The Unforgiven

      Нет ничего. Лишь теплая первобытная тьма. В ней бродит твоё сознание; оно не тяжелее зернышка солода. Всё. Тебе не нужно ничего делать.

      Никогда.

- Вообще совсем никогда? - голос раздавался как-то отдалённо, будто эхо, пришедшее откуда-то издалека.

      Вообще совсем никогда, детка!

- Ну, тогда буду не существовать дальше.

Проходит запредельное количество времени. Оно полностью лишено времени. Оно полностью лишено страданий. В нём нет бывших друзей, бывшей любви и родителей.

- Шикарно, - отвечает то же эхо, - наконец-то.

      Более чем.

- Ещё, ещё давай!

Лови, братишка! Ничто фаршированное ничем с приправой из ничего!

- Люблю ничто.

Знаю, Холод... знаю...

- А плесни-ка ещё чуток сладкого забытия!

Чуток сладкого забытия - прошу. Легкого пути....

- Полетели!

Давай. Ночной полёт в королевство Ебись-оно!

- Путёвку в оба конца до Тишины, пожалуйста!

Не желаете улучшить до *путёвки в один конец*?

      Проходит какое-то количество времени, что тянется как бесконечность. Что-то... Что-то не так. Так не должно быть. - Нет, стой! Мне нужно не это, мне нужно унижаться и страдать.

Правда?

Или нет?

- Что за наивный вопрос - конечно же нет. Хочу плыть по чернильным волнам до конца вечности!

Песнь смерти сладка, бесконечна... Но что это?

Где-то в воспалённом, опухшем драконьем мясе вокруг тебя - *ощущение*!

Твоё сознание липнет к нему, как муха к меду.

Заводится, тарахтит обремененная конечностями машина боли и унизительных страданий.

Она жаждет идти по ледяной пустыне.

Страдать.

Тосковать.

      Или... Это всё же точно не то, что хочется? Как-то... не так. Ведь страдания вполне можно пережить, стоит лишь думать, что я выдержу. Я смогу! - Нет. Я не боюсь. У меня всё получится!

Изо рта твоего разит мерзкими травами.

За вонью приходит *чудовищная* головная боль.

- Великий Ледяной Дракон... Что это такое?!

Твой череп пронзает огненная полоса, принуждая открыть глаза.

Это звук.

Адский горн.

      Что-то происходит. Чернейшая тьма сменяется светом, что постепенно начало озарять всё. Что всё это было? Что... всё это значит?       Где-то раздался гонг. Его звон эхом разносится по округе. Видно голубое красивое небо с белыми перистыми облаками. Слышно чириканье птичек. Звучит чей-то обеспокоенный голос.       Голова адски болит, но приходится превозмогать боль и посмотреть, что происходит. Зелёное полотно травы предстаёт взору, но всё плывёт.       "Голова адски болит. Что случилось?"       Посмотрев на источники звука, стало видно огромные очертания горы. Ах да, это же академия. Совсем близко видно несколько силуэтов... Не получается разобрать. Но голоса очень знакомые.       Видно Охра, что закрыл глаза своими лапами и тихонько плакал. Видно Солнышко, что гладила того по плечам, успокаивая и что-то проговаривая тому. Рядом стоит грустный Карапакс и не менее грустная Кинкажу. Даже Вихрь с Луной там.       "Почему они здесь? Почему я здесь? Что случилось?" - Холод, - раздался голос.       Все встрепенулись и тот час посмотрели на лежавшего на тёплой густой шкуре белого медведя, где-то посреди поля. Рядом лежали склянки с каким-то лекарствами, их амбре резко давало в нос. Противно, отрезвляюще. - Что... что с-случилось? - Тихонько произнёс Холод, пытаясь сообразить что к чему.       Все они подошли ближе. - Холод! Ты очнулся! Ты... ты так меня напугал! - Обеспокоенно произнёс Охр, смывая со своей морды слёзы. Он стоял ближе всех. - Ты... ты... просто уснул вчера. И вообще не просыпался. Ты даже перестал дышать в в моменте! И я не мог тебя разбудить! Мы перенесли тебя наружу, чтобы ты подышал свежим воздухом. - Голова болит, - ответил Холод, тяжело выдыхая.       "Какой странный разговор был у меня... в голове? Как будто... Ладно, было... хорошо ничего не чувствовать. Я словно решил умереть, чтобы не страдать дальше. Но... это всё неправильно. Больше не буду опускать лапы. Больше никто не посмеет меня унижать. Пошли *они* все к чёрту! Я буду сильнее и выше всего этого!" - Я... я кажется сдался вчера. Но передумал. Больше такого не повториться, - заверил Холод, ложась обратно на мягкую подстилку. - Мы все будем с тобой, Холод, - произнесла Солнышко, подходя ближе и нежно взяв его лапу в свои. - Я знаю, Солнышко. Спасибо тебе. Спасибо всем вам.       "Хватит жалеть себя. Пора действовать. Пора вставать!"       Вставать ему было... тяжело. Его шатало из стороны в сторону, боль стреляла пульсирующими стрелами прямо в мозг. Какая адская мигрень!       Наконец, выровнявшись, он встал. Встал так ровно и гордо, как мог. И заметил на себе нежный и застенчивый взгляд Охра, который смотрел на него с благоговением. И счастливо улыбнулся.       "И как я мог бы посметь оставить его?!"

