Бракованный дуэт.

На небе появился полумесяц и звезды; они казались гораздо ближе, чем были на самом деле. Ни одного облака, ни снежинки. Будто небесные города строили не ночные феи, а равнодушные боги; именно такие сказки рассказывают маленькой девочке. Слышно, как на дорогу упало несколько веток, парень подошёл к окну, чтобы посмотреть на ветви, но их пушистые кончики тут же исчезли в темноте. Через минуту подул ветер; его тихий шум наполнил ночь, а шелест листьев и отдалённое уханье совы сделали лес ещё таинственнее. Во всем здании раздался громкий щелчок и все лампы перешли в ночной режим: блеклый жёлтый свет не рассеивал темноту, а, наоборот, сгущал её; свет оставили ради того, чтобы кто-то не убился, спускаясь по лестнице. Вскоре стало казаться, что в здании ничего нет, кроме пустых холодных стен. — Здесь так тихо, — прошептал Мафую. Он отошёл от окна и встал у стены напротив кровати. На ней в полудреме лежал Даниил, и его лоб, словно покрытый инеем, блестел в свете настольной лампочки. Парень перевёл взгляд с пола на Ёдзо и перевернулся на бок, чтобы смотреть ему в лицо — но прежде, чем это ему удалось, его тень исчезла. Она не уплыла назад в стены, как можно было бы предположить, а её буквально за руку увела способность стоящего рядом человека, — Кажется Гоша тоже сегодня не скучает. — Даже спрашивать не хочу, куда он увёл мою тень, — ответил Абалкин перед тем, как зевнуть. — Мы можем закрыть дверь, а то меня это немного смущает? — указывая пальцем на фое, в котором сейчас кошка играла с мышками, скривился в лице парень. — Закрывай, но если кошка начнёт орать, сам будешь всем объяснять почему дверь закрыта! — после этих слов Мафую стараясь не шуметь, закрыл дверь на замок, настолько тихо, что даже щелчка не было слышно. Он отошёл от двери и сел на кресло, принялся искать что-то в телефоне. Возле изголовья кровати на тумбе стояла кружка с остатками чёрного кофе. Абалкин поднял её с пола, повертел в руках и поставил на место. — Сколько кофе ты сегодня выпил? — Кажется кружки три или четыре. Не помню, но не больше четырёх, — Мафую вздохнул, — Не могу вспомнить точно… — Ты сегодня, я смотрю спать не собираешься… — задумчиво протянул Абалкин, — Непривычно? Если хочешь мы можем уйти, никто не заметит. До города идти минут двадцать быстрым шагом. — Нет, всё в порядке! — Мафую усмехнулся и пересел к своему другу на край кровати, тем самым заставив того прижаться к стене, — Просто не всегда можешь видеть своих противников, которые, кажется, недавно хотели тебя убить и закрыть твой склад, в домашней одежде или… вообще в одних спортивных штанах! — Кто-то вообще без одежды! — Я был готов к тому, что увижу Мэри голой! …Я не удивлён, но —  сказал Ёдзо; парень лёг на подушку, закинул руки за голову и закрыл глаза, — Не знаю… Почему я так этому удивляюсь, как будто они не люди! Если я расскажу об этом своим, то они мне даже не поверят. — Витя точно ни единому твоему слову не поверит! — Даниил положил руку на живот Мафую, а другой подпёр голову для удобства, — Не представляю, как мы будем спать на этой кровати… Она рассчитана на одного человека! Ты хоть и маленький, но только с первого взгляда кажешься компактным. Ты занимаешь всю кровать! — Один день можешь перетерпеть и поспать со мной в обнимку, — фыркнул в ответ Мафую. Не только кровать, но и сама комната была очень маленькой. Кажется она даже не была рассчитана под спальню, а скорее под прачку или кладовую. Но в ней было достаточно места, чтобы разместить шкаф, односпальную кровать с прикроватной тумбой и по другую стену рабочий стол с верхом; несколько шкафчиков и цветы; и кресло. Со всей этой мебелью оставалось место на небольшой ковёр на пол и место, чтобы походить и подумать о жизни, если очень нужно будет. Свет с улицы почти не проникал в комнату, разве что несколько потоков света на полу и на стенах. Зато каким был потолок — на нём были приклеены светодиодные звезды, которые Мафую не сразу заметил. По-детски? Возможно, но эти звезды напоминали о доме и веяли каким-то спокойствием. Да и вообще здесь было тихо и мирно; и мир казался немного сном. Так и не скажешь, что сейчас находишься в одном из самых опасных мест города. Ёдзо решил перевернуться также, как и Даниил: на бок. Сделал это он без предупреждения, поэтому услышал недовольное бурчание, так как случайно пнул друга в колено. Лежать лицом к лицу было достаточно удобно, намного удобнее, чем прошлое расположение, теперь место хватало всем, кровать был поделена ровно напополам. В комнате равномерно раздавалось дыхание двух юношеских тел, и на душе у Мафую стало легче. Он лежал, и мысли его расплывались и путались. Сейчас парни просто молча смотрели друг на друга; рассматривали лица так, словно впервые видят после стольких лет, или, может быть, просто изучали черты. Разглядывали тщательно — а ведь они еще ни разу так близко не лежали вместе. Даниил уже однажды ночевал у Ёдзо, но там была совершенно другая обстановка и кровать была намного больше: у каждого было свое личное пространство. На этот раз в спальне оказалось одно общее место, где нельзя было раздвинуть руки и ноги. Ёдзо затаив дыхание, нахмурил брови. Парень даже не замечал, какие оказывается у его лучшего друга глаза — глубокий цвет сапфира падпараджи, пронзительный, как осеннее небо за оконным стеклом, кажется даже, что они светятся в этой полутьме. Большие зрачки находились в постоянном движении; глаза больше похожи на кукольные, единственное, что выдавало их жизнь — блеск и свое отражение в них. — У тебя красивые глаза, — не отводя взгляда, произнёс Мафую вполслуха. — Не могу сказать про твои глаза тоже самое, — с насмешкой в голосе ответил Абалкин, — У меня некрасивые глаза. — Красивые… Самые красивые, что я когда-либо видел… — Ёдзо провел тыльной стороной ладони по щеке, словно снимая с неё невидимую пыль, и снова заговорил шёпотом, — Они такие яркие, словно золото или… Я не могу выразить словами. Я не знаю, как описать. Совсем непонятно. Удивительно яркие, но какие-то… ненастоящие, но в тоже время, вот я смотрю на них. — У меня некрасивые глаза, некрасивая душа, — тихо запел Дэниэль, прикрыв глаза и будто погружаясь в воспоминания, — Не проси сказать обратного… — Про неопрятного господина мне песня больше нравится, — лёгкий смешок сорвался с губ Мафую. — Каждый кто делал тебе больной — покойник… — затянул другую песню Даниил, — Мятые простыни, отключили свет! Мы друг для друга созданы… — Бракованный дуэт! — в унисон другу договорился Ёдзо. Опершись на выпрямленную руку, Абалкин приподнялся, на что парень с возмущением в голосе сказал, — Ты куда? — Думаю тебе не понравится спать без одеяла, мой друг, — ответил тот и лёгким взмахов рук расправил сложенное одеяло в ногах. После чего накрыл им себя и Ёдзо, так чтобы можно было спрятаться в одеяло с головой и второму места осталось. Повернувшись лицом к стене и спрятав лицо в подушку, тяжело вздохнул; словно отпуская этот день в прошлое; и затем затих. Мафую какое-то время ещё смотрел на его мокрые после душа волосы. От них пахло чем-то лёгким и ненавязчивым — может быть, росой или какими-то одуванчиками. Хотя Ёдзо в жизни не задумывался, как пахнет роса или одуванчики, но это первое, что ему пришло в голову. Парень прижался к своему другу со спины, положив одну руку под голову, а другую опустив и сжав на запястье Даниила, лбом уткнулся в макушку. Ёдзо не мог сомкнуть глаз, что-то ему мешало спать. Одна, странная и навязчивая идея, которая так и просила, чтобы её воплотили в жизнь. Кажется это было побочным эффектом запитых большим количеством кофеина таблеток. И сам парень это осознавал, но не мог с собой ничего поделать. Он так же понимал, что Абалкин не обрадуется, услышав это желание. Может даже посчитает его больным или что ещё хуже, прогонит посреди ночи обратно домой. Но сейчас даже это было не так важно, скорее второстепенной проблемой. Его решимость была безмерной и конкретной. В груди пылал огонь, выходивший из ниоткуда, но ощущавшийся чем-то отдалённым и находящимся где-то очень далеко. Было даже непонятно, из-за чего это происходит: может от чрезмерной дозы кофеина, а может и потому, что начался обратный эффект таблеток в организме, о которой Абалкин не догадывался. Впрочем, это было неважно. Главным было другое: парень верил, что сделать это надо.

«Мафую, мне больно»

тихо прохрипел Даниил, пытаясь освободить свою руку из тяжёлой хватки Ёдзо. Тот не заметил, как в своих раздумьях, начал сжимать запястье. На просьбу парень никак не отреагировал, а лишь пристально смотрел на него.

«В-всё в порядке?.. Может я тебе воды принесу?..»

заикаясь, продолжать говорить Дэн с небольшим испугом в своих «кукольных глазах», смотревших на Мафую. Ёдзо всё так же игнорировал все слова. В голове проносилось много мыслей, единственный вопрос, который стоял в голове: Делать или нет? Сразу он ответить не мог, слишком волнующим было положение, но всё же ждать нельзя.

«Мафую, я серьёзно, мне больно!»

на повышенных тонах запротестовал Дэниэль. Ёдзо уже хотел было обратно спокойно ложиться спать, но этому мешал кофеин в крови, и парень окончательно потерял самообладание. Посильнее дернув за руку друга, Мафую буквально навис над ним. И если бы не колено Дани, он бы свалился на пол. Парень почувствовал, как откуда-то снизу поднимается к горлу удушье, но изо всех сил старался успокоиться. Пока одна часть его мозга старательно шептала «Не надо, не делай этого!», другая наоборот твердила, что это того стоит. Не делая резких движений, он поднёс его руку к своим губам. Неожиданно для себя Даниил догадался, что тот собирается делать, и попытался вырваться, но не тут-то было. Мафую крепко схватил его руки, что Даня не мог пошевелиться. Ёдзо приблизил свои губы к его уху и прошептал: — Пожалуйста. Всё будет в порядке. — Что ты хочешь сделать?! — с негодованием в голосе прошептал Абалкин. Парень чувствовал и страх и некую злость одновременно, но поделать с этим ничего не мог. Он боялся громко говорить или сбросить того с себя, так как другие могли проснуться и прийти на шум. Даниил слышал, как Дориан приказал Тайлеру следить за ними и в случае чего — сразу выгонять кладовщика из отеля. Теперь между ними не было ни пропасти, ни воздуха. Абалкин видел, как расширились зрачки Мафую, и понял, что он сейчас сделает. Ему стало не по себе. Внутренним чутьём он понял, что в этот момент всё зависит от его решения. Ёдзо всё также, опершись на выпрямленные руки и склонив голову набок, смотрел в глаза Дэниэлю, будто пытаясь в них что-то прочесть. Его рот был приоткрыт, словно он собирался что-то сказать; вечность простоя в таком положении, Мафую начал говорить: — Это не зайдёт далеко. — Уже заходит… Мафую, черт, что ты творишь? — уже не скрывая своих чувств, начал говорить Абалкин, — За стеной Мэри с Тайлером, они же проснутся. Ты вообще понимаешь, что дела— Договорить парню не дали. Ёдзо резко накрыл его губы своими и, почти не разжимая губ, втянул его язык в свой. Этот поцелуй был словно свежим глотком воздуха. «Глотком воздуха» для обеих сторон. Когда губы Мафую чуть разжались, Абалкин издал странный звук, похожий на протяжный стон; после отвернул голову, восстанавливая запас кислорода. В следующий момент Дэн почувствовал, как холодный лоб Мафую прижался к его щеке. Прошло ещё несколько секунд, и Ёдзо мелкими поцелуями начал проходить от подбородка до шеи; его губы были жёсткими и сухими; язык — горячим и шершавым; щёки тоже были холодными. Даниил почувствовал, как по его спине пробежала волна дрожи. Абалкин неожиданно пошевелился и глубоко вздохнул; не отрываясь, Ёдзо смотрел ему прямо в глаза. — Мафую, — дрожащим голос произнес Даниил, — Прекрати. — Уже поздно, — тихо произнёс парень, взглядом указываю вниз под одеяло. Дэниэль смутился и снова отвернул голову. Кажется действительно прекращать было поздно, и Мафую же сказал, что это далеко не зайдёт, так ведь?.. Всё без обязательств и даже так, Даниил столько много совершал ошибок, что все их сейчас и не вспомнить. А почему бы и нет? Такой возможности у него больше не будет; наверно. Хотя, конечно, это будет не секс, а что-то вроде разогрева. Странно, но такая формулировка тоже казалась ему смущающей. Ёдзо запустил одну руку под футболку парня, поцарапав ему грудь ногтями, а вторую положил на живот. Дэниэль тихо зашипел, но несмотря на это, всё равно подался вперёд, запрокинув голову назад. Это было зелёным светом для Мафую; скинув одеяло на пол, он обхватил губами шею Дани, и тот почувствовал его тёплый и влажный язык. Дальше, наверное, нужно было опуститься вниз и попробовать найти наиболее чувствительную зону, потому что не дело это — мучать один участок тела. Абалкин думал немного о другом; запустил руку в волосы Мафую и притянул его к себе так, что его губы оказались на уровне своих губ. И тут Ёдзо на собственной шкуре ощутил весь стыд Даниила, с которым тот пытался бороться, потому что, несмотря на очевидный страх, Абалкин совсем не мог противиться этому стремительному опьянению под руками японца. Совершенно потеряв контроль над своими губами, Дэн подался вперёд к Мафую и чуть прикусил зубами его нижнюю губу. Ёдзо как-то странно дернулся, и в это же время внизу живота Абалкина прошлась волна испепеляющей боли, которая мгновенно расширилась, заставляя его стонать прямо в губы напарнику. Ёдзо своё не терял: он мягко сжал Дэна бёдра и принялся нежно массировать их; большим пальцем надавил на выпирающее место — Дэн начал резко выдыхать воздух сквозь плотно сжатые зубы. Мафую ещё чувствовал на губах привкус чужой слюны, чувствовал на своей груди руки Абалкина, чувствовал, как его, в сущности, беззащитное мужское достоинство упирается ему в руку. Взгляд Дэниэля рассеянно блуждал по стенам комнаты, рот был открыт в немом стоне, руки сжимали ткань чужой футболки. Вокруг них царила тишина, кажется всё в мире исчезло, даже топот кошачьих лап в фойе растворился в дыхание друг друга. Настольная лампа на столе была их единственным источником света. Мафую взглянул на дверь; он сам её закрывал лично, но нужно было удостовериться, что она точно не открыта. Абалкин прикрыл глаза, напряжённо сведя плечи и сжав губы. Мафую придвинулся ближе к Дэну, его рука скользнула вверх; обхватив запястье Дэна своей ладонью, он поднял его руку к своему члену. Оттянув резинку трусов, спустил их с себя. — Сожми в руке и двигай, — тихо скомандовал он. Дэн послушно выполнил команду. Смотря снизу-вверх на чужое напряжённое мужское достоинство, он почти боялся его задеть — с непривычки… Но через некоторое время Дэн стал выдыхать и пальцы его разжались, он чуть расслабился и выпустил края своей футболки из ладони. Ёдзо запрокинул голову, судорожно вздохнул; в теле его явственно пробежала волна конвульсий. Уголки его губ приподнялись в улыбке. Из собственных мыслей его вырвал чей-то тихий стон; Мафую опустил взгляд. Впервые за все полгода, которые они дружат, он впервые видит такое беззаботное и возбужденное состояние друга. Мафую протянул руку и положил ладонь на член Абалкина, тёплый и влажный, вздрагивает под тканью вискозных шорт. Парень одним движением стянул с друга одежду; смазки, конечно, под рукой не было, поэтому пришлось довольствоваться собственной слюной. Впервые за всё время, они слились в коротком и не слишком сильном акте любви, состоящем из нежных и мелких движений по очереди. Они принялись в такт движениям друг друга; ласкать член друг друга. Волосы неприятно прилипли к коже, низ живота приятно тянет, по всему телу растекается волна истомы и забвения. Дэниэль глухо постанывал, иногда срываясь на скулеж. Сапфировое глаза сейчас были томными и мокрыми из-за пролитых слёз. Мафую накрыт рот друга рукой и приблизились губами к уху, прошептал: — Я даже и не знал, что у тебя может быть такой высокий и звонкий голос, — надавив указательным пальцем на уретру, продолжил он, —…постарайся чуточку тише, нас могут услышать. Сам говорил же: здесь тонкие стены. Самому Ёдзо было не свойственно стонать, как бы он не хотел, с кем бы он не был — всегда получались только вздохи. Даниил же в свою очередь всегда обладал громким и звонким голосом, и сдержать такой было очень сложно в любой ситуации. Особенно когда низ живота тянуло, от повторяющихся движений рукой, от спазмов и четкому попадаю по чувствительным зонам. Оба парня почти в унисон двигались. Этот своеобразный дуэт был приятен обоим. Но совершенно лишне было бы усугублять удовольствие, чем-то большим. Получалось восхитительно. Оба парня буквально излучали блаженство. Но говорить об этом вслух они не решались. Поэтому юноши решили остановиться на единственном стандартном способе — они молча использовали только руки. Это была самая приятная и медленная часть совокупления. «Медленная часть» возможно была только у Мафую, так как Дэниэль не торопился быстро двигать рукой, большее внимание заострял на определённых местах, например у основания члена. В свою очередь Ёдзо не жалел своего партнёра: резкие, грубоватые движения давали свои плоды — его тело как бы наливалось кровью, а дыхание становилось частым и напряженным. Мышцы живота тоже приятно напрягались, живот стал впалым. Казалось Ёдзо чётко знал, что нужно сделать, чтобы разогнать напряжение партнёра, и когда это происходило, он начинал действовать энергично, энергичнее, и иногда даже довольно жестко; указательным пальцем надавливает и круговыми движениями массирует головку полового органа. Оба парня прекрасно ощущали нарастающую власть рук друг над другом. Снова накрыв ладонью рот Дэна, чтобы заглушить предстоящий скулеж, Ёдзо уткнулся тому в плечо. Ещё несколько лёгких движений руки и оба парня почувствовали приятную дрожь и развивающуюся теплоту во всем теле. Тело Дэниэля тут же выгнулось в талии, а ладонь, до этого лежавшая на груди Ёдзо, сжимали футболку на его спину. Юноши одновременно кончили. Прошло несколько долгих мгновений, пока всё затихло. Теперь сквозь стены здания не доносилось ни звука. Мафую медленно опустился на кровать, при этом натянув на себя нижнее белье обратно, повернул голову на бок и пристально начал смотреть на своего уже точно близкого во всех смыслах друга. Поднял руку и провёл по волосам Дэна, осторожно расправляя их. Дэниэль шумно сглотнул и всё лежал в одном и том же положении, так как боялся испачкать только поменянное постельное. — С-салфетки на тумбе в первом там… да, — ещё дрожащим голосов произнёс Абалкин. Ёдзо кивнул и повернулся к прикроватной тумбе, открыл указанный ящичек и достал ещё не вскрытую коробку салфеток. После обратно повернулся к другу и посмотрел на него оценивающим взглядом. — Предлагаю тебе просто ещё раз сходить в душ.  — Может ещё свою помощь предложишь? — с лёгкой усмешкой ответил второй. — Если ты устал, то. — Не-е-е, просто сначала салфетками вытереть «это» на мне, а потом я быстро сполоснусь… — выдержав небольшую паузу, Дэн продолжил, — Хочешь об этом поговорить? — А ты? — Я очень хочу спать, думаю… — Тогда давай ляжем спать, — Мафую открыл коробку и достал из неё несколько белых салфеток. Потом осмотрел все пятна и убрал их салфетками, — Футболку оттирать безнадёжно, нужно в стирку. —  Да, да, я знаю, — закивал Абалкин, быстро стирая рукавом всё остальное с своего тела. После шустро встал на ноги, натянув шорты обратно на себя. Подошёл к шкафу и достал оттуда сменную одежду, почти идентичную той, что сейчас на нем. Всё это время Мафую внимательно следил за каждым его действием, все так же держа коробку с салфетками в своих руках. Уже было полчетвёртого ночи, а никто спать и не собирался. Абалкин, поймав на себе взгляд Мафую, кивнул и выключил настольную лампу, которая всё это время была включена. — Ложись первым, я через пятнадцать минут приду, — уверенно сказал Даниил. — Я тебя подожду, — поставив коробку на тумбу, Ёдзо поднял с пола одеяло и лёг на «свою половину» кровати, — Просто полежу. — Хорошо, — Даня напоследок взглянул на лучшего друга и открыл дверь. В комнату забежала кошка, гордо задрав хвост к верху. Лаура тихо помяукала, словно ругая парней за то, что дверь была закрыта. Прыгнула на рабочий стол и сразу же легла; притворилась спящей, чтобы её не выгнали, — Вот тебе и компания на эти пятнадцать минут… — Мне нравится такая компания, — со смехом произнёс Мафую, повернувшись лицо к кошке. — Спокойной тебе ночи. — Сладких снов.