у дверей в библиотеку. Немного приоткрыв тяжелую массивную дверь, которая скрипнула громким и жалобным писком, что раздался на всю башню, он вплыл внутрь. Рассудив, что на сегодня хватит с него людской науки, русал поставил на место книги, которые забыл убрать вчера со стола. Эдди обошёл все стеллажи с научной литературой, но так и не определился с выбором какой-то темы, поэтому решил попытать счастье в художественной. Пройдя мимо романов, он увидел стеллаж с поэзией. Немного потупив и так и не вспомнив, когда он последний раз читал стихи, Эдди взял одну из книг с полки наугад.       Спустя время, томик был уже на четверть прочитан. Стихи оказались меланхоличны — как раз под настроение. Эдди даже почувствовал себя немного лучше, пока не появился Сирил, чтобы позвать на ужин.