everyday

      Воздух в подвале затхлый. Такое чувство, словно бы отсюда если не каждый, то через день выносят трупы в черных мешках и после закапывают где-то на задворках города. Ну или под слоем бетона хоронят — по крайней мере, мафия со своими жертвами обходилась именно так. Кстати, если уж зашел разговор, то и темница для пленных у мафии была порядком получше. По крайней мере, в ней не воняло гнилью и сыростью, ведь на цепь Мори сажал только исключительно важных и полезных для организации персон (остальных просто убивали без лишних разбирательств), о комфорте которых грех не заморочиться. А тут…       Дазай хмыкнул разочарованно, когда его с силой толкнули на проржавевший стул.       Никакой заботы о заключенных, кошмар.       — Вот сейчас и посмотрим, что из себя на самом деле представляет Бессердечный Пес, — кинул один из палачей, и Дазай невольно усмехнулся.       — Вы меня с кем-то путаете, уважаемые. Я всего лишь обычный детектив.       — Ага. Как же, расскажешь.       Долго спокойные беззаботные деньки в Йокогаме продолжаться не могли. Все равно рано или поздно находился кто-то, угрожавший миру, и тогда за дело брались Детективное Агентство на пару с Портовой Мафией. На этот раз нарушить покой осмелилась довольно серьезная организация из соседнего города, что проигнорированным быть просто не могло.       Дазай не сомневался, что разделаться с врагами будет несложно, пусть в их рядах и затаились несколько действительно сильных эсперов. А вот разделаться без лишних жертв — вот это уже задачка посложнее. Даже учитывая то, что у Анго получилось раздобыть информацию о том, когда и куда именно планируется вражеская атака, разобраться, не вовлекая гражданских, казалось миссией непосильной. Тогда Дазай предположил, что разумнее всего будет попросту атаковать первыми: пусть битва выдастся сложнее, зато Йокогама останется невредима, а это было главным приоритетом для Агентства. Фукудзава идею подчиненного поддержал, вот только глава Портовой Мафии отправлять своих людей прямо в лапы врага и идти на неоправданно высокий риск был не готов.       Ни сам Дазай, ни глава детективного бюро переубедить Огая не смогли. Ну потому что, пусть между Агентством и Портовой Мафией и висело негласное перемирие, особого доверия организации друг к другу не испытывали. И вот тут-то начались сложности: идти в одиночку в логово врагов для детективов казалось самоубийством, на поддержку мафии рассчитывать было нельзя, а если оставить все, как есть, то уже через пару дней на севере Йокогамы воцарится настоящий хаос.       Ну вот Дазай и придумал очередной гениальный план, как выкрутиться, чтобы и город спасти, и Агентство под удар не подставить.       Итак, пункт первый: попасть в плен.       — А это обязательно? — жалобно протянул Неполноценный, когда на руках, заведенных за спину, защелкнулись наручники. — Совсем неудобно, еще и плечи ноют потом. Я один против вас троих… да и дверь закрыта, куда мне бежать?       — Закрой свой рот, — рыкнул один из палачей. — Говорить будешь только тогда, когда мы задаем вопросы. Если, разумеется, нет зубов лишних.       Дазай выдохнул тяжело и откинулся на спинку стула. На что только не пойдешь ради спасения города.       — А что, собственно, знать хотите? — со скукой протянул шатен. — Способности одаренных? Их слабости?       — Расположение главных штабов Портовой Мафии и Вооруженного Агентства, — ответил другой мужчина, придвигая поближе к Осаму металлический стол. А после начал раскладывать на нем приспособления для пыток. Видимо, похитители ожидали, что так просто Неполноценный не заговорит, потому что приготовили целый арсенал для того, чтобы получить нужную информацию.       Может, на кого-то другого все эти тиски, зажимы и иглы произвели бы такое впечатление, что бедняга выложил бы все, и пытать не пришлось. Но у Дазая, который завидел горстку игрушек для узников, только глаза засверкали. Шатен даже присвистнул невольно и тут же мысленно пожалел, что еще минуту назад ругал местную пыточную. Потому что изобилие орудий для истязаний заключенных восхищало даже его.       — Вау, эта штука, чтобы глаза выковыривать? — воодушевленно ахнул Осаму, за что тут же получил парочку странных взглядов со стороны своих надзирателей. — Когда еще в мафии был, безумно хотел такую к себе в коллекцию. Но Мори-сан уж слишком добрый к пленным… — разочарованно вздохнул детектив.       Мужчины переглянусь между собой, лишь плечами пожав. Жалобы Дазая на прошлое начальство были успешно проигнорированы, но молча отсиживаться шатен все равно не собирался.       — Мне даже интересно, — задумчиво протянул Неполноценный, — если вы меня все же убьете, Чуя сильно ругаться будет? Это ведь не считается суицидом, так что все нормально. А с другой стороны… это же Чуя, он всегда найдет, к чему придраться. Серьезно, когда-то я пулю словил, и он подумал, что это я специально, представляете? Вот же прилетело тогда…       — Да заткнись наконец-то, — не выдержав, цыкнул один из смотрителей и, припугнуть пытаясь, потянулся рукой к одному из ножей, вот только Дазай вместо того, чтобы напрячься, только широко улыбнулся и прямо-таки засветился от счастья.       — О-о-о! А с чего начинать будем? Я всегда советую для начала ногти вырвать. Ну, знаете… это довольно легко, да и обычно после первого же пальца пленные все и выкладывают.       Вполне вероятно, Осаму и правда хотел услышать пару комментариев по поводу своей идеи. Разделяют ли мнение схватившие его мучители, ну или у них имеется вариант получше. Просто мало с кем вообще о пытках поговорить можно, а тут, вроде как, и компания имеется, и обстановка воодушевляющая.       Но вместо одобрительных кивков или скептических замечаний Дазая ждало лишь искреннее непонимание его надзирателей и явное удивление. Потому что обычно пленные вроде как пощаду вымаливают или пугаются до слез, но уж точно не… это.       — Вы что, — не сдержал детектив колкого смешка, — никогда ногти не вырывали? Нет, нет, так не пойдет. Хотите научу?       — Ты больной, что ли? — перебив шатена, вскинул брови один из мужчин.       Но только Дазай хотел было возмутиться, мол, их тут делу учишь, а они еще и ядом плюются, как кто-то извне с силой толкнул тяжелую металлическую дверь, ломая нахрен все замки и срывая ту с массивных петель.       — Ага, — послышался раздраженный грубый голос. — Больной — не то слово.       В считанные мгновения в комнате развернулся настоящий хаос. С криками о том, что на базу проник враг, все трое палачей мигом выхватили пистолеты и начали стрелять в появившегося на пороге рыжеволосого мафиози. Вот только ни одна пуля Чую так и не достала: все они замерли в шаге от Накахары, зависнув прямо в воздухе. И в то время, как похитители Дазая, истратив все патроны, могли только рты ошарашенно открывать, сам Осаму довольно усмехался, не сводя восторженного взгляда со своего спасителя.       — К-как ты сюда попал?! — наконец-то взяв себя в руки, рыкнул один из мужчин. — Наши люди!..       — Да сдохли, сдохли все, — цыкнул повелитель гравитации. А затем выдохнул все с тем же раздражением и зашагал вглубь комнаты вдоль стены. Не обращая внимания на всеобщее замешательство, сел на один из стульев сбоку и, закинув ногу на ногу, едва ли заметно кивнул: — Вы это… продолжайте, продолжайте. Извините, что прервал.       На этот раз вместе со своими надзирателями оцепенел и Дазай. Моргнул удивленно пару раз, глядя прямо в глаза супругу, а затем выплюнул с претензией:       — В смысле?! Ты охренел?       — Какой-то у вас пленный буйный, — словно бы не обращая на Осаму никакого внимания, Чуя снова повернулся к смотрителям темницы. — Я бы на вашем месте ему кляп в рот засунул или еще чего так…       — Чуя!       — Я серьезно, вас не раздражает его визг?       Бедные сотрудники вражеской организации терялись в догадках, что вообще за вакханалия здесь творится, и могли только обмениваться растерянными взглядами. Сперва пленный, который дает советы о том, как его пытать нужно, а затем его спаситель, цель которого, кажется, вовсе не спасение.       И только один из мужчин все же осмелился спросить, какого хрена здесь творится, как Чуя вдруг ни с того ни с сего резко подскочил со своего места и решительным шагом направился прямо к Неполноценному, ворча что-то себе под нос. Обошел стул, а потом с глухим недовольным рыком выхватил у Дазая зажатую меж пальцев отмычку. И наручник, уже расстегнутый, на место вернул.       — Ну вы серьезно, товарищи? — проигнорировав возмущенное «эй!» Осаму, выдохнул рыжий. — Вы его даже не проверили? Этому трюку уже лет триста. Если вы даже это не заметили, то как у вас вообще получилось…       На секунду Чуя замер.       А Дазай не смог сдержать ехидного смешка, ну потому что наконец-то рыжий все понял.       Пункт второй гениального плана по спасению Йокогамы: дождаться, пока за тобой придет Чуя и разнесет всех в пух и прах.       — А-а-а!.. — протянул Накахара, уже даже без явного удивления. — Ясно. Ты позволил им себя схватить, чтобы я спас тебя. Ебаная ты принцесса, Дазай!       — Я знал, что ты ослушаешься приказа Мори, если я буду в опасности, — чуть ли не пропел Неполноценный и руками дернул, так и намекая супругу, чтобы тот все же не поленился освободить его.       Вот только Чуя лишь глаза закатил и выдохнул устало, всем своим видом показывая, как же его задолбали хитроумные планы и треклятые манипуляции Осаму.       — Твои действия очень легко предугадать, Чу-Чу.       Взгляд рыжего все же зацепился за кляп, лежащий на все том же столе с пыточными принадлежностями, и мафиози, скрипя от гнева зубами, посомневавшись секунды с две, все же не сдержался. Кипя от злости, надавил Дазаю на челюсть, заставляя рот открыть, и, даже не обращая внимания на протестующие возгласы, надел на того кляп, ловко застегнув ремешок на затылке.       Теперь злым был не только Чуя. Взгляд Осаму словно бы молнии метал и был не менее яростным.       Потому что совсем не этого ожидаешь, когда тебя спасает возлюбленный.       — Ну так, — цыкнул Накахара, вновь обернувшись к врагам Йокогамы, которые все так и стояли, даже с места не сдвинувшись, — пытать будете?       Ответа не последовало. Палачи только смотрели на рыжего мафиози растерянно, пытаясь понять, шутка ли это. Ну потому что какого хрена?       А Чуя, и без того злой, тупость от подчиненных терпеть не привык. От врагов — так подавно.       Пока Неполноценный отчаянно что-то мычал, пытаясь выплюнуть кляп, Накахара лишь выдохнул устало и рукой махнул, отправляя вражеских бойцов в полет. Впрочем, силу Чуя особо не сдерживал, так что хватило одного удара, чтобы все трое, ударившись о стену, упали без сознания.       Дазай снова простонал что-то неразборчиво.       Кое-как его супруг смог разобрать что-то похожее на «я был неправ», вот только одного «прости» не хватит, чтобы утихомирить гнев Чуи.       — Правильно говорят: хочешь сделать — сделай сам, — хмыкнул рыжий.       Когда мафиози скинул свой плащ и небрежно швырнул его на стоящий рядом свободный стул, Осаму наконец-то затих и шумно сглотнул. Потому что ничего хорошего, когда Чуя злой до чертиков, а сам Дазай полностью беззащитный, ждать не стоит.       — И так, — вскинул брови повелитель гравитации, подходя все к тому же металлическому столу. — Что у нас тут интересного?

***

      Снаружи Ацуши с Куникидой как раз разделались с последними террористами. Остальные члены бюро тоже справились со своими задачами и по очереди прибывали в точку сбора. Не было видно только Дазая вместе с Чуей, который часом ранее ворвался в самый разгар битвы и, услышав, что Осаму, скорее всего, заперт в подвале, рванул в здание, мол, «спасение задницы этого идиота беру на себя!». Накаджима уже переживать было начал за судьбу наставника и его супруга, а потому, получив разрешение Куникиды, отправился внутрь вражеской базы в качестве подмоги.       Мало ли, может, Накахара и правда нарвался на сильного эспера и до сих пор не может одолеть его.       О своем решении Ацуши, наверное, будет жалеть всю жизнь.       Ну потому что после того, как заглянул в пыточную, массивная дверь которой с какого-то хрена была выбита, Накаджима точно получил психологическую травму. Эх, жаль, в Агентстве нет одаренного, которой мог бы стирать воспоминания.       В общем, смотреть Дазай-сану в глаза Ацуши после случившегося, наверное, больше не решится.       Чуе-сану, кстати, тоже.