Первая ночёвка

Время идет мучительно долго. Сколько уже прошло? Минута? Пять? Десять? Хани в который раз прокручивает в голове мысль о том, что вот-вот сейчас он точно встанет и пойдет в ванную. Тихо и быстро. Но он все никак не может решиться, потому что боится, что от малейшего движения проснется Ли Минхо, лежащий в паре сантиметров от него, и тогда ему будет стыдно до конца своих дней, как минимум, а как максимум, даже на том свете будет краснеть из-за этой ситуации. Хан и подумать не мог, что первая ночевка у его парня пройдет таким образом. Что он возбудится лишь от одного вида спящего хена без футболки, которая, к несчастью, большую часть времени скрывает такое сексуальное тело. Парень лежит в неудобной позе на боку, с зажатым одеялом между ног. Тело горит огнем, а желание прикоснуться к себе или как-то потереться, либо сделать уже хоть что-нибудь, чтобы принести облегчение, растет с неистовой силой. Обнимая одеяло сильнее, Хан начинает медленно тереться о постель, еле сдерживая себя от того, чтобы не застонать во все горло, потому что по всему телу сейчас прошла волна удовольствия, оставляя за собой след из мурашек и вставших дыбом волос. Подушка приятно пахнет любимым одеколоном старшего, который, по словам Джисона, отдает "какой-то елочкой". И не слишком терпкий, и не слишком по-юношески сладкий. Идеальный. Одних невесомых толчков оказывается мало, поэтому младший начинает елозить настойчивее, а с губ срываются тяжелые вздохи. — Джи, че ты там постоянно возишься? — Внезапно раздается спокойный голос старшего. А вот сердце Хани, если не достало своим прыжком до пяток, то, по крайней мере, дернулось сильнее обычного. Он чуть ли не подскакивает на месте, в панике перетягивая на себя одеяло. — Че-че, кровать у тебя неудобная, вот че. Всю жопу отлежал и спина ноет, как будто не на постели сплю, а на пеньке в лесу! — Тут же шепотом тараторит парень, в надежде на то, что это достаточно хорошая отмазка. — Правда? А не потому ли, что ты прямо сейчас пытался тереться своим пахом о мое любимое одеяло, потому что уже минут десять не можешь выйти в уборную из-за страха разбудить меня, м? — Его голос все такой же ровный, даже с ноткой какой-то вкрадчивой нежности, что сейчас совершенно не вяжется со сложившейся ситуацией. Джисон чувствует, как весь ужас этой ситуации накрывает его с головой. В данный момент он благодарит ненавистную темноту за то, что та сейчас скрывает его, должно быть, краснющее донельзя лицо. — Конечно, нет! О чем речь?! Как будто у меня может встать на такого старпера, как ты?! — Пытается себя отчаянно защитить Хани, лихорадочно отбрасывая мысли о том, что Ли обо всем догадался и теперь считает его грязным и неправильным. — Неужели? — Бровь Минхо медленно поднимается вверх, а взгляд испытующе блуждает по лицу младшего, который пытается смотреть куда угодно, но не в его сторону. — Не волнуйся, я все это время не спал, поэтому ты меня точно не разбудил. — Супер новость, прямо-таки камень с души упал... — Саркастически бурчит Джисон, все так же прикрываясь одеялом. — Предположение, кстати, отличное, но в туалет я все-таки схожу. Знал ведь, что не стоило пить четвертую банку колы, — Пытается заболтать старшего Хан, совершая попытку встать с кровати, которая, кстати говоря, с треском проваливается, потому что парень наступает на кончик одеяла и чуть ли не теряет равновесие, балансируя руками, чтобы позорно не шлепнуться на пол. — Куда. — Тут же резко одергивает его Ли, хватая за запястье и опрокидывая обратно на кровать. — Не паникуй ты так, балбесина. Джи снова лежит на спине и, кажется, не дышит, а только смотрит прямо на Минхо с ноткой страха и неуверенности. В это время рука Минхо опускается на его бедро, слегка поглаживая. — Не переживай, Джисони, твой хен тебе поможет, — Горячий шепот опаляет ухо младшего, заставляя того жмуриться и вжиматься в кровать от приятной щекотки. — Только расскажи мне, о чем ты думал, когда так бессовестно толкался в мое одеяло, пока я лежал рядом, а? — Старший спускается к шее, оставляя на ней дорожку из мокрых, но нежных поцелуев, которые вызывают пожар в теле Джисона. Внутренний собственник Хо упивается, когда он чует, что Хан пахнет его кокосовым гелем для душа. — Что я делаю в твоих грязных мыслях, Джисони? Где трогаю и где целую? Расскажи мне все, иначе помочь я не смогу, — Он оставляет последний поцелуй на острой ключице, наконец отрываясь от дрожащего тела и заглядывая его обладателю в лицо. Жаркие поцелуи, такой пошлый шепот таким сладким голосом заставляют член Джисона буквально изнывать от желания. Он чувствует, как бесстыдно намокает его белье и как больно ткань домашних штанов сдерживает возбуждение. Горло пересохло от волнения, поэтому перед ответом Сони несколько раз сглатывает, боясь, что его голос будет по-детски дрожать. — Т-ты — гребанный извращенец! Ничего я тебе не с-скажу! — Черт, даже шепотом, голос дрогнул. Первую минуту или две Джи действительно молчит, плотно поджав губы и отвернувшись.