Песочная Тарталетка "Рекс Ляпис"

— Что пошло не так в этой поездке? За что мне это всё? — Чаильд, ты же знал, что платить придётся, рано или поздно — говорил бывший архонт, прислонив копьё к его шее. — Уйди! Вон от меня все! — Фатуи кричал и бился в агонии, было хуже, чем херово, его лицо впервые в жизни умывали слёзы и кровь одновременно, ему впервые хотелось чтобы его убили, но он знал, копьё у горла не сделает надрез, хотя сложно было сказать, думает ли он вообще сейчас. *** Пов Аякс Здесь, у костра, в суровой Снежной, редко думаешь о чем-то, кроме выживания, но я всё равно раз за разом вспоминаю, пытаясь понять где я ошибся. — Ещё раз, с начала. — Давай, я не слышала. *** Вечность - это так много, и в тоже время неумолимо мало по отношению самой к себе. Уже прошло десять лет, и это так интересно, вроде бы ничего не поменялось, но подсознательное знание, что я бессмертен, заставляет отлаживать всё на потом, но эту поездку отлаживать нельзя, и, когда я зашёл в дом, решил сразу известить и Чжун. «Может не стоило его брать, а поехать самому? Но справился ли бы я тогда?» — На следующей неделе едем в Снежную, на свадьбу Тевкра — и, к моему удивлению, этот старик стоял за плитой, такое случается, блин, раз в никогда, наверное — он уже так вырос, и я рад, что он не пошел по моим стопам. — Ты всё ещё общаешься с семьёй, чего мне не говорил? — Чжун вообще очень редко готовит, только если мне очень не хочется, или когда меня дома нет, но он обычно кому-то одному готовит, а тут обед. «Может, он всё с самого начала знал?» — Да, не то, чтобы общаюсь, отец просто написал, хотел на свадьбе увидеть, я ведь дома уже давно не был, уже и не помню, сколько. — Одинадцать лет — куховарочка повернулась ко мне, я как раз снимал форму, вообще меня он приучил к халатам дома, это так удобно — меня пугает твоя память. — Я просто немного потерял счёт времени, если подумать, то вспомню, сколько именно времени прошло в числе, но зачем? — если у меня есть ты, - «какие сладкие мысли аж противно» — А почему так резко? — Письмо долго шло, да и никто не надеется на мой приезд, ведь всю информацию обо мне Царица стёрла, будто меня и не было. — Ну так о всех вознесённых, ты и информации не найдёшь, сколько их. — Зачем так всё скрывать? — Смертные, смертные, и ещё раз смертные, были архонты, которые не скрывались и не меняли божественной формы, так вот их последователи очень быстро менялись в самые разные стороны, оставались и нормальные, но их было слишком мало. — А я, как архонт, не могу меняться, ведь так? — Хмммм, не знаю, но узнаю, садись есть, светишь тут своими мышцами. — Ха-ха, спасибо за обед. *** — Тарталия, а почему ты сомневаешься теперь в нём? — Он мог его защитить, но он преследовал свои цели, и поэтому ничего не предпринял. — А ты уверен, что он видел? — Слушай, ты сейчас мне мозг будешь парить, и без тебя хреново, и вообще, не перебивай. — Хорошо. — Так вот... *** Как быстро пролетела неделя в поисках подарка брату, и вот мы уже идём на корабль. — Всё взял? Подарок? — Уже на корабле, успокойся, солнышко, всё уже готово и хорошо — Я просто проверяю. — Ты просто педант. Чжун всегда такой, но мне это в нём нравится, а ещё нравится каждый раз угадывать какое настроение у него будет вечером, корабль и так поздний, поэтому ставка сыграет, как только мы зайдём в свою каюту это каждый раз интересно. На удивление, комната была прекрасной, красивый голотой, тонкий узор по всей деревянной поверхности стен, наверное обои из-за постоянной влаги облазят, стол в углу был сразу с чернильницой, наверное приклееной, логично, перо и чернила будут в шкафчике, но я поставил сумки у прикроватной тумбы, и увалился на кровать, сегодня всё пришлось заканчивать, делать отчёты передним числом, закрывать те, что не сделал, и это выматывало. — Всё ещё не понимаю, как ты, даже будучи адептом, выматываешься так, что валишься с ног. — Не знаю, просто хочется увалиться на кровать, я не устал, просто отдыхаю, чтобы когда-то и в правду не устать, я например, не понимаю, как ты устал только на третью тысячу лет. — Да ладно тебе, лучше переодевайся, мы вроде к рассвету должны быть в Снежной. — Ха-ха, обидно, в тот вечер я не угадал, он был нежным, почти сладким. — Так что случилось, когда вы прибыли сюда? — Да в этом и прикол, ничего особенного… В Снежной только рассветало, Чжун, хитрюга, просто посчитал часовые поезда, и сколько будет времени тут, а не в Ли Юэ, мы плыли больше двенадцати часов. — Аякс — Это была мать, она нас встречала, хотя я не отвечал отцу письмом. «Я всё ещё не понимаю, почему она нас встречала» — Матушка, как твои