Ближе чем звезды

Z - И какая она? Блондинка приподняла бровь. - Ты знаешь Литвинову дольше меня. - Ты меня поняла… - Иди к черту - Земфира засмеялась, отвернувшись и провожая взглядом хмурых (похожих) прохожих. - В тебе так много провинциальной скромности, Земфира! - Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы, пионеры, — дети рабочих… - пропела тонким, удавшимся голосом. Ухмыльнулась тому, что сейчас-то взяла нужную. - Раз ты отказываешься удовлетворить мое любопытство, удовлетвори «барыжный» интерес - выступи на «Нашествии». - Ты и туда вписалась… - Разыграетесь перед туром. И не делай такое лицо как будто я зову тебя в шашлычную… Земфира отмахнулась. Настя улыбнулась счастливо, впихнув в дружескую встречу удачную сделку и заполучив настоящую звезду к августовскому аду. На прощанье скользнула губами по щеке, на секунду дольше и теплее разумного. Настя. Зачем же ты звонишь, Z. Настя курила перед входом в кафе, хотя можно было вольготно расположиться в знакомом интерьере. У блондинки не дрожали руки и мысли, она не любила больше певицу так. Да и певицу никогда не любила. Признавала талант. Но любила тогда – девочку с горящими зелеными факелами, крепкую и упругую как молодое деревце. Никто не знает. Даже она сама не знала, что уйти будет так тяжело. Они не справлялись с ее разводом и мужем, друзьями, ответственностью, общим бытом, характером и звездной болезнью. Их жизнь разлеталась на части - тонула в желании и невозможности помочь… Настя понимала, что никогда не распрощается с памятью о той Земфире, может тщеславие – знать, как они любили друг друга. Знать, что это прошлое нет-нет, да и проскользнет тенью в глазах напротив. Пусть сейчас мысли Z принадлежали шикарной актрисе. Настя промолчит о том, как Богиня смотрела на нее в квартире. Из-под опущенных век выглянули чертики, скользнув и обдав неуместным пламенем. Казалось бы мелочь – кто безгрешен. Но выходя и сердечно попрощавшись, Настя вздохнула. Моя девочка, ты намучаешься с ней не меньше, чем она с тобой. Но кто здесь может кому-то помочь. Блондинка сбросила мысли вместе с последним пеплом, забегая в модное столичное кафе с лучезарной улыбкой. R Актриса лежала в кровати. Настоящий праздник – подарки от самых-самых. Ренату любили за стиль и безумство, представляя, что именно таким женщинам нужно дарить бриллианты. Грех жаловаться. Камни действительно были, кто-то сердечно просил принять колье безо всяких (у него итак жена, секретарша и три любовницы). Мужчине хотелось как в кино. На кино гарем не тянул, вернее это был бы совсем другой синематограф. Зеленый камень блеснул одиноко - фаворит. Земфира оставалась далекой, шаг вперед – два назад. Тем не менее, Литвинова не была глупой, понимая, как выглядит в глазах певицы. - Плохая жена, отвратительная мать, - на последнее сама же покачала головой. Ее дочь всегда будет окружена коконом абсолютной любви. В ванной выключилась вода. Леонид сегодня крутится с энтузиазмом, которого не хотелось. Оперировать к головной боли становилось даже неловко, легче оперировать к верному другу – дорогому шампанскому. Мысли все равно уже в завтра. Не забыть слова в театре и купить поесть певице. Хоть бы у нее было хорошее настроение, Z совершенно невозможна в хандре. Z Все теоретические и амбициозные приготовления закончены. Оставалось ждать – что же пойдет не так. Всегда что-то шло, в большей или меньшей степени. Сорвется с крючка город, не выдержит помост, сгорит техника или какой-то мэр решит дать бой неугодной артистке. Рената пишет пространные сообщения. Зовет в театр – премьера. Ей – нельзя, журналисты будто чуют горячее. Почему Литвиновой все равно известно одному Богу. То ли ей и правда наплевать на желтые страницы, то ли реклама прибавляет подписчиков. Ее фанаты плотно обосновались в социальных сетях артистки, после двух-трех общих фото. Наконец телефон зазвонил, она и не думала что ждала. Оказывается – ждала, почти подбежав к двери. - Привет. - Привет. Помоги, пожалуйста, вот. Это из буфета театра – видела бы ты, как на меня смотрели! Литвинова с едой. На вынос! Земфира засмеялась. - Господи. Я же пошутила. Рената пожала плечами. - Есть-то что-то надо. - Духовной пищи не хватило? - Нет. Я отвратительно играла – забыла слова. За что меня только терпят. Вот ты, за что? Земфира закрыла дверь и подтолкнула блондинку к кухне, по пути поджигая сигарету. - Мы не за что – мы вопреки. - То-то и оно, - вдруг повеселев, отозвалась актриса, на этот раз, выскальзывая из высоких шпилек, - как же хорошо… R Маленькие бутерброды идеально расползались по кухне. Открытая бутылка с вином и вдруг довольная Земфира. О причинах лучше не задумываться – ловя настроение на широком подоконнике и рассматривая вместе прохожих на набережной. - Там не хватает видеоряда. Масштабного за тобой, ты меня не слушаешь, а я – режиссер, я – вижу, - Рената надула губы. - Может ты и права – я только слышу, но мыслей у меня никаких. - Я все сделаю. Не смейся, это будет прекрасно! - Я – верю. Но до тура надо успеть смонтировать, это не кино. Подготовить сцену, привезти оборудование, прорепетировать. - Я поеду с тобой! – порыв заставил Ренату задуматься, мысленно сверяясь с ежедневником (с которым дружила исключительно Наташа), - несколько городов, конечно, попущу из-за театра, но на остальных буду. Земфира с сомнением посмотрела на актрису, проглотив все вопросы и пожав плечами. На самом деле – ей бы хотелось.