Говорить такие вещи вслух немыслимо стыдно, но Хан так хочет уже прикоснуться к себе, до слез хочет, поэтому он готов сейчас затолкать свое смущение куда подальше и признаться в своих страшных грехах старшему. — Я представлял, что ты целуешь меня...здесь, — Через какое-то время сдается Хан, опуская руку на грудь, — и трогаешь меня тут, — Вторая рука наконец-то накрывает пах, обхватывая бугорок, но его движение тут же останавливает Минхо, отталкивая ладонь Джисона. — Умница, Джисони, ты мне очень помог. А теперь лежи и не дергайся. Обещаю, больно точно не будет, — Он оставляет невесомый чмок на виске младшего, а затем спускается ниже, задирая свободную домашнюю футболку. Ли тут же припадает губами к розовым бусинкам сосков, языком лаская их поочередно и оставляя красные отметины вокруг. Вторая рука поднимается к паху, приспуская мешающие штаны и белье, и наконец берет подрагивающий член в руку. Сверху раздается блаженный вздох, а чужой живот вздрагивает оттого, что возбуждение больше не стеснено тканью. — Бедный мой Джи, сколько же ты терпел, — Жалеет младшего Хо, нежно целуя участки груди, не забывая покусывать соски, отчего Джи всегда мило поскуливает. Рукой же он начинает мучительно ласкать член Джисона с той интенсивностью, с которой он привык. Хан то и делает, что елозит по кровати, тихо шепча имя старшего, когда тот чуть более напористо увлекается его грудью. Он заведомо знает, что его чувствительные соски будут болеть еще дня три, отзываясь фантомной болью от грубых посасываний и прикусываний. А вот движение рукой буквально сводят мальчика с ума, потому что Джи привык ласкать себя быстрыми движениями в душе, ведь люди в очереди ждать точно не будут, пока тот надрочится себе в удовольствие, да и в общежитии тоже не выдавалась возможность растянуть процесс, поскольку в любой момент могли вернуться надоедливые соседи по комнате. И плюс ко всему, ощущения чужой мягкой ладони на своем члене совершенно иные. Пальцы у Минхо ловкие, он то и дело растирает головку, отчего Джисона чуть ли не трясет, и тугими движениями обвивает член, мучительно медленно двигая рукой вверх-вниз. — Ах, черт...ты, блин, издеваешься? Можно побыстрее как-нибудь? — Минхо подпирает голову рукой, поднимая взгляд на Джисона. Ухмылка трогает его губы, а глаза по-кошачьи опасно щурятся. — Как пожелаешь, Джисони, — Рукой Минхо незамедлительно начинает дергать так быстро, что глаза Джисона широко распахиваются, а полуоткрытые губы застывают в немом стоне. Мальчик сильно выгибается, закрывая обеими ладонями рот, потому что истеричные стоны намереваются вырваться наружу. — Достаточно быстро, маленький? — Ласково интересуется старший, как будто вовсе не специально играет с ним. Ноги Хана трясутся и он пытается как-нибудь их скрестить или поджать к себе. Мысли в голове путаются и он уже даже не может сфокусироваться на лице старшего, потому что все перед глазами начинает плыть. — А вот это уже лишнее, Джисони. Доверься мне, если ты не будешь сдерживаться, будет еще приятнее, — Он размыкает руки Сони, которые цепко были зажаты на губах. Чтобы младший снова ничего не закрыл, Хо решает обвить обе его руки вокруг своей шеи. Мальчик сразу же впивается ноготками в его плечи, оставляя глубокие полумесяцы. Он стонет сначала тихо и неуверенно, кусая губы, чтобы заглушать неприличные звуки, однако он знает и чувствует, что хен не будет его осуждать, оттого и тело отзывается на манящие прикосновения Хо встречными, открытыми движениями. Лоб Минхо упирается в горячий лоб Хани, а их губы настолько близко, что буквально одного движения вперед будет достаточно для соприкосновения, но никто из них не проявляет инициативу. — Ну же, малыш...я хочу слышать тебя, — Старший осыпает ушко Хани горячими поцелуями, чуть прикусывая мочку. Весь стыд уходит куда-то далеко, и младший полностью отдается воле Минхо. Он всем своим нутром хочет подчиниться Минхо. Его словам, действиям, желаниям...