дела? — Да прекрасно, прекрасно, пошли домой, тебя так все ждут. — Ну хорошо, хорошо — я улыбнулся, когда мать обхватила мою руку, будто боясь, что я убегу — Чжун Ли, пошли, не переживай ,я заплатил рабочим, они всё аккуратно доставят до тома моих родителей. — А что это с тобой за молодой мужчина, ты нас не познакомишь? — Давай уже дома и сразу всем, мы всё равно уже почти дома. — Эх, хоть где дом помнишь, ты хоть бы письмо прилагал, а то только конверты с детьми отправляешь. — Мам, а что мне писать, у меня всё хорошо, ничего не меняется, и я ведь пишу — «у меня всё хорошо, не волнуйтесь и передавайте привет детворе» - это не письмо. Я открыл двери, впуская мать и пропуская Чжуна, успевая ему прошептать: «подстраивайся под меня, пожалуйста» Мы это ещё на корабле обсуждали, но так и не приняли нормального решения. Дома шла масштабная подготовка Тевкра, все кружились вокруг него но завидев меня, замерли. — Я дома — лукавлю, это уже давно не мой дом, но как же давно я не говорил это им. Ко мне подошёл жених, уже в костюме, и я пожал ему руку и, потянув на себя, обнял — Ты так вымахал за эти одиннадцать лет, совсем мужчина — я взял его за плечи и оглядел, он всего на пол головы ниже меня, волосы зачесаны и от лака аж блестят, дорогой костюм, явно с тех денег, что я им отправлял в прошлом месяце, ну а что? Царица увеличила мне жалование, конечно, и работы больше, что мелкой, что серьёзной, недавно вообще заставила весь лес изучить, благо я Чжуна взял и проще было, но всё равно устали, хотя меня всё устраивает, я обеспечиваю нас и помогаю семье, ещё и хватает откладывать на черный день, или на отпуск — Ох, простите, не с того начал, это Чжун Ли, мой хороший друг. — Здравствуйте, я Чжун Ли, консультант ритуального бюро и хороший друг Аякса. — Аякса? — недоумевала мама, смотря на нас по очереди — Ты не скрываешь своего имени, разве это не наказуемо, нельзя же так. — Мам, мы знакомы больше десяти лет, как думаешь? *** — Так а когда всё случилось? — Немного позже, когда я отвёл родителей отдельно в дальнюю комнату. — Я слышала что-то, но не расслышала. *** Мы стояли вчетвером: я, Чжун и отец с матерью, было страшно, неимоверно страшно, у меня дрожали руки, Архонт же за мной был неприлично спокойный, он иногда слишком был хладнокровен. — Мам, пап я не хотел портить свадьбу, или красть внимание у Тевкра, поэтому скажу только вам, больше никому знать я, думаю, не нужно, я очень долго по этому поводу думал, и меня это тяготит от рассвета до заката. — Что такого случилось? Ты всегда можешь рассчитывать на нас, сын — своим низким голосом молвил отец, и его голос ещё больше напугал меня, я разочаровывал их постоянно, всю свою жизнь, откупаюсь от них, ещё больше разочаровывая. — Аякс, успокойся, на одном дыхании — Вмешался мой супруг, видя мою панику, сейчас нельзя поддаваться эмоциям, но этот испуганный взгляд матери разбивает всё хладнокровие. — Мам, Пап, я гей, и мы с Чжун Ли уже чуть больше десяти лет вместе, простите, я снова разочаровал вас — сам того не замечая, я опустил голову, и повисла тишина, страшная тишина, больше всего я боюсь именно тишины. По моим щекам потекла предательская слеза, а родители так и стояли безмолвно, будто время замерло, и эта рука в перчатке на плече не спасла — Эм… Ну это твой выбор, мы, что мы, можем только пожелать вам удачи, совет да любовь, я не знаю просто, что говорить, десять лет ты молчал и постоянно думал об этом, ты мог сказать и раньше. — В этом ведь это вольное Ли Юэ виновато, да! У меня нормальный сын был, у вас там все такие пидарасы, да? что вы моего сына убили, твари — злился отец, он сжимал кулаки, а у меня сжималось сердце. — Отец, я всегда был таким, мне никогда не нравились женщины, я жил войной и дракой неспроста, то, что у нас это не нормально ничего не значит… Но кто меня слушал, отец с кулаками кинулся на Чжуна, любимый, конечно, только парировал, но всё равно я еле перехватил отца. — Успокоились — строго крикнула мать и ударила папе пощёчину — я распинаюсь, успокаиваю, говорю, что мы его любим, а ты с кулаками бросаешься. — Не стоит ссориться, всем стоит успокоится, конфликт только усилит проблему, но не могу не сказать, наши отношения и правда спорны, начинались они вообще спонтанно, но всё это время… Было многое, и поле битвы, и битые тарелки, но мы прошли все козни судьбы, и самое главное, это то, что Аякс обрёл покой, как родители, я думаю, вы знали, что его мучали кошмары и другие ментальные проблемы, и я, как его супруг, когда собрался делить с ним вечность, настоял на лечении, Аякс правда со мной в безопасности, понимаю, у вас нет повода доверять мне, но есть повод верить спокойному сну сына — Чжун умеет говорить так, чтобы его хотелось слушать, с этим присущим только ему шармом. — Вы можете не принимать мой выбор, я от этого любить вас меньше не стану, пошли. *** — Отец так разозлился… Почему? — гостья попивала чай, пока Чаильд варил им ужин. — Не знаю, но это ещё тогда подкосило меня, уже тогда ходил ватный. — А случилось ещё что-то до свадьбы? — Лопнула тетева на луке, она просто ни с того ни с сего лопнула, когда я взял лук, чтобы проверить, Тевкр хотел, чтобы я прострелил одной стрелой голубей, что они отпустят, для чучела. — А что тут такого? — Луку чуть меньше, чем мне, и она лопалась дважды с этим, и всегда случалось что-то страшное. — То есть, дальше свадьба? — Да… *** После официальной части с росписью мы отправились в кафе, там было обыкновенно, тамада что-то постоянно говорила, но нам с Чжуном было по барабану, мы общались о случившемся пока не объявили танец молодых, ох как же они красиво танцевали, движения брата были точны, будто он совсем не волновался, а вот его жена один раз ошиблась, хотя молодец, не дрогнула даже. То, что было дальше, не забуду никогда. Как только закончилась музыка, двери ресторана распахнулись, и зашла Синьёра и фатуи, мы с Чжуном сразу встали, у них явно нет приглашений. — Бывший одиннадцатый предвесник, и как же предателю хватило наглости ступить на эту землю — все вошедшие были вооружены до зубов, и их целью был я, без боя не выйдет, а значит стоит выиграть быстро, я сильнее Синьёры, если в форме духа, но тут… Я не смогу её активировать, а значит, начинаются сложности, она замораживала мою воду а просто стрелять не вариант, клинки не нанесут ей урона… Я в жопе… Почему я дерусь один? Где Джун? Я осматривался, но его не видел, я периодически стрелял в Сеньеру, и даже попал в плечо, но ей будто было всё равно, поэтому он попыталась сократить со мной расстояние, но тут объявилась пропажа и, перешёл в атаку, без предупреждения или нудности, как любит. Я решил пока быстро вывести гостей, но не обнаружил половины, видимо, именно поэтому я не видел Ли, но думать много сейчас просто некогда, я выводил их на тихую, кого куда, пару человек выпрыгнуло из окна, Тевк с невестой вышли через кухню, и мы начали сразу же играть по крупному, сразу войдя в первую фазу, я кинулся на эту крио сучку, но я всё равно не перевернул бой. — Ты стала гораздо сильнее, но бесить меньше не стала, с чего такая тварь, как ты, решила вершить правосудие? От госпожи тебе не мог поступить такой приказ, я только общался с ней. — Ты считаешься мёртвым, но если тебя видели, значит ты жив, и просто предал Царицу, и не достоин жизни. — Я так понимаю, мирно не выйдет просто поговорить, и ведь тебе даже не страшно драться против бывшего архонта. — Даже царица падёт пред моей новой силой, вы всего лишь мухи и я проломаю череп твоему архонтику, а потом узнаю почему вы… Дальше я не слышал, а просто активировал полную форму духа и одним взрывом впечатал всё в стены по кругу, только Джун защитился и устоял, я одним шагом сократил расстояние до предвестници и схватил за голову, но эта тварь лишь улыбнулась и пристально смотрела, я обернулся, и увидел там Тевка, О мальчик мой, я не успел защитить тебя от той ледяной иглы, что прошила тебе сердце — Нет, нет, нет, нет, нееет, Теевк, мальчик мой... Я забыл обо всём на свете, и бросился к брату, выходя из формы, и пытаясь сделать хоть что-то, но кровь не переставала идти. — Скажи всем, что я люблю их, и тебя я тоже люблю. — Нет, ты не умрёшь, НЕТ — я просто направил всю воду, чтобы закрыть отверстие, но этого было мало, вероятно уже упало давление, и мозг начал медленно умирать, но я не сдавался, пока сердце не перестало стучать. Всё. Это конечная. Его нет. Я. Я убил его. Убил. Моё существование всегда убивало. Это отчаянье? Но я не знаю, я просто призвал клинок, не переставая повторять мольбы о прощении и, вспоров правую руку, готов был и вторую, но меня остановила твёрдая рука Джуна. — Успокойся, пожалуйста — но я не слышал его, всё что я видел, было тело брата, что уже помаленьку холодело. Я отдёрнул руку и готовился вспороть руку, мне и так уже было плохо от потерянной крови. Но меня опять схватили, поставили на ноги и прислонили копьё к горлу. — Что пошло не так в этой поездке? За что мне это всё — я просто плакал и, вытирая слёзы, пачкал лицо. — Чаильд, ты же знал что платить придётся, рано или поздно, — он говорил холодно и с толикой грусти, в нём не читалось ни боли, ни того траура, хотя да, ему всё равно, абсолютно. — Уйди! Вон от меня все! - я кричал и бился в агонии, было хуже, чем херово, моё лицо впервые в жизни умывали слёзы и кровь одновременно, впервые хотелось сдохнуть, но я знал, копьё у горла не сделает надрез, хотя, сложно было сказать, думал ли я вообще тогда, Но Джун не сделал и шагу, лишь на мои крики сдежалась мать с отцом, и ты, Тонь, и его невеста, первой заплакала мать я думаю, ты помнишь, а я не смог на это смотреть, по рукам текла кровь и капала на пол, а когда я хотел уйти, увидел её довольную рожу, скованую печатями, и я сорвался на неё, не помню.. Но бил я её долго, сбил руки, всё было в крови, когда меня обнял Ли и сжал руки, уводя из зала. — Успокойся, пожалуйста, Аякс, давай как раньше, вдох-выдох, глубоко и спокойно — я сделал, как он сказал, не знаю, как, но это всегда помогало но, увы, только физически. — Свали, уйди, сгинь, потеряйся нахуй отсюда, видеть тебя сил нет, скотина, Вон! — я ещё долго ругался, пока он и правда не ушел, а я так и остался стоять там, Нужно было оттащить эту тварь к Царице. На ней были печати, я знаю что они не развеются без желания хозяина, поэтому начал поверх связывать её шторой, которую содрал и, взяв за её патлы целой рукой, я потащил её, зал был не далеко, тащить было минут двадцать, но волосы я ей выдрал почти все, половину так точно, не с корнем конечно, но в гробу наверное она будет с каре. Абсолютно вся охрана замка архонта знала меня и ту, что я тащил, поэтому вопросов не было, только косые взгляды. Пока я тащил её, я постоянно думал о происходящем и прокрутил это не один десяток раз, и всё равно не мог понять что это было, почему он ничего не предпринял, он видел это точно, он не мог не видеть, но это мелочи по сравнению с тем, что Тевкр солнышко моё, лучик который я так бережно растил, что не сделал миру ничего плохого, что был всегда так наивно добрым и миролюбивым, его больше нет, его просто нет, его тело стынет, а скоро начнёт разлагатся, любовь моя, так рано, я всегда знал, что я увижу его смерть, я готовил себя к этому, но когда у него уже будут внуки, и старая как, и он, избранница или избранник, неважно, кто, но не в такой юности, он же так и не увидел тейват, как хотел, так и не увидел сборку руинных охотников, такой молодой, я не мог успокоить слёз, когда представил его в таком же, как сегодня костюме, но в труне… Так больно. Но я подошёл к тронному залу, и мне открыли врата, и я затащил эту тварь, швыряя её немного впереди, она тяжелая, поэтому этот швырок её туши вышел больше жалким мне, чем унизительным ей. — Что происходит, Аякс? Но ответить я просто не смог, я потерял сознание, и только когда упал, понял, что так и не перевязал руку, и она всё это время кровоточила. *** — Стой, то есть… а как ты её дотащил? — Не знаю, возможно на выбросе гормонов, не знаю, Тонь, я уже ничего не знаю, ни в чем не уверен, я и жить то не очень хочу, так, существую, ибо грешно самоубийство, да и я не смогу наложить на себя руки, мне Сяо, работник Чжуна говорил, он пытался, но вместо смерти просто засыпал и просыпался вымотанным, но с уже затягивающимися ранами. — Ая, тише, понимаю, что тебе тяжело и, наверное, даже хуже матери, но попытайся, может поговорить с ним, я не знаю, если не можешь с ним поговори с кем-то, кто его знает, хорошо знает, почему он так поступил, — Я пытался, но Царица сказала придти позже. — А сколько прошло? С похорон уже шесть дней прошло. — Девять дней с смерти Тевкра, возможно завтра зайду. — Так а что с той девкой, её что, отпустили? — Нет, мы просто отвлеклись. *** Я проснулся в гостевых покоях, ощущая собственную наготу, и понимая, что я вчера так и не убил ту суку, и ещё не был у Тевкра. Поднявшись и испугав бедную медсестру, направился прямо в зал, где меня уже ждала Царица, а у её ног, всё также связанной, лежала предательница. — Ты ещё не полностью реабилитировался. — Моя реабилитация - это её муки — и ткнул пальцем в эту скотину, что всё ещё хранила гордость, не смотря на внешний вид. — Мне ничего не говорили, что случилось, расскажи, и я рассужу по справедливости. — Царица, вчера она напала на меня и Джуна, мотивируя это тем, что я предал вас и не заслужил жизни а после сказала: цитата примерная я тогда был в духе, но суть та же: «я не боюсь не тебя, не недо архонта твоего, » — что-то про муки, и главное — «я по силе превзойду Царицу, заняв её трон, вы лишь букашки " Это то, что касается вас, но ни это она сотворила, она… — я предательски запнулся, я не могу это выговорить, не могу, я просто стоял и дрожал, а на глаза наворачивались слёзы. Её величество не побрезговала и, поднявшись с трона, она спустилась ко мне и крепко обняла, и вытирала слёзы. — Только скажи, и я приговорю её к вечным мукам. — Это не вернёт его… Тевкр… Солнышко моё, мой лучик, она оборвала так… Так я не могууу — и я заплакал, мне нужно было выплеснуть эмоции, я на всю жизнь запомню, как обнимал её ноги и как просто ревел, впервые в жизни я не плакал, а именно ревел, а она лишь нагнулась и гладила по голове, и вытирала своим драгоценейшим одеянием мои слёзы. — Тише, дитя моё, тише, давай присядем к столу, давай поговорим, там чай из Сесилий стынет, он успокаивает. Я тогда уже подуспокоился, а пока мы шли, охрана унесла ту белобрысую в темницу — Понимаете… — я всё ещё всхлипывал, Царица мне и правда как мать, она единственная, перед кем я чувствую собственную слабость, даже Джун такого не вызывал. — Давай на ты, тебе можно, мы тут одни — Спасибо, просто я не знаю… Я знал что я увижу их смерть но… Но не так рано, не так… Нелепо ведь. Ведь там был Джун, и он… Он мог его спасти, за что мне это. — Она использовала иглу, да? — Да… — Если это облегчит твои страдания, то от иглы, что попала в тело, не спасти, невозможно помочь такому раненому, это приговор. — Он мог жить, он мог доиграть свою свадьбу, ведь, хах, он даже не познал сладость первой брачной ночи, он моё всё, и его так халатно убил человек, которого я так любил. — Джун не мог так поступить, пожалуйста, успокойся и обдумай всё трезво, расскажи мне как всё было, и я подумаю и что-то придумаю, только дай мне время. *** — И ты ей всё рассказал? — Конечно, и она сразу меня отправила домой, сказала отдохнуть и отойти чуток. — Ну, Аякс, твои отношения с этим Архонтом, я ничего не скажу, но за родителей, они не винят тебя и ждут тебя, не хотят они хоронить сразу двоих сыновей, тебе стоит вернуться, я подготовлю их морально, не обязательно им всё говорить, но, Аякс, ты уже заврался, и не кому-то, а своей семье, давай ты поговоришь с родителями там, и я подстрахую, возможно, тебе станет легче от этого, подумай над этим, а не только над смертью, но и что дальше делать, мы тебя десять лет не видели. Ладно, я пойду, а ты не загоняйся тут, и приготовь вещи на стирку, я на днях зайду забрать — А ужин? — Сам ешь, всё при чем, тебе нужно востанавливать объем крови и залечивать руку, суицидник. — Прости, Тонь, будь осторожнее по дороге домой, если что кричи. Но она уже ушла, а я начал сёрбать кашу, что быстро стыла на морозе, а мясо зайца вообще будто инеем крылось, я так залип на это пар от блюда, что потерял счёт времени, и упал в мысли о словах сестры, пока каша в моих руках окончательно не остыла, а я не замерз из-за затухшего костра, поэтому решил вернуться в палатку, всё-таки Снежная гораздо технологичнее Ли Юэ, но не думал, что аж до одеял с жидкостью пиро слайма, жуть. Но это так, лирическое отступление от всего потока самокопаний, что прервал только сон. Я устал, и эту усталость не лечит сон, она просто есть, я задолбался, но делать что-то всегда нужно, хотя бы немного, меня этому слишком упорно учили, возможно чтобы мы не закисали, и в итоге не спивались, как другие, хрен его знает, я накрыл место для костра и оставшийся пепел, чтобы снег не испортил всё, и, потихоньку собравшись, направился в замок на краю города. Я шел по главным улицам города, всё таким же серым, как и в детстве, только тогда это вызывало радость, а что сейчас? Найдётся ли милое сердцу место во всём Тейвате? Может ли вообще быть милым место без Тевкра, без семьи… Без него, без Джуна. В одиночестве сразу замечается то, что раньше было нормой и дело не в столь пошлой вещи, как секс, нет, что-то более личное, более романтичное, как его спонтанные поцелуи в щёку или в лоб, или лёгкий чмок в губы, или те незабываемые моменты, когда он подходил сзади и начинал массировать плечи, или как изредка они баловались, дурачились и смеялись, всё это грело душу, и теперь этого нет, просто не верится, что тот кто мог спонтанно прийти и обнять, мог убить его брата, того брата которого Аякс чуть ли не боготворил, и постоянно приватно с ним переписывался, знал о жене, о его любовнике из Монштада, знал, что тот состоял в оппозиции и недолюбливал Царицу, и Аякс знал, что тевкр таит обиду за тот день, когда узнал, кто на самом деле его брат, и откуда столько денег у него. И тогда Фатуи вспомнил то, как однажды, возвышался домой, вымывал себя собственным гидро и, заходя домой, прятал очередное ножевое и врал за ужином, врал перед сном, врал и утром, дома он только врал, и не спал ночами, его корила совесть, и грызла его, и съедала, и он опять брался за лезвие и снова вскрывал вены и дальше корил себя за собственную жизнь, за своё существование. Эти воспоминания прошлись мурашками по спине и рукам. Он тух на глазах, да и глаза его тухли, ставали все темнее и темнее, можно даже сказать, серели, вечно улыбчивый, да только с лезвием в руках, вечно смешной да только с дыркой на месте сердца, любящий Аякс, да вот только живой ли? А нужен ли кому-то он, особенно такой, разбитый и подавленный, без веры в себя и одним последним желанием — умереть. Но умирать нельзя, поэтому он заходит в зал, склоняет колено и целует руку, такую белую и холодную, но такую тёплую и добрую с ним — Как ты себя чувствуешь, как раны? — Уже лучше, иду на поправку — он говорил, так и стоя на колене перед ней, перед её троном. — Ты так и не показался медикам? — Нет, не хочу, да и не помогут они, рука пройдёт, а вот сердце болеть не перестаёт — Ты обдумывал всё? — Да. — И? — Не знаю, я понимаю, что что-то не так, и он бы не поступил так, но факторов в подтверждение нет, а значит, это может просто любовь и привязанность говорит. — И ты не хочешь с ним поговорить? — Не мешало бы, но я не знаю где он. — А почему только он, да он, почему имени не говоришь? — да ну, Джун, нормально, просто так… — договорить не дал испуг, кто-то положил руки на его плечи и легко сжал, аякс резко поднял голову, и увидел как ни в чём не бывало Ли, который мягко улыбался. — Привет, Аякс, как твоё самочувствие? — Хреново, спасибо за интерес — со злостью говорил Фатуи, его бесило спокойствие и эта лицемерная улыбка на лице мужа. — Мужчины, а теперь я оставлю вас, у меня ещё есть дела — говорила правительница земель, где пребывали наши герои, осталяя их для долгих разборок, и замыкая их на ключ. — Она поступила хитро, очень хитро — нарушая тишину говорил предвесник и ложил голову на трон. — Скорее мудро, раньше она бы осталась и пыталась " помочь» решить наши проблемы. — Ха, даже она меняется. — Аякс как твои руки? — Лучше спроси про сердце, которое проткнул — он язвил и злился, но всё равно показал руки, раны всё ещё не затягивались, но хоть чуть чуть заживали и брались коркой — Солнце, пожалуйста, послушай, у меня не было выбора, точнее не так, между тобой и твоим братом я выбрал тебя, эта тварь приставила иглу и к твоей спине, я просто не успел бы сломать две, правда прости, но даже я не выживу от такого пробития артерии. — Ха хахаха — он рассмеялся громко и звонко-звонко, вот только не по доброму, как мог, а с болью и горечью — Что с тобой? — Чжун, я так скучал, я так хотел увидеть, но я засомневался в тебе, ведь было очевидно, что тут что-то не так — Всё хорошо, я всё понимаю — он гладил рыжую голову и свободной рукой приобнимал плечи. — Пожалуйста, если мне ещё можно, поцелуй меня. — Тебе всегда можно — и он сократил расстояние между ними и, нежно сминая губы любимого, хотя было весьма неудобно, поэтому Чжун взял инициативу в свои руки, взяв Чаильда и садя на трон. — Как первый опыт, считаю неплохо — усмехнулся, поправляясь, Архонт. — Угу — говорил, отдышавшись предвесник, и сразу же направился к давно открытой двери. Он шел на пару шагов впереди, а бывший Архонт отставал, задумавшись. Ведь он рассчитывал, что разговор поможет разрядить и как-то отвлечь мужа, но вместо этого он стал ещё хмурее, ещё похше, а шаги стали ещё строже и грубее Они шли по тёмным коридорам подземной части замка, и это было правда жуткое место, нет, оно было чистым, без крови повсюду, но за толстыми железными дверями слышался звон цепей, где-то вдалеке эхом отбивались крики, а если вслушаться, можно услышать и тихие всхлипы. Это самый яркий пример Крио — Царица, добрая любящая Архонт для всех а себе убийца и манипулятор. Наверное, это и есть сущность Крио — противоречие, секрет и душевные страдания. Полная противоположность Пиро, что получают свой глаз бога за стремление, или же достижение целей, а может это архонту только кажется, ведь в Ли Юэ не так много людей с пиро глазом бога, да и он всегда больше уделял внимание обладателям гео глаза бога, жаль, что в столице гео региона только один гео глаз. — Очнись — окликнул грубый голос Аякса — тут будешь или зайдёшь? Чжун Ли осмотрелся, они стояли у очередных дверей, но в самом конце длинных катакомб, от двери веяло кровью, очевидно, что там будет происходить, и в идеале он не хотел туда идти, но по-другому никак, если он хочет помочь супругу. — Пошли. И массивная дверь раскрылась и в глаза ударил яркий свет. Они вошли в комнату, и бывший Архонт просто потерял дар речи. Красивая светлая комната с плиткой на стенах, в стиле снежной — нежно голубая с белым рисунком, два кресла, вероятно, ручной работы из берёзы, оббитые дорогой тканью с позолотой, стояли сразу у стены, что у входа, между ними стол и сервиз, учитывая, что здесь будет происходить, это очень жутко. Ведь напротив стола был стул, а за ним крест, как для распятия, и весь этот кафель на стенах был просто усыпан чистыми блестящими орудиями пыток, а на стуле сидела она, Синьёра, всё лицо в ранах и синяках, а волосы неисправно спутаны, её раны обработаны, и в целом она не настолько печально выглядит э, как в их последнюю встречу. — Садись, ты ведь не знал, что Чаильд иногда занимался допросом? — И тебе ещё раз привет, нет, никогда не интересовался — ответил, присаживаясь, копейщик. — Да ладно вам, Царица, это было давно и всего пару раз — Влез в разговор адепт, расплываясь в садистской улыбке в осознание, что эму сейчас предстоит. — Дитя, меньше болтай, зелье не бесконечное. Чаю? — Буду благодарен. — Это ведь ты меня приучил к чаю. — Я всех в Силестии приучил к чаю, разве что Венти всё ещё предпочитает вино. — Как он кстати, выжил без сердца? — Да, даже образ жизни не поменял, так же пьет да играет, ну и служит своему народу. — Всегда он меня этим удивлял, самый старший после тебя, во время войны обладал одними из мощнейших адептов и сам не слабым был, но при этом же алкаш, проказник, которого прижать проще, чем воришку с подворотен. — Это Венти, он всегда был таким, как хотел, и делал, что вздумается, он — свобода. — Извините, что перебиваю, но мы послушаем ваши ностальгические речи? — вмешался предвестник, уже готовый, надев фартук, и держа какой-то страшный зажим в руках. — Начинай. — Что же, Синьёра, будешь говорить сейчас, или потом? Только предупрежу, наказание никто смягчать не будет — испуг в этих серебристых глазах читался даже слепому. — Ч.что. — севший голос с хрипотцой выдавал всю панику девушки, очевидно, она знала, на что в допросах способен этот рыжий предвестник. Но вместо ответа между щипцов зажимов слегка прижали её палец, а палач так и стоял, холодный, серьёзный, но совсем не злой, он сконцентрирован на своей жертве, на её реакциях, даже на дыхании, он не хочет, чтобы ей это далось легко. — Что тебе нужно, не не не надо я всё скажу! Но Чаильд сжал руку, ломая указательный палец на правой руке. — Аааа… Пожалуйста, хватит, ну что тебе нужно, да, это я убила Тевкра, что ещё тебе нужно — кричала девушка, подвывая, было неимоверно больно, резко получила металлическим орудием в лицо и, вероятнее всего, сломала скулу. — Не смей произносить его имя, шлюха — и последовал ещё один удар в лицо, но с другой стороны — Кто и сколько против Царицы, кто из верхушки замешан с тобой и почему напали на меня — столь злого рычания, наверное, никто не слышал от этого вечно радостного рыжули, а сейчас злость паром выходила из ушей а бедное орудие скрипело от того, как его сжимали. — Не лезь, он сам справиться, ты только под горячую руку попадёшь — шепнула крио Архонт своему старому другу, что уже хотел встать. Это правда была пытка для Ли, видеть, как любимого человека распирает от злобы, обиды, горечи и бессилия. Он вообще никогда не любил жестокость, несмотря на то, что иногда его зовут Рекс Ляпис - богом войны и сильнейшим Архонтом, он всегда отрекался от этого имени и считал оскорблением, если к нему так обращались. А пока стыл чай, Аякс сломал ещё три пальца. — Хаа, я правда… Правда одна, предвестник, аааа — но палач просто не верил, поэтому сломал оставшиеся пальцы на правой руке. Обычно все кололись на втором переломе, но Синьёра, у неё уже лицо потное, так ещё и нездорового цвета, а она ещё держится и прикрывает своих. — Иль, Иль Дотторе, только хватит? — Иль?! — Не веря, возмутилась дама, чуть не давясь чаем. — И его люди, они хотели ослабить вас зельями и ядами, а я должна была использовать иглу. — Дальше — холодно давил на пленницу Аякс, и снова бил по лицу. — Мы нашли тебя случайно, и хотели преподнести тебя и архонта как подарок. — Суука — и дальше никто не смотрел, были только слышны визги девушки и удар метала об кожу. Когда удары стихли и стали реже, Царица взяла за руку копейщика и увела с комнаты от греха подальше, понимая, что её дитя ещё сдерживается перед мужем. — Теперь я понимаю, почему ему снились кошмары. — Тебя это так впечатлило? Ты держишь. — Даже на войне такого не было, особенно по отношению к девушкам. — Но бои были не намного красивее, и не менее кровавы. — Да, но... — Ты просто шокирован, это пройдёт, я тоже сначала не понимала такой жестокости. *** Джун сидел в своих покоях и читал какую-то книгу, когда к нему ворвался Чаильд, весь в крови, и просто упал у его ног, обнимая их. Повисла тишина, никто не смел её нарушить, просто хотелось обнять, понять что у них есть они, что они живы, и всё хорошо. — Пошли в душ, ты устал — шептал бывший Архонт, поднимая фатуи. В ответ ему кивнули и встали. Это странное ощущение, когда смываешь кровь с своего возлюбленного, непередаваемо странно. — Чжун, я мог и не приходить, и ты бы не видел этого, но я не хочу чтобы было так, как с родителями, не хочу тебе хоть в чем-то врать или недоговаривать. — Хорошо, всё хорошо, повернись ко мне, обними меня — они это пережили и самое сложное уже позади… Чжун Ли Вот так обнимать его и гладить по волосам, пока он спит, незабываемо и успокаивающе. Эта неделя была слишком сложной для него. Принять смерть любимой семьи так быстро… Как же сложно ему это далось, он всегда очень эмоциональный, и тот его вид я никогда не забуду, даже на войне не впечатляла меня так, как его заплаканное и окровавленное лицо, у самого все сжимается в груди от воспоминаний, как он ходил первые дни в лесу, как вязал руки, хотелось выйти, хотелось помочь и уберечь от всего, возможно, это и есть любовь, и это была проверка? Ох, Снежна́я, что же ты делаешь с нами? *** — Привет… — Аякс! — вскрикнула мать, увидев на пороге сына, и кинулась к нему в объятия, но так и не ощутила чужих рук на своих плечах. — Где Тоня? — холодно, будто с чужим человеком говорил Фатуи, облаченный в черную траурную форму. — У себя… Зачем она тебе, сынок? — обеспокоено молвила мать. — Позови. В тишине, гробовой, старушка ушла в глубь дома, подзывая старшую дочь. — Аякс — из-за угла с улыбкой выскочила рыжая голова с косичками — в траурном. — голос резко поник и девочка стала сразу серьёзной. — Да, Тонь, ты знаешь всё, не маленькая и помни, ты в любую секунду можешь обратиться ко мне, я примчусь, сделаю всё — адепт обнял девочку и поцеловал в лоб, и шепнул — я люблю тебя. — И я тебя Ая, Ая пожалуйста, не нужно Ай! — Теперь ты старшая, оберегай их всех — И он закрыл дверь раньше, чем расплачется сестра, и раньше, чем у самого по щеке покатится предательница. Чаильд кивнул своему спутнику, и они направились дальше, было ещё одно дело перед тем как оставить здесь всё, не зря Тоня так удивилась траурной форме, её одевали только на задания, с которых уже не вернёшься, в ней же и хоронят каждого предвестника. Черные брюки со стрелкой, с позолоченным поясом и золотыми цепями на правой ноге. И черный пиджак с золотыми пуговицами и всеми наградами за жизнь, и одной… Особенной… Посмертной, «Мамина» награда, и её копию отдадут и его матери. А на плечах снежинка Царицы и красивые висюльки из голотой ткани, и за них зацеплена мантия, длинная-длинная, и черная-черная, она хвостом тянется, ну, на метр за ним точно, а на голове черный с золотом Кивер. Так только по кладбищу и ходить, но он снимает фуражку, встаёт на колено, и кладет цветы, на ужасно прекрасном, черном надгробии высечено имя "Тевкр", только делает больнее, он кладет цветы и золотое ядро, того самого, любимого одноглазика. Слеза сама катится и падает на его надгробие, и Аякс встаёт, ещё раз кланяется и уходит, за ним идёт супруг, почти такой же: и одеждой, и душой. Разве что Джун без мантии, и не золото, а тёмная, почти коричневая медь. *** — Аякс, Чжун Ли, это вам — говорила Царица, когда девушки подносили открытые коробки с черными одеждами. — Обьясни пожалуйста, Царица — возмутился Чаильд. — Аякс ты больше не вернёшься в Снежную, и официально будешь объявлен убитым при отправке в Ли Юэ Сеньёрой. — Зачем? — Уйди красиво, вечно ты не сможешь светится, ты бессмертен, нужно бить и в тени — Простите, а при чем здесь одежда? — влез в разговор Джун? — это традиция, перед смертными миссиями, когда в последний раз Фатуи, а особенно предвестники, в Снежной они девять дней носят черную форму, она почти одинаковая но у предвестников есть мантия, и если это похорон предвестника то мантия вытаскивается из гроба и его забивают так, и оборачивают в мантию, а потом уже закапывают — Объяснил одиннадцатый предвестник. — Ты не сможешь быть девять дней в снежной, поэтому сегодня и завтра тут, и неделю в дороге ты и Ли Юэ будешь ходить в ней, я благословляю — и Архонт положила руку на лоб рыжему, где резко появилась снежинка — а твое задание просто, все новые предвестники фатуи будут проходить практику в Ли Юэ, отсевай слабых и сомнительных. — Есть! — Идите к себе. *** — Эта форма тяготит тебя? — Нет, меня тяготит рассвет, мы снимем форму и начнем новые жизни, я учителем для новобранцев, ты секретарём банка Фатуи, рассвет сулит перемены... — Перемены к лучшему, не грузись. — Чжун, когда ты говоришь мне такие «молодёжные " слова, мне плохо, хотя знаешь, Я жду рассвет, и мы войдём в новый день вдвоём.