Правильно, никак. Больше так не делай.

      "Я и не буду. Пора брать себя в лапы и идти дальше. Пора возродиться, как феникс!"

Правильно. Молодец. Ты справишься!

***

      Спустя час, все они, за исключением Солнышко, были уже в столовой. Как оказалось, Холод "проспал" все сегодняшние занятия, а тот "чудесный" запах из-за рта, о котором твердили лимбическая система и рептильный мозг, был всего-навсего вызван настойкой из каких-то ядрёных трав, предназначенный для приведения в чувство дракона.       Этот противный привкус остался даже после того, как Холод прочистил пасть водой с мятой и брусникой. Что странно, эти травы вызвали некую гиперактивность у ледяного.       Сидя за столом и лениво ковыряя овощное рагу с кусочками курицы, Холод думал. Много думал. Много спорил сам с собой по любым моментам. Но в одном он был уверен точно: прежний Холод *умер*.       Это... вызывало определённые воодушевлённые чувства у молодого дракона. Страх всего и вся пропал, а тоска и печаль, что ранее были главными спутниками жизни, убежали в страхе.       "Я... я ночью чуть не умер, потому что сдался и не хотел жить дальше. Как... как это вообще возможно? Я не понимаю. Или это просто какая-то метафора, завуалированное послание от Великого Ледяного Дракона? Только вот о чём? В прочем, это всё чушь и антинаучно."       Его товарищи оживлённо беседовали между собой, иногда бросая мимолётные взгляды в сторону ледяного, проверяя, всё ли с мим в порядке. И лишь только один был целиком и полностью поглощён разглядыванием Холода - Охр. Единственный, кто скользил взглядом по каждой его чешуйке, по каждому его рогу столь шипастой спины и головы. Сверялся, всё ли в порядке с его соседом.       Холод был готов поспорить, что Охр напоминал святого из какого-то древнего манускрипта. Буквально олицетворение всего лучшего в этом мире, той самой доброты и нежности, на которую только способны драконы. Воображение новой искренности.       "Может, Великий Ледяной Дракон послал его мне специально? Может Охр действительно святой? Может я действительно... его люблю?"       От этой мысли по телу Холода пошёл жар. Дрожь пробрался каждую его конечность, так и норовя станцевать вальс. Щёки наливались кровью, но этот румянец тот попытался скрыть.       "Определённо. И он... постоянно смотрит на меня. Так заботливо... Может он и правда тоже любит меня? Может мне нечего бояться? Пора взять себя в руки, сопляк! И признаться уже наконец этому парню в своих чувствах!"       По его лицу пошёл силуэт какого-то выражения. Сначала краешками губ, а потом его пасть превратилась в обычную счастливую улыбку. Затем он заметил, как Охр аккуратно положил свою левую лапу на бедро Холода, и, смущённо, будто не приделах, отвернулся.       Холода ещё сильнее бросило в жар. Да, это оно. Он был прав. И избегая всяких дилемм, он положил свою лапу на лапу Охра и аккуратно сжал.

Он весь твой.

Такой маленький...

Такой добрый...

Такой...

Идеальный!

      От всех этих чувств и "порхающих бабочек" в низу живота, Холод понял, что к нему вернулся аппетит. Да и голова как-то перестала болеть. Идеально. - Через два часа встречаемся у входа в Академию, - произнёс Карапакс, оглядывая каждого сидящего за столом. - Возьмём с собой некоторые припасы и... ну ещё кое-что я с собой прихвачу. Также не забудьте взять с собой одеяла.       Он ещё раз бросил взгляд на товарищей и обратился к ледяному. - Холод, - начал тот, улыбаясь, - не забудь удочку. Нам в этот раз нужно побить предыдущий рекорд.       Бывший принц считал забавным то, что Карапакс, будучи морским драконом, мог спокойно ловить рыбу в самой воде, двигаясь как настоящий суперхищник. Но он выбрал простой и размеренный способ рыбалки. К счастью, Холод считал это весьма расслабляющим занятием. - Конечно, Карапакс, - отрезал Холод, соглашаясь. - О, я знаю! - Вдруг воскликнул Вихрь, хитро оглядывая каждого, - Холод наверняка поймает самую огромную рыбу в своей жизни и... Нет. Он не будет есть её. Он подарит её своей принцессе... кхм, принцу!       Он красноречиво метнул взгляд на Охра, от чего земляной залился краской. - Ой, заткнись Вихрь, - закатил глаза Холод, - у меня хотя бы есть манеры и чувство такта. Может я захочу подарить эту рыбу самой Королеве Тёрн? Кто знает. Думаю, она очень оценит этот интимный жест с моей стороны.       От столь хитрого взгляда, песчаный вдруг отвёл взгляд в сторону Луны, ищя поддержку. На что получил лишь пожатие плечами. - Ладно, - ответил Вихрь с улыбкой, - думаю, ей это понравится.       "Я когда-нибудь убью тебя, песчаный! Как бы я хотел сейчас заснуть твой хвост в твою противную пасть, выбить каждый зуб, чтобы убрать с твоей мерзкой физиономии твою дебильную ухмылку. Ненавижу, блять, тебя."       Холод как никогда был рад, что носит с собой небесный камень, который не даёт Луне читать его мысли. Иначе бы это было неловко.

***

      Спустя некоторое время, компания (за исключением Беды, она осталась с Глином) была в сборе и ожидала отправки.       Охр взял с собой несколько сортов чая, чтобы угостить друзей за приятным вечером. Помимо этого, в его сумке находились различные специи, что пригодятся во время готовки пойманной рыбы. Карапакс, помимо своего большого одеяла, тащил сложенную удочку и различную мелочь, по типу самодельных снастей. Рядом стояла воодушевлённая Кинкажу, которой не терпится "устроить романтическое приключение со своим возлюбленным", рассказывая всякие истории различной степени правдивости. Также в её сумке ютились различные фрукты.       Луна и Вихрь прихватили с собой всякие закуски из столовой, намереваясь разжечь аппетит перед основным блюдом - жареной рыбой. Также они прихватили с собой два одеяла, чтобы ночью уснуть в импровизированном уютном гнёздышке.       А Холод, помимо своей небольшой удочки, подаренной Карапаксом, взял с собой свою поясную сумку с очень интересным содержимым. Каким-то чудесным образом сохранилась целая бутылка крепкой настойки, что он распивал с Охром недавно.       После небольшой подготовки, группа ринулась в путь. Приятный тёплый ветер бороздил скрашивал полёт, хотелось просто ласкаться в его объятиях. Холод летел, закрыв глаза, отдавшись полностью природе. Он слышал, что его товарищи разговаривали между собой, обсуждая какие-то нелепые ситуации, происходившие с ними в последнее время.       Но ему было это не интересно. Так, что он летел позади всех. Охр периодически бросал взгляд в его сторону, но боялся разрушить умиротворение своего *приятеля*.       Весь путь занял не более получаса, когда Карапакс воскликнул, что они приближаются. И правда, взору представилось река, что начиналась и заканчивалась за горизонтом. Вокруг неё рос лиственный лес, берёзки, словно какие-то красавицы, гордо раскинули свои ветви, чтобы окружающие могли любоваться ими. Или же это просто хвастовство перед другими деревьями. Холоду нравились берёзы, их белая кора с краплениями чёрного напоминала снежные пустыри его Родины, что своей умиротворённой красотой могли успокоить даже самую беспокойную душу.       Вскоре они приземлились в гуще леса, откуда до реки можно было рукой подать. Холод мог признаться, что тут было красиво. Зелёная роща, небольшой ветерок, щебетание птиц и полное умиротворение. Даже если он находился в компании неприятных для него драконов.       Обосновались они на небольшой лужайке. Вихрь и Луна взялись за поиск хвороста, чтобы развести костёр. Кинкажу и Охр принялись за обустройство лагеря, готовя места для ночлега и костра. Холод нашёл местечко рядом с поваленной большой берёзой.       Он сам же вместе с Карапаксом взяли по удочке и ринулись к реке. Это был некий спорт, дружеское соревнование и ледяной решил поклясться, что после окончания учёбы они станут если и не друзьями, то близкими товарищами.       После того, как были закинуты удочки, он сумел наконец-то расслабиться, удовлетворённо выдыхая. Раз подсечка, два подсечка и тут же кем-то из ребят была поймана первая рыбёшка. Достаточно крупная, вроде как, это щука.       Журчание речушки действовало на Холода успокаивающе и он был рад, что Карапакс тоже был больше увлечён ловлей рыбы и отдыхом, нежели разговорами. Или же он просто стеснялся начать разговор. - Спасибо, - вдруг произнёс Холод, краем глаза глядя на Карапакса.       Тот повернулся. - Эм, всегда пожалуйста, Холод, - улыбнулся тот, - я рад видеть тебя в добром здравии.       Ледяной вдруг понял для себя, что если бы не Охр и будь морской свободным, то он бы точно мог бы постараться пригласить Карапакса на свидание. Забавно, что с Охром пока до такого не дошло. - Лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу, - отрезал ледяной, мечтательно глянув в воду. - Это как? - Раздался вопрос Карапакса.       Холод довольно хмыкнул. - Я всегда хотел походить на своего папашу. Перенять его ценности, его идеалы, буквально стать таким же, как и он. Я видел в нём Бога. Так уж получилось, что он не хотел видеть во мне продолжение себя, ненавидя так, как своего заклятого врага. Я молчу про свою мать, для неё я всегда был пустым местом.       Холод глубоко вздохнул, затем подсёк удочку. И продолжил. - И я всегда пытался как-то угодить им, только ради похвалы, того, чтобы меня обняли и сказали, как они гордятся мной и любят. Но что в итоге? Я гнался за этим всю жизнь, бесполезно растрачивая свой потенциал. Я растрачивал самого себя. И ко мне сегодня пришло озарение! Что пора утерять всё то, что сковывало меня ранее: семью, королевство, бывшую любовь. Отбросить всё и стать, наконец, свободным. Так что нахер отца и мать, нахер все эти "королевские" повадки. Я свободен. - Это... очень интересная мысль, - добродушно ответил Карапакс ледяному. - Мой отец взвесил на меня обязанность, которую должен был исполнить он сам. Что в итоге? Я, как маленький дракончик, разумеется не справился. Погибло яйцо моей будущей сестры. И отец взвесил на меня всё это, я стал изгоем в своей огромной семье. Самое смешное, что я корил себя за то, в чём и не был виноват. Отец в итоге не успел извиниться, потому что оказался в плену у Пурпур, где в итоге и погиб. А мать... Мать даже не знала, как меня зовут. Ну и семейка. - Знаешь, Карапакс, - начал Холод, - я восхищаюсь тобой. Даже будучи в такой ситуации, ты не утратил самообладание. Ты был собой, несмотря на чувство вины. Мы оба с тобой королевских кровей, но... даже без них мы что-то из себя представляем. - Ты хороший друг, - улыбнулся Карапакс, - ранее я не замечал этого, видя только ледяную стену. Я знаю, что мы все тогда поступили не очень красиво по отношению к тебе, так что... я не устану извиняться перед тобой. Это было неправильно, но тогда никто не мог действовать обдуманно. Думаю, для каждого это послужило горьким уроком.       Вскоре рядом с ними лежало уже несколько крупных пойманных рыб, каждый из них уже представлял, насколько вкусным будет ужин. - Спасибо, Карапакс, - ответил ледяной, - я ценю это. Из всех ты был именно голосом разума, старался обдумывать каждый шаг. Я не виню тебя, потому что и сам был виноват. Я просто не мог вообразить, что могу всё испортить. Увы, прошлого не вернуть. Пора двигаться дальше. И надеюсь, Вихрь с Луной не будут сегодня сюсюкаться слишком громко, у меня от них болит голова.       Карапакс добродушно усмехнулся, соглашаясь с этим заявлением. - Если знаешь, где искать, то найдёшь скелет в любом шкафу, - произнёс Карапакс, укладывая очередную рыбу.       Они давно уже перестали считать количество улова, наслаждаясь душевным разговором. - Да, ты прав, - ответил ледяной, - если дракон говорит, что он нормальный - то он точно ненормальный. У каждого из нас есть то, чего можно стыдиться и печалиться. Главное, принять себя таким, каким есть. Преодолеть страх. Отсечь лишнее. Отвергнуть всё, что не имеет подлинной ценности. И лететь. - Верно, - произнёс морской, - я также надеюсь, что ты уже наконец возьмёшь себя в лапы и признаешься Охру. Ни для кого уже не секрет, что вы неровно дышите друг к другу.       Холод ощутил прилив тепла к своим щекам. - Он хороший парень, я рад, что он рядом. И тебя это не смущает? - Что именно? Что два моих лучших друга любят друг друга? Нисколечки, я даже рад, что так получается. Каждый заслуживает быть счастливым. - Я рад это слышать, - довольно отрезал Холод, улыбаясь и синея.       Стоило отбросить свои страхи и вот оно, признание собственной значимости. Лишь стоило начать ценить себя и драконы к тебе потянутся.       Вскоре прибежала Кинкажу, зазывая друзей в лагерь, ведь там уже их заждались. Сколько они просидели тут? Час? Два? Уже начало темнеть!       В лагере уже горел большой костёр, на котором коптились грибы, нанизанные на веточки. Вихрь рассказывал какую-то невероятную историю, от которой Луна и Охр хихикали и лукаво глянули на Холода. Каждый держал кружки с горячим чаем, от которых шёл приятный аромат. На месте, предназначенном для ледяного, тоже ютилась чашечка с ароматным напитком. А ещё несколько веток с сочными ягодами черники. Видимо, это Охр позаботился. - На всякий, - начал Холод, - заткнись, Вихрь. Всё что он рассказывает про меня - ложь и провокация.       На что Вихрь лишь усмехнулся и показал ледяному язык.       "Я когда-нибудь убью его."       После того, как первая чашка чая была выпита, Холод приступил к разделке рыбы вместе с Карапаксом, ловко орудуя когтями и ножиком. После этого приправленная рыба оказалась на импровизированных шампурах. Её аромат заставил животы присутствующих заурчать.       Ледяной занял своё место, предварительно вытащив бутылку из своей сумки и её содержимым наполнил чашку. Резкий головокружительных запах уже давал понять, какое весельё ждёт Холода. - Холод, как ты?       Охр оказался совсем близко к Ледяному, заботливо поглядывая. - Всё в порядке, Охр, - произнёс Холод, улыбнувшись, - я нарыбачился, хорошо поговорил по душам с Карапаксом. Ну и жду готовку своих трудов.       Бывший принц вдруг заметил, что все разбились по парам. Вихрь и Луна, Карапакс и Кинкажу - все они находились в объятиях друг у друга и наслаждались моментом. Лишь двое не участвовали в этом. - Я так рад, что всё хорошо, - промурчал Охр. И тут же почувствовал на своём плече небольшое давление, от чего тихонько пискнул.       Холод, откинув все своим мысли, обнял крылом Охра и ненавязчиво потянул к себе. И тут же земляной оказался в объятиях ледяного, краснея как помидор, закрывая мордочку лапами от смущения. - Ты будешь? - уточнил Холод, указывая на свою чашку с интересным содержимым. - К-конечно, - раздался ответ земляного.       Сначала сделал большой глоток ледяной, потом Охр. Жидкость отражалась чем-то горячим во рту и горле, от чего хотелось дышать сильнее. Ещё глоток. Запах готовящейся рыбы стал ещё более пьянящим. Холод потянулся за двумя готовыми рыбёшками для себя и Охра.       Как и запах, вкус рыбы был восхитительным. Горячая, ароматная, пряная - это было то, что нужно. Охр даже замурлыкал от удовольствия. Всё это Холод находил крайней милым.       Земляной будто прилип к ледяному, несмотря на исходящую от того прохладу. Было очень приятно оказаться в лапах того, кто тебе не безразличен.       Ещё глоток. Пора снова наполнить чашку. Уже была съедена почти вся рыба и гарнир в виде грибов. - Давай прогуляемся, - прошептал Холод на ухо Охру и получил утвердительный кивок.       И оба они направились туда, куда глядят глаза, наслаждаясь обществом друг друга. Совсем скоро они лежали вдвоём на траве поодаль от своих товарищей. - Мы встретились в странный период моей жизни, - произнёс Холод, обнимая крылом Охра, - я рад, что так получилось. Всё будет хорошо. - Я тоже рад этому, - улыбнулся Охр, довольно зажмуривая глаза. - В моей жизни происходило всякое. Мало что из этого было мне приятно. Уродская семья, что и семьёй-то назвать стыдно. Изгнание. Ссора с "друзьями". Депрессия. Я часто думал о смерти. Чудесное волшебство смерти, одна секунда - ты ходишь и говоришь, и в следующую секунду - ты предмет. В этом мире нет ничего вечного, всё потихоньку рассыпается. И тут рассыпались все мои тревожные мысли и чувство вины, которыми корил я себя долгое время. Просто... я не мог принять себя. Пора это забыть и жить дальше.       Бутылка уже была допита и оба пьяные, но такие довольные разглядывали ночное небо. Звёзды сегодня были просто прекрасными.       Вскоре они заснули в объятиях друг друга.

Всё будет хорошо!

      Проснулись они под первые лучи солнца, так и не сменившие позу. Смущённые, они направились в лагерь, где остальные ещё спали. От костра шёл тонкой струйкой дым. Казалось, что никто и не заметил их пропажу.       Совсем скоро все уже бодрствовали и допивали чай. Карапакс и Холод в очередной раз убежали на рыбалку, чтобы наловить рыбы для завтрака. Отдых на природе определённо сказался для каждого в лучшую сторону, особенно для Холода, что был как ни как доволен. Тем более их всех ждали выходные, которые можно потратить на любимые хобби.       Под вечер они были уже в самой академии. Полёт, как и вчера, не занял много времени.       Всё крылышко направилось по своим комнатам. Только в голове Холода не было мыслей об отдыхе, потому что у него был план. Который надо было реализовать ещё раньше. - Охр, - начал тот, - я хотел бы предложить прогуляться. Сейчас неплохая погода. - Конечно, - воскликнул Охр, принимая эту идею с энтузиазмом, - но сначала чай.       И они, после того как допили чай, молча направились на улицу. Солнце находилось в зените, озаряя своими лучами поверхность, давало превосходный тёплый цвет. Он просекал зелёные деревья, что находились в низине горы и шли дальше до самого горизонта. В каких-то местах были поляны, на которых порой можно было бы заметить коз. Рядом с горой текла река, у которой вчера друзья отдыхали.       Холод привёл Охра на одну из платформ, которую он заприметил когда-то на склоне горы. Именно от сюда открывался этот вид. Никах посторонних драконов, никаких лишних звуков. Только они вдвоём. - Здесь красиво, - произнёс Охр, огладываясь. - Не то слово, - подтвердил Холод, - я раньше не ценил этого. Это... умиротворяюще.       Они ещё несколько минут разглядывали открывшуюся перед ними картину, но эту неловкую паузу пора было заканчивать. Он решился, он готов. - Охр, - уверенно сказал Холод, - я хочу с тобой поговорить. Между нами в последнее время существует некоторая недосказанность. Что-то такое, что я не мог ранее осознать. Но вчерашнее... только подтвердило мои слова.       Охр молча смотрел прямо в глаза Холода, ожидая дальнейшей речи. Сердцебиение участилось. - Охр, - продолжил тот, - я чрезмерно благодарен тебе за то, что ты есть. За то, что ты появился в моей жизни. Без тебя я бы давно сошёл с ума или наделал очень глупых вещей. Я... Я просто хочу, чтобы ты знал - ты для меня самый близкий дракон. И....       Он замолчал, сильно волнуясь. - Это тяжело для меня, но я хочу спросить у тебя кое-что...       Он отвернулся, сердце бешено колотилось в его груди. Дышать стало тяжело, он сильно боялся напортачить.

Момент истинны?

- Ты будешь моим парнем?       Слова слетели с его языка так, что он даже не заметил сам. Но услышав это, слегка зажался и закрыл глаза. Великий Ледяной Дракон! Он так не волновался даже с Луной!       И тут он почувствовал что-то на себе. Что-то тёплое, укутавшее его со всех сторон, как какое-то крайне приятное, столь желанное одеяло. И он услышал ответ. Тихо, но так, чтобы Холод его слышал. - Я боялся сам у тебя спросить это. Я чертовски влюблён в тебя, просто до дрожжи. И боялся, что ты отвернёшься от меня. Ведь у вас там, у ледяных, это не очень жалуют. И я... Я согласен, Холод!       Ледяной не мог поверить своим ушам. Просто не мог себе вообразить всё это. - Я люблю тебя, Холод. Я очень хочу, чтобы мы были вместе.       Оба были полны смущения. Некоторое тёплое чувство аурой витало вокруг них, а бабочки, что иногда засыпали в животе, запорхали с такой интенсивностью, что не получалось сдержать дрожи. - Я.. Я... Я тоже люблю тебя, Охр, - в не себя от счастья сказал Холод, поворачивая к своему возлюбленному.       Ледяной сильнее прижался в объятиях Охра, а их хвосты неосознанно переплелись. Он чувствовал сердцебиение своего теперь уже парня, что отбивало ритм какого-то бешенного танца. Он чувствовал на себе его горячее дыхание. Это было так приятно, так, словно так и должно было быть. Холод был готов дать клятву, что это был самый счастливый момент в его жизни. Плевать на все проблемы, на родителей, на брата и сестру, на Вихря и Луну. Плевать на них всех. У него теперь есть тот, кто будет с ним идти до конца. Он знал это.       Тёплые лапы гладили его голубую чешую, с такой нежностью, какой он никогда не чувствовал. Он готов был утонуть в этом сладком чувстве. Готов был простоять так до скончания своих дней.       Плевать на всех, на высокомерных ледяных, на тех, кто сказал бы, что это омерзительно - любить того, кто с тобой одного пола. Он был счастлив.       Холод понял, что готов отдать жизнь за Охра. Подставить плечо, принять на себя удар. Готов был убить, только для того, чтобы защитить земляного. Даже ценой своей жизни.       Он увидал на себе такой нежный взгляд и ту тёплую улыбку... Это казалось каким-то сном. Но сном таким реальным, что Холод готов был не просыпаться, чтобы это длилось вечно.       Неосознанный порыв застал ледяного на том, что он уже целует Охра так нежно, так аккуратно, как некую священную грааль. Только ему было предназначено это всё, больше никому другому.       Ощущение влажного и тёплого языка земляного раздавались электрическими импульсами по телу Холода. А этот приятный травяной запах... Запах такой родной, такой чудесный... Такой сладкий... Такой опьяняющий...       Они оба не замечали, что моментами проговаривали друг другу "я люблю тебя" и продолжали целоваться дальше. Этот взгляд янтарных глаз очаровывал Холода, от чего тот растекался в блаженстве.       Плевать на то, что они могли создавать много шума. Плевать на всех. Только они есть друг у друга.       Они не заметили даже того, как оказались в своей спальне на одной кровати, обнимаясь с такой нежностью, на какую только могли быть способны. Такие возбуждённые... И продолжили поцелуй вновь.       Всё это напряжение, что было между ними в последнее время, вырвалось наружу с такими стонами и горячим и срывающимся дыханием... Холод чувствовал, что возбуждён до предела. Да и Охр не отставал. Оба оставляли друг на друге влажные следы. Потом пошли легкие укусы, отдававшиеся блаженством. Для Холода это было впервые, но он действовал так, будто был настоящим мастером своего дела. Не было никаких стеснений, они были друг у друга.       Сладкие стоны раздавались в пределах комнаты. И Великий Ледяной Дракон, спасибо за то, что стены пещеры отлично были звукоизолированы.       Они двигались в неком танце, что отсекал каждым движением искру, зажигал новую звезду на небосводе. Каждый был готов отдать всего себя целиком и полностью, только лишь подарив всю ту страсть друг другу.       Я люблю тебя... Я люблю тебя! Это повторялось постоянно. Этот транс затмевал их до потемнения в глазах. Холод двигался внутри Охра нежно, заботливо, получая сладкие стоны прямо себе в пасть при поцелуе, который, казалось, не прекращался.       Никакого смущения. Даже если завтра оба будут чувствовать себя крайне неловко после их первого раза, даже если оба будут чувствовать лёгкую ноющую боль в области основания хвоста. Они ни о чём не жалели. Они были только друг для друга.       Неизвестно сколько времени прошло, ведь что Охр, что Холод напрочь потеряли его счёт. И тут Охр уже оказался сверху, прижимаясь к ледяному так аккуратно и двигаясь так нежно, медленно, так сладко, давая привыкнуть к новым ощущениям.       Они творили такие вещи, о каких не стоило бы говорить в приличном обществе. Постепенно усиливаясь и отдавая друг другