Дважды два...

             Ростиславу хочется верить. Тим не позволяет себе расслабиться, но он испытывает облегчение, видя просветление в глазах Ростислава. Наркотики, наконец, отпустили его из своих цепких лапищ. Тим не может найти в себе силы отвести взгляд. Он цепляется за это точно также как вчера за формулу, заведомо ошибочную.       — Понятия не имею о чем ты говоришь.       Тим знал почему Ясону было так хорошо с Ростиславом. Он никогда не притворялся. Да, иногда скрывал свои настоящие чувства, но не притворялся. И не лгал. Не умел и даже не пытался научиться. Наркоманы — одни из лучших лжецов, говорил Иван Гордеев. Если не с первой, так со второй дозой они совершенствуют свой навык обмана. Ростислав оказался очередным исключением из правил. Поэтому Тим и любил его. Поэтому сейчас Тим давился улыбкой.       — Что ты вообще помнишь о вчера?       И словами.       Ростислав хмурится. Вот же... действительно пытается вспомнить вчерашние события. Тим поджимает губы. И почему его грызет совесть?       — Ничего... Вот ведь дерьмо...       Он садится на пол. Водит рукой по полу. Ищет ещё целую бутылку, игнорируя впивающиеся в ладонь осколки.       — Не надо.       — А?       — Пить.       Тим видел много всякого. Он же работал в правоохранительных органах, он сталкивался с такими зверствами, которых нигде не покажут. Он научился отстраняться от этого. Подходить к делу объективно. Даже когда оно было связано с убийцей его отца. Хватало его, конечно, на первые пару минут, но прогресс же. И сейчас бы отстраниться от происходящего. Наблюдать за этим со стороны. Не принимать близко к сердцу. Но Тима тошнит от крови, которую Ростислав размазывает по всему лицу.       — Почему я в костюме Чумного доктора, Ростислав?..       — А. Ясон сказал.       — Ясон мертв...       Ростислав смеется. Легко, свободно, как обычно.       — Нет же, — говорит он. Показывает куда-то большим пальцем в сторону — и Тим поворачивает голову. — Вот же он.       Арфист действительно верит в свои слова. Ведет себя так, словно действительно видит кого-то — Ясона — там.       — Там никого нет, Ростислав...       Он кусает язык. Обычно после этих слов в фильмах злодеям сносит крышу окончательно.       — Нет же.       «Он тут, — бормочет губами Ростислав, — он живой».       — Он мертв, Ростислав. Его убил Шут. Несколько лет назад.       — Хорошо. — Ростислав поднимается на ноги. — Я ведь не идиот, Тимми, — он стоит впритык. Дышит прямо в губы. Манипулирует, проверяет. — У меня красный диплом МГУ. Я знаю, что ты пытаешься сделать. — Тим проигрывает — сглатывает и пытается отстраниться. — Допустим, ты прав, — Ростислав отстраняется, улыбаясь всё также ж у т к о. Проводит рукой по ключице, плечу, делая полукруг. — Допустим, я — Чумной доктор. — Он ловко, быстро затягивает узел — такому же Тима научил Рихард. Кто у кого забрал фишку? — Что дальше?       Тим молчит. Ему никто не поверит, они оба это знают. Нужны ведь доказательства. А он и так нарушал слишком много правил — Ивана Гордеева отстранили и теперь там всем заправляют фсбшники. Разве что Варф...       — Не молчи, — шепчет Ростислав на ухо, — я люблю твой голос.       И сейчас ведь место для едкого комментария, но Тиму ничего не приходит на ум. Он и не думает об этом, если честно. Он осматривается. Анализирует. Ищет выход. Он же должен быть. Он всегда есть.       — Эх, жалко... — Ростислав вздыхает где-то далеко. Тим видит в отражении в его руках шприц. Он что-то набирает из какого-то пузырька — он без этикетки, так что даже обладай Тим стопроцентным зрением, он бы всё равно не понял, что там. Но это явно не хлороформ — пузырек зеленого цвета, да и его обычно не набирают в шприц. Арфист разворачивается, подмигивает отражению — знает, что Тим за ним следит. — Не бойся. Я знаю, сколько нужно вколоть, чтобы убить. Или наоборот, не. — Разумеется. Тим хмыкает. — Передозировка случается, когда принимаешь больше рекомендуемого. Или того, что ты обычно принимаешь. Хочу заметить, что я ещё ни разу не попадал в больницу с передозом, — Тим невольно усмехается. Он что, хвастается? — Дважды два равно четыре. Всегда, Тим.       Приходит в себя Тим той же ночью от шума сирен возле сожженного тела убийцы своего отца.