Ближе чем звезды

— А любовь? — Иллюзия. — А религия? — Распространённый суррогат веры. — Вы скептик. — Ничуть! Ведь скептицизм — начало веры. — Да кто же вы? — Определить — значит ограничить. — Ну, дайте мне хоть нить!.. — Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.

Рената - Надо уметь проигрывать, - женщина сказала это одними губами, стоя в отдалении от сцены. Какие рваные, некрасивые движения, такие не пошли бы никому кроме нее. А ей. А на нее она смотрит как на Жанну д'Арк, занесшую тощую ногу над разгорающимся костром. Богатое воображение уносило куда-то в остроги Франции, в нос будто ударил запах гнилой соломы. Чей-то взгляд вытянул из мира разбушевавшихся фантазий. Она смотрела ровно на нее. Зелеными, едкими глазами, когда они не улыбались – были грустными. Когда улыбались – печальными. Знать бы разницу. Но она улетала из-под восприятия, просилась на бумагу… Рената была готова повернуться и искать ноутбук, так хотелось расковырять это новое или хорошо забытое ощущение. Дело пахло стопроцентным шедевром. Но они, конечно, стояли и смотрели друг другу в глаза, пропустив целую строчку из песни. Музыканты подумали о забывчивости солистки, закрутив витиеватый отыгрыш. Тяжело зазвенела тарелка ударника, уйдя в неожиданное соло. Певица вздрогнула, растерянно улыбнулась уже в зал. Голос зазвенел абсолютно чисто, высоко и… трагично? Может эта мажорная по сути песенка с парой совершенно жаргонных фраз, звучать как откровение. Как что-то личное, сказанное тебе пьяным и в доску своим товарищем? Блондинка оглянулась по сторонам, фиксируя лица режиссерским. Кивнула сама себе. Может. Земфира Сердце пропустило удар. И еще. И еще один кажется. Она не любила глянцево красивых людей. В них редко было что-то глубокое. У певицы хорошая память и сегодня трусящие перед ней красавицы, вчера обсуждали какую-то-страшненькую-Рамазанову. Не то чтобы это подрывало ее нескончаемую веру в себя, но где-то глубоко осталась одна из сотен зарубок недоверия. Я лучше их всех, умнее-выше-сильнее. Красота Ренаты откуда-то из кино. Позаимствованный образ, так удачно легший на талантливую натуру. В ее талант она верила. Дурак дурака… Засмотрелась на припеве, как потерявший голову подросток. Щеки вспыхнули, актриса шептала что-то губами и казалось, смотрела сквозь. Порчу что ли насылала, ведьма? Хотя скорее приворот, от нее не скрылось это осязаемое внимание к собственной персоне. Богиня. Как лестно и так неудобно… Она уже подвела одну такую. Разрушила дерьмовый брак двух неподходящих друг другу людей и хрен бы с ними… Но девочка, та девочка что стала разменной монетой в их амбициях. Задела ли она ее или прошла по касательной? Как было страшно и как не высказано. Растворилась и уверяла себя, что и без-меня-бы-все-пошло-ко-дну. Эти корабли такие хлипкие, на чем только держатся. Закрыла глаза и запела так, будто это не корпоратив владельцев газа-нефти-мяса, а ее личная исповедальня. Мысленно держала место актрисы в памяти, балансируя между желанием еще разок взглянуть и повернуться спиной. Поддалась, но той уже не было. Ох уж эти недомолвки. Рената Писалось хорошо, неразделенная история питательна не хуже гематогена. Есть в этом свой мазохизм, женщина сорока (с чем-то, но кто считает) лет, глядящая на сцену с почти фанатичным интересом. Жадно выхватывая какие-то движения и взгляды, неконтролируемые и совершенно неожиданно сексуальные. Она могла очаровываться десять раз на дню. Длинноногими юношами, смешливыми коллегами или бойкими танцовщицами театра. Но все это было так… вздыхательно, поверхностно и без подоплеки. Удивительно, но жажды страсти не было в ней даже в молодости. Такая холодная и такая несчастная… Рената вспомнила себя в 20 и подумала, что не хотела бы возвращаться туда. И домой. Вот бы Леонид завел себе любовницу. И из чувства вины оплатил ей фильм, который только зачинался в голове, обрастая деталями в ворде. Там она завуалировала образ певицы, главный герой будет молодым и несчастным. С горящим взором и нестерпимым желанием петь. Погибнет конечно, едва перешагнув начало. Земфира Любимое и охраняемое состояние покоя утекало сквозь пальцы. Взяла телефон, чтобы набрать номер Маши. Выругала себя, сволочь-звезда… Она не сдала тебя журналистам, фанатам из сообщества, подружкам по работе. Не просила билетов и неслась со своей окраины по первому зову. Бульончики эти из (блядь) неамериканских кур. Чем ей не угодили американцы? Звать девушку теперь, на замену той. Чьи губы хотелось бы попробовать на вкус, раздев и подмяв под себя такое идеальное тело. Хотя черт с ним, с телом. Эта постельная суета давно перестала быть одержимостью, в случае с актрисой это лишь предлог. Она бы хотела, чтобы эти глаза также лучисто смотрели на нее в тишине спальни и… пыталась подобрать слово и не могла. Мягкий кошачий взгляд был таким добрым и безопасным, что ей хотелось выхватить его в серой толпе и притащить домой. Только вот Рената не рыбка, она не останется с ней в трехкомнатной тишине. Задолбают звонками мужья, любовницы, дети и коты… - Зачем нам коты? – спросила она у рыбок. Те активно согласились, что коты совсем ни к чему.