Ближе чем звезды

Земфира Она больше не появлялась. Наигралась в интерес, который зрелой женщине не по плечу. В зоне «фанатиков» всегда молодые, коротко остриженные гончие или восторженные и ломкие «поэтессы». Они отлично друг друга находят и наверно, так должно быть. Ее злило быть девичьим глашатаем, но против нутра не попрешь. Пишется. Где-то внутри проходила борьба беспощадной логики и поскуливающего желания ввязаться в очередную авантюру. Ум куда ценнее и надежнее красоты. Уж не доказательство ли тому, очаровательные модели в руках семидесятилетних хозяев. Но себе можно было признаться, с некоторого времени певица искала в толпе яркую, немного горбящуюся фигуру. Эти невообразимого цвета костюмы были видны со сцены как флаги отдельного государства. Когда Рената была без косметики, ее можно было принять за моложавую и обеспокоенную мать какой-либо малолетней поклонницы. Она щурилась по сторонам и выискивала кого-то (вероятно, её) глазами. Вокруг всегда крутились суетливые фигуры, высоченная помощница (может все-таки телохранительница) или субтильные мальчики (может все-таки натуралы). Постучала по деревянной столешнице. Пальцы автоматически выдали новый мотив. Набрала номер наизусть, какая память. - Здравствуй, бывшая. Как твои дела? На том конце хмыкнули. - Чтобы это стало тебе интересно, понадобилось разбить мне сердце и выждать пять лет? - Не прибедняйся, ты совратила девочку из провинции. И теперь она поет грустные песни о несостоятельной женской любви. Обоюдно облегченно засмеялись. - Только по вот этому я скучаю. Ладно, говори, чего ты хочешь, чудовище? - Того, что дороже денег? - Сдаюсь! - Умной женщиной её только называют. Информация. Что с той Богиней, помнишь, ты мне засватала на фильм? - А что с Литвиновой? Жива богиня и пьет как здоровая, послезавтра к ней на премьеру новую идем с Костей. - Закрытая премьера? А можешь мне пригласительный билет достать, только без помпезности. Хочу тихо и мирно вкусить радостей кинематографа. Слишком догадливо присвистнула. Захотелось поморщиться от досады. - Ну не думала… - И не думай. Привет Косте и билет на почту пришли, пожалуйста. Пока! Положила трубку, немного вздохнув. Коротко стриженная когда-то блондинка сумела-таки остаться маленькой, но жгучей каплей ностальгии. Есть люди, с которыми абсолютно бы точно могло… Но не в этой жизни. В следующей. Когда карты лягут как надо. Сейчас бы бахнуть какую-нибудь лирическую. Благо инструменты все дома и можно играть всю ночь. Почта поведала о входящем, надо только придумать, как пробраться в здание инкогнито. new day Зашла последней, когда отработали все папарацци и раскланялись актеры. Прошмыгнула практически между знакомцами, полуслепыми от света софитов. Заприметила сначала экс. Такие непривычные локоны и платье в пол, и муж к платью, и довольно-сытое спокойствие волнами. А всего каких-то пять лет. Быстрых как автоматная пуля лет. Пьяные и хохочущие, зацелованные до боли в губах и под чем-то добытым. Как будто решили разом все удовольствия жизни вкусить и непременно завтра не дождаться. И не проснуться, будто не жалко было не проснуться. Потому что вчера было лучшим. Вчера брали города, ласкали друг друга под адреналином и пили и пели и (ха-ха) выли на луну. Потому что можно. На сцене раздался ни с чем несравнимый голос. Совершенно странные интонации и мысли «из космоса», улыбка тут же поползла вверх и мысли о бывшей зазнобе отправились в заполненные хламом чертоги. Литвинова на сцене выглядела слегка неуверенной, забывала, кажется, ранее написанную речь и хмурилась этому. Пьяна? Бывает, сделаешь или ляпнешь такое, что совершенно потом не укладывается. Но раз оно делается, значит кому-то нужно. Она встала солдатом, сбросив капюшон со своего седьмого, неприметного ряда. Громкие одинокие аплодисменты и ее звучный, узнаваемый многими голос. - Браво, Рената! Рядом сидящие заулыбались, кто-то подхватил свистом, наращивая звуки восторга. А они оказались… В повороте исполнения. Литвинова смотрела прямо в глаза и будто даже не удивилась, кивнув интимно и в меру признательно. Осветитель решил получить Оскар - так удачно выхватил ее на сцене. Тонкая, обманчиво ломкая и неимоверно красивая. Во всем своем дурацком образе, слипшемся с самым ее естеством. Кажется пропала. Певица села на свое место и будто погрустнела. Зал окунулся в темноту, ознаменовав начало шедевра. Рядом сидящие люди косились украдкой, но уходить Земфира не стала. Надо было подумать. Хорошо подумать над тем, что блядь происходит.