И правда, не сдерживаясь, становится так легко, свободно и приятно. Не просто приятно, а безумно приятно, до слез и трясучки приятно. Младший уже в открытую стонет, чуть ли не до хрипа в горле зовя старшего по имени. Рука Минхо устает поддерживать такой быстрый темп, но он чувствует и слышит, что Джисон вот-вот кончит, поэтому кулаком он начинает еще быстрее ласкать член в районе головки. Мокрые хлюпанья и непрекращающиеся стоны Джи буквально кричат о том, что младший сейчас словит мощнейший в его жизни оргазм. И так оно и происходит. — Вот так, Джисони, кончи для меня, — Тяжело дышит старший, последний раз дергая рукой и наслаждаясь картиной, которая перед ним открылась. Тело Джи снова выгибается так сильно, что младший чувствует, как хрустят позвонки. Он закатывает глаза от волны удовольствия и громко, протяжно мычит, когда оргазм накрывает с головой, отключая все другие чувства. Нижнюю часть тела приятно сводит, даже когда проходит несколько минут, и Хан продолжает ерзать ногами, сворачивая под собой одеяла. Лицом он тычется в шею старшего, в поисках поддержки и ласки, потому что чувствовать такие острые ощущения от дрочки ему точно не приходилось. И он ее получает, когда Хо крепко обнимает мальчика, чистой рукой по привычке поглаживая его мягкие, слегка мокрые волосы и придерживая за затылок, прижимает к себе. — Блять... —Тело постепенно отпускало от сковывающей судороги и дрожи, но перед глазами до сих пор плясали черные мушки, — Т-ты что меня убить собирался...? Младшего клонит в сон. Сильно. Глаза буквально слипаются, а тело ощущается совершенно невесомым. Как только голова касается подушки, он постепенно проваливается в царство Морфея, отдаленно слыша мягкий смех старшего, который вызывает у Джи улыбку. Открывает глаза он только тогда, когда через приоткрытое окно доносится пение птиц, а сквозь штору в комнату пробиваются лучи утреннего солнца. Наверное, он дрых бы дальше, если бы не сильный запах ароматных панкейков. Джи оглядывает комнату, замечая, что футболка, в которой он ложился спать, сейчас лежит на стуле чистая и выглаженная. Должно быть, Минхо постарался. Приятно. В комнату заходит старший, пока Сони устраивает сладкие потягушки. Он присаживается на край кровати, наклоняясь к Джисону, чтобы подарить тому утренний поцелуй, но тот тут же шипит и отмахивается от него, чуть ли не ногами выпихивая его с постели. — Сдурел что ли?! Кто по утрам целоваться лезет?! — Джи недовольно хмурится, сканируя Хо взглядом. Тот уже был по-рабочему одет в черные брюки, бордовую рубашку с черным галстуком, а его волосы красиво отливают лаком, который он использует, чтобы убирать одну сторону волос назад. Невероятный. Красивый настолько, что дыхание перехватывает. Джи думал, что застанет сонного Минхо первый раз в жизни и удостоверится, что он реальный человек, а не гребанный волшебник, который всегда выглядит идеально. Но и этого не случается. В то время, как Джисон лежит, как чепушила весь сонный и растрепанный, Минхо выглядит так, будто сошел с обложки журнала. Несправедливо. — Извини, извини. Буду знать, что по утрам к тебе лучше не приближаться, — Губы старшего трогает теплая улыбка. — Я ухожу на работу. Оставайся здесь до скольки хочешь, завтрак на кухне, а обед можешь заказать, я оставил тебе деньги на такси и еду. Ладонь старшего опускается на растрепанные мягкие волосы Джисона и взъерошивает их еще больше, отчего Джи лишь фырчит, но уже не отталкивает Минхо. — Даже не знаю, как теперь сосредоточиться на учебе, Хан Джисон, — Когда парень поднимет на него вопросительный взгляд, Хо продолжает, — я буду думать только о твоем милом умоляющем лице во время оргазма и твоих звонких стонах. Боже, Джи, я и не знал, что ты можешь быть таким громким и сексуальным... Сердце в груди мальчика готово вырваться наружу, а румянец стремительно окрашивает его уши и щеки в красный оттенок. — Т-ты...т-ты... — Джи хватает подушку и бросает ее прямо в лицо Минхо, — Ты — конченый придурок! Как ты можешь говорить о таких вещах?! Иди уже на свою работу и не возвращайся оттуда! Старший вновь заливается хохотом, пока Джи принципиально смотрит вниз на свои сжатые кулаки. Ему стыдно вспоминать прошлую ночь. Несмотря на то, что ему было хорошо...даже очень хорошо, все равно он не перед кем еще так не открывался. — Я любя, Джи. Не дуйся, ты правда прекрасен, — Джисон никак не реагирует, поэтому Хо выходит из комнаты, чтобы уже обуваться и спешить в университет на первую пару. Когда он накидывает пальто и проворачивает замок, он слышит, как босые стопы быстро и часто шлепают по полу. Хан оставляет быстрый поцелуй на щеке Минхо, бросая тихое и смущенное "хорошего дня", и также шустро убегает обратно в комнату. Внезапный порыв нежности и заботы со стороны Джисона вызвал в груди старшего приятное тепло, а так же зарядил хорошим настроением на весь оставшийся день.