Сон наяву

Из некоего транса Чую вывел одноклассник. — Эй, Чуя… Ты уже несколько минут пялишься на доску, — послышался знакомый голос. — А? — Чуя посмотрел на одноклассника и помотал головой. — Просто задумался. Накахара стал готовиться к литературе, слушая болтовню своего друга. — Я пойду на юриста. Помню, как смотрел на айдолов и хотел сам им стать, но теперь единственным вариантом стал юрист, — говорил парень. Чуя посмотрел на друга с ухмылкой. Тот был сероглазым, с чёрными волосами и родинкой над губой в правой части лица. Что нравилось рыжуле, так это его круглые очки, они ему очень подходят. Чуя боится, что, если его друг снимет очки, он его не узнает. — Анго, ты мне это говоришь сотый раз, — сказал Чуя и сел на место рядом с другом. — А ты на кого? Только не говори, что ещё не решил. — Тогда буду молчать, — пожал плечами Накахара. — Накахара! — возмутился Анго. О… Сейчас начнётся… Чуя нахмурился и скучающе подпёр рукой подбородок. — Да ты знаешь сколько до конца года осталось?! Год, Анго. Год! — сказал Чуя, посмотрев на друга. — И учиться я буду ещё три года! Ты как хочешь, но я иду в старшую школу. Сакагучи положил голову на парту и задумался. — Может мне тоже пойти в старшую? — начал думать Анго. — Почему нет? Без твоей болтовни будет скучно, — признался Накахара. Анго улыбнулся, а Чуя, посмотрев на друга, улыбнулся в ответ. Весна… Всё цветёт, всё расцветает… Время было как раз идти домой. Чуя, со своим «Гарри Поттером» — только этому Гарри не хватало шрама на лбу в виде молнии — шёл домой. Парни держали в своих руках зонты, так как шёл дождь. Сакагучи решил сорвать цветочек и начал мечтательно вдыхать его аромат. — Вижу, ты сияешь, — заметил Чуйка, посмотрев на друга. — Ну, конечно! Весна моё самое любимое время года. Её можно назвать ежегодным Ренессансом, — улыбнулся Анго. — Помню, как каждую весну мы шли с родителями в парк любоваться цветущей сакурой. Кстати, пару раз и ваша семья с нами была. Почему же сейчас вы к нам не присоединяетесь? — спросил брюнет, посмотрев на друга с недопониманием. — Родители постоянно чем-то заняты. Сегодня папа сильно спешил на работу, а мама… А мама включила музыку и начала убираться дома, — ответил с неуверенностью Накахара. — А, ясно, — сказал Анго и посмотрел вдаль. Ничего обидного в ответе Чуи не было, Анго всё понимал. Он понимал, как это, когда ты всё реже и реже занимаешься любимым делом. Чуя улыбнулся и посмотрел на друга. — Почему бы нам первого мая не встретиться в парке и хорошо отдохнуть? — предложил Накахара. — О, хорошая идея. Всё-таки в твою холодную башку что-то лезет. А я уж думал, что нет, — сказал Сакагучи, из-за чего получил оплеуху. Друзья рассмеялись и пошли в тишине домой. Улыбка и смех Чуе были ещё знакомы. Он смеялся редко, улыбался только в присутствии Анго… Родители редко видели улыбку сына, а смех и подавно не слышали. Они даже не могли представить хотя бы улыбающегося Чую. Вот парни были уже у дома Сакагучи. — Ладно, в календаре отмечу нашу встречу. Всё-таки к ней больше чем полмесяца, — сказал Анго и обнял друга. — Пока. — Пока, — улыбнулся Чуя и двинулся в сторону своего дома. Рыжуля был не против обнимашек. Тем более, он был убеждён в том, что Чуя для Анго не больше, чем друг. Он в этом уверен, ведь Анго влюблён в совсем другого человека. Накахара с зонтиком в левой руке и портфелем в правой руке шёл домой. Сейчас хотелось пойти под дождём, но проблема в том, что дождь был не очень то и тёплым, а заболеть будет плохой идеей. Хотя… Чуя остановился. Какого фига он думает о том парне, который ему сегодня приснился? Это же просто сон… Чуя встряхнул головой и продолжил путь домой. Спустя какое-то время он был уже дома. Рыжуля снял пальто, повесил его на вешалку, поставил свой мокрый зонт в подставку для зонтов, взял портфель и пошёл в свою комнату, бросив: — Я дома. Зайдя в комнату, он бросил портфель, набитый ненужными школьными книжками, на кровать, на которую сам и лёг. — Заснуть бы мне… — сказал Чуя, но в дверь постучали. Парень встал с кровати и поплёлся к двери, после открыв её. Перед ним стояла мать, держа в руках поднос с кружкой зелёного мятного чая, карри и такояки. Госпожа Накахара понимала границы личного пространства своего сына. Без всякой тому причины она, когда Чуе было 12 лет, стучала в дверь. И так теперь по сей день продолжалось. Парень всему был доволен, но ничего не скрывал от матери, почему она не может просто спокойно зайти? Чуя отошёл с прохода, чтобы мама зашла, и поднял бровь. — Почему ты меня не позвала? — спросил Накахара. Что-то здесь было не так. Мама никогда не приносила ему в комнату обед на подносе. — Просто захотела поухаживать за сыном, — улыбнулась рыжеволосая женщина. — Мам… Что случилось? — спросил Накахара-младший, на что ответом получил мотание головой в знак отрицания. Госпожа вышла и закрыла за собой дверь, оставив сына в замешательстве. Парень пожал плечами и подошёл к столу, после чего принялся есть на кровати, взяв поднос и поставив его на свои колени. Ел он так не часто, но было вполне удобно. Когда Чуя доел, он поставил чай и такояки на тумбу рядом с кровать, потом взял поднос с тарелкой и отнёс на кухню. Рыжуля был хозяюшкой в доме, поэтому всегда держал чистоту и порядок. Плюс ко всему, он был немного перфекционистом. Иногда показывал, что ему не нравится, когда ножи висели на магните не так, как должны. — Тогда сам здесь убирай! — говорила госпожа постоянно, когда она мыла посуду, а он прожигал её взглядом и переставлял ножи по порядку. — Вот и буду! — отвечал Чуя, выходя из кухни. И так было каждый раз, когда наблюдал картину неровных ножей. Сейчас Накахара-младший мыл тарелку и ставил с подносом по местам. Домашние задания он делал быстро, поэтому немного поспать ему можно было. Обычно рыжуля начинал делать уроки, когда приходил отец, а он приходит где-то около семи часов вечера. Как бы будильник под названием «Спать!» поставлен на десять часов вечера. За три часа он успевает всё сделать, поэтому он сейчас мог пойти в комнату и часик-два поспать. Чуя поверить не мог, что думает о той скумбрие. Он лезет к нему в голову постоянно! Если рыжуля будет столько о нём думать, то не будет удивительно, что Дазай ему снится. Ладно, проехали, с этим ты ничего не поделаешь. Раз сердце и разум хотят, что бы Чуя с ним общался, он не будет противиться. Накахара пошёл в комнату, снял чокер и, съедя несколько такояки, сделал глоточек мятного чая, после чего лёг в кровать. Надо бы уже отдохнуть. — Что же здесь случилось? — спросил Чуя, смотря на обгоревшую землю. Не было никого, не было растений, не было ничего живого… Один дым, тучи и земля. — Ничего необычного. Если я не ошибаюсь, то здесь был пожар, — послышался знакомый мужской голос. По всему телу пробежало тепло, как только Накахара услышал его голос. Повернувшись, рыжуля заметил Дазая, что спрятал руки в карманах своего пальто, чем подтвердил свои догадки. Он улыбнулся и стал возле знакомого, осматривая виды сгоревшего поля. За горизонтом тоже не было видно растений, значит сгорело практически всё. — Пошли, — сказал коротко Осаму, направляясь вперёд в неизвестность. — Куда? — спросил Чуя, вернувшись в реальность. — Куда-то, — коротко ответил Дазай и парни пошли вперёд. — Как занятия? Накахара поднял голову и, посмотрев на знакомого, пожал плечами. — Нормально, вроде. А что? — Да так, ничего, — ответил брюнет. Чуя посмотрел на Дазая. Смотря на его профиль, он чувствовал, что внутри всё переворачивается. Чтобы как-то отвлечься от гейских мыслей, рыжуля решил поднять хоть какую-то тему. — Скумбрия, так куда мы идём? — Будем играть в следователей. Пройдём загоревшое поле и начнём узнавать почему оно сгорело, — ответил Осаму посмотрев на Чую. — Зачем нам вообще это делать? — непонимая, спросил Чуя. — Ну… Не будем же мы просто сидеть на сгоревшем поле и ничего не делать, — сказал Дазай и посмотрел на злючку. — Так ведь, коротышка? — Ты кого «коротышкой» назвал?! — стиснув зубы, спросил Чуя и бросился за убегающим Дазаем. Но не добежал… — Я дома! — послышался отцовский голос на весь дом. Чуя упал с кровати от испуга и взялся за голову. — Моя голова… — зашипел парень. Нет, упал он на пятую точку, а голова болела, видимо, из-за погоды. — Чуя, отец дома, — раздался у двери голос матери. — Хорошо, сейчас выйду, — сидя на полу, сказал рыжуля. Шаги матери становились всё тише и тише. Сам Чуя поднялся и осмотрелся в комнате, после чего потёр глаза. Он зевнул, взял такояки и чашку недопитого чая, и, выйдя из комнаты, поплёлся на кухню.