Gold Star

Из радио тихо звучит его собственный голос и отдается эхом в голове, которая гудит после тяжелой ночки. Керри ненавидит этот голос на задворках своего сознания, но ничего не может поделать с тем, что ему приходится постоянно его слышать. Этот голос все, что у него есть. Этот голос то, что ценилось в нем с тех пор, как он ушел из SAMURAI. Этот голос то, что любят фанаты. Они видят в нем голос. И больше ничего за ним. Он не позволяет им увидеть больше. В его огромных апартаментах полный бардак после очередной вечеринки. Он поставил блокировку на связь, чтобы чужие звонки не разрывали его голову после бодуна. Весьма предусмотрительно с его стороны. Поднявшись с пола в собственной гостиной, Керри Евродин проходит по огромному помещению, полностью обнаженный, чтобы дойти-таки до чертового радио и отключить его. Но музыка внезапно сменяется голосом диктора, который решил "вспомнить молодость" и поставил следующим треком песню Сильверхенда. Знакомый голос заставляет руку Керри замереть в нескольких миллиметрах от переключателя. Джонни надрывно утверждает, что они все потеряли и должны заплатить цену. Керри опускается на диван и проводит ладонью по своему помятому лицу. Басы отдаваются раскатами грома у него в голове, пульсируя где-то на затылке. Они будто бы гипнотизирующими импульсами взывают к Керри, подталкивая его к тому, чтобы подпевать голосу Джонни, как раньше. Взять гитару, как раньше, сыграть знакомые аккорды, как раньше. И петь слова, которые были заучены наизусть и всегда останутся в памяти Евродина. Сколько бы он, блять, не жил. Керри резко скидывает радио со стола и вскакивает с места, словно на его дом напали налетчики. Радио жалобно трещит, искажая голос солиста SAMURAI, а затем и вовсе замолкает, глядя жалобно на Керри своими динамиками. Тяжело дыша, тот пытается унять свой, внезапно поднявшийся, гнев, а затем перешагивает через металлический хлам, чтобы хотя бы накинуть халат. Видел бы его Сильверхенд сейчас, что бы он сказал? Ведь это была его идея. — Двигайся дальше, бла-бла, нахуй SAMURAI, бла-бла. Да пошел ты. Керри резким движением поднимает с огромных ступенек, ведущих на второй этаж апартаментов, халат и замирает. Под шелковой тканью лежал пистолет. Его собственный. Новенький. Блестящий. Купленный для защиты. И глупого пиар-хода. Керри медленно нагибается за ним и рассматривает так, словно видит впервые. Евродин проводит большим пальцем по холодной поверхности и медленно подносит дуло прямо к своему виску. Прижимает холодный металл к разгоряченной коже и закрывает глаза, считая до десяти. Всего лишь продукт. Очередная шлюха корпорации. Совсем один. Что если все слухи о его депрессии правда? Да ладно, Кер. У тебя кишка тонка. Керри сглатывает и резко опускает пушку, открывая глаза. Его руки трясутся, и он срывается с места, чтобы спрятать оружие с глаз долой. Он прав. У него кишка тонка. Ему нравится быть продуктом. Нравится быть шлюхой корпорации. Нравится быть всего лишь голосом. Нравится быть одному?.. Керри долго смотрит на пистолет, который положил на стол, над котором висят старые пластинки SAMURAI. В его глазах тоска, которую никто никогда не увидит. Евродин вздрагивает от звонка на домашний телефон и будто бы просыпается. Раздраженно натягивая халат и бурча что-то про головную боль, Керри отправляется отвечать, чтобы быть тем, кем его привыкли видеть. Керри, мать его, Евродин. Блядская легенда Найт-Сити.