everyday

      Чуя был на девяносто девять процентов уверен, что для Дазая их отношения, в которых насилие чередовалось с флиртом и упоительными поцелуями — всего лишь игра. Ну потому что Осаму постоянно искал весьма своеобразные и придурковатые развлечения, а это как раз подходило под оба описания. Накахара готов был спорить до последнего, что для Дазая их секс — всего лишь способ снять напряжение после тяжелой рутины мафиози, не больше. И наверняка Неполноценный расценивал рыжего напарника по команде всего-то как удобный вариант, ведь, чтобы заняться любовью с Чуей, не нужно было ехать через полгорода в один из борделей Коё. Чтобы заняться любовью с Чуей, нужно было всего-то многозначительно кивнуть в сторону какого-то укромного местечка — Накахара сам посылал докучающих подчиненных куда подальше и тащил напарника в сторону того самого угла с любой горизонтальной поверхностью.       Так вот, Чуя был на девяносто девять процентов уверен, что для Дазая все это несерьезно. Так, подростковые шалости и какой-никакой опыт.       И всего лишь на один процент лелеял надежду, что Осаму не пошлет его нахер, когда найдет вариант получше.       Все это началось так давно, что сейчас Чуя бы уже даже не вспомнил всех подробностей их неловкого первого поцелуя и такой же смущающей первой совместной ночи. Помнил только, что в те времена он сам же ни во что не ставил эти недоотношения с Дазаем и постоянно твердил, что бросит его, как только встретит умопомрачительную красавицу, которая наверняка влюбится в рыжего мафиози до беспамятства, ну и заживут они долго и счастливо.       Дазай смеялся, а Чуя на полном серьезе заявлял, что так оно и будет.       А потом все перевернулось с ног на голову, потому что спустя время той самой красавицей для повелителя гравитации стал Осаму — не такой уж и умопомрачительный, раздражающий каждым своим словом, еще и тронутый в придачу.       Хреновый у тебя, Чуя, вкус, оказывается.       И тогда уже вместо того, чтобы с издевкой присвистывать проходящим мимо дамам в попытке вызвать столь забавную ревность напарника, Накахара сам нервно кусал губы, когда видел в пределах личного пространства Дазая различных барышень.       Винил себя в глупости и опрометчивости (ну потому что как вообще можно влюбиться в чертового Осаму?), но после многочисленных неудачных попыток отрицания очевидного смириться со своими чувствами все же пришлось.       Поэтому, как бы ни огрызался на Неполноценного и как бы ни проклинал его при посторонних, наедине Чуя, стоило только Дазаю руку протянуть, сам же послушно вжимался в чужую ладонь щекой и блаженно глаза прикрывал, наслаждаясь теплыми прикосновениями. Сам тянулся за поцелуями — ранее резкими и жадными, теперь же нежными и трепетными — и хранил в душе ту самую почти что обреченную надежду на то, что когда-то услышит три заветных слова от Осаму.       Секс с Дазаем давно уже перестал казаться чем-то постыдным и смущающим, хотя рассказать об этому кому-то Чуя, наверное, никогда не решится. Секс с Дазаем стал неотъемлемой частью жизни Двойного Черного, своеобразным бонусом к вечным перестрелкам и влекущей опасности. За пару лет шатен успел выучить абсолютно все слабые места Накахары, а тот, в свою очередь, знал, что нужно сделать, чтобы добиться сладких стонов Осаму. И, казалось бы, все это могло бы продолжаться вечность: непрерывная ругань днем и заветная близость ночью. По крайней мере, Чую такой вариант вполне устраивал. Вот только... все ведь когда-то заканчивается.       — Разрешишь сегодня у тебя остаться? — пытаясь отдышаться, спросил Дазай. Потянулся рукой к лежащему рядом напарнику и с легкой улыбкой заправил пару выбившихся прядей, которые теперь к раскрасневшемуся лицу липли, за ухо.       Чуя пару секунд не отвечал. Так и не открывая глаз, перевернулся на бок, поворачиваясь к Осаму, и придвинулся чуть ближе, чтобы тот как обычно обнял его и поцеловал в рыжую макушку. В груди жгло, дыхание стало тяжелым, а по телу растекалась приятная усталость. Толку Дазаю спрашивать подобное, если он знает, что сейчас Накахара не то, что за дверь напарника выставить, а подняться даже не сможет. После того-то, как шатен выжал из него буквально все жизненные силы.       Но даже так, даже когда Осаму уже обнял напарника одной рукой и с нежностью провел ладонью по искусанной чужой спине, Чуя все равно заворчал с недовольством:       — Какого хрена? У тебя своего дома, что ли, нет?       — Ну Чуя, — хохотнул Неполноценный. — Тебе же тоже нравится засыпать рядом со мной.       — Да черта с два! — нагло соврал рыжий.       Пару секунд они лежали молча, все еще пытаясь выровнять дыхание, и просто прикасались друг к другу. Дазай продолжал кончиками пальцев очерчивать яркие засосы на плечах Накахары, а тот, в свою очередь, еще сильнее прижимался к напарнику, терся щекой о чужую грудь и чуть ли не скулил от удовольствия, когда Осаму проводил рукой по чувствительным бокам.       То, что Дазай получил добро на ночевку, само собой разумелось.       — Эй, Чуя, — вдруг раздался голос Неполноценного, неожиданно серьезный, и рыжий мафиози все же нашел в себе силы наконец-то разлепить глаза и поднять взгляд на вдруг ни с того ни с сего помрачневшего напарника.       Повелитель гравитации не имел ни малейшего понятия, что заставило шатена вдруг пережить такой скачок настроения, но всего через секунду хохотнул совсем тихо, когда услышал следующее:       — Ты ведь знаешь, что если осмелишься сделать нечто подобное с кем-то другим, я прикончу этого несчастного на месте?       — Осаму, зачем мне заниматься этим с другими? — с искренним непониманием засмеялся Накахара, но тут же язык прикусил. Черт, было близко.       Признаваться в своих чувствах Дазаю в планы Чуи никаким образом не входило.       Вот только...       — Что? Это можно расценивать, как клятву верности? — после секундного замешательства коварно протянул Осаму, и рыжий почувствовал, как к щекам резко кровь прилила.       — Заткнись! — шикнул тут же со злостью и снова носом уткнулся в грудь напарника, лишь бы только Дазай не видел его смущения.       — Чу-у-уя! Это ты так встречаться предлагаешь? — словно бы издеваясь, радостно воскликнул парень, будто не изнывал от изнеможения еще секунду назад. И мафиози почувствовал, что в тот же момент готов был провалиться под землю.       — Нет! Все, достал!       Дазай нахмурился задумчиво, когда Чуя вдруг резко оттолкнул его и развернулся, садясь на край кровати. Ворчал что-то недовольно и всеми силами старался спрятать покрасневшее лицо, вот только без толку, потому что Осаму чувствовал его смущение словно бы интуитивно.       — Да, ты прав, — хмыкнул шатен. Накахара хотел было с кровати подняться (лишь бы ноги не подвели), чтобы закрыться на какое-то время в ванной и в порядок себя привести, вот только Дазай шустро схватил за запястье и утянул обратно в постель. — Все эти свидания, романтика... это не про нас.       Чуя цыкнул в ответ.       — Давай тогда пропустим эту часть и перейдем к следующей?       — А?       — Выйдешь за меня?       Рыжий замер ошарашенно, словно только что Дазай сказал самую нелепую вещь, которую вообще мог сказать. Хотя... была в этом доля правды. Обернулся почти что механически, наплевав на раскрасневшиеся щеки, и неверящим взглядом уставился на едва ли заметную ухмылку Неполноценного.       — Что?.. — даже не думая, переспросил рыжий, но еще перед тем, как Осаму успел повторить свой вопрос, Чуя ответил: — Я согласен.       Так вот, Чуя был на девяносто девять процентов уверен, что для Дазая все это несерьезно.       Но победил тот самый один-единственный и почти что невозможный процент, который твердил одну до безумия простую истину:       Да, Чуя, Дазай тоже любит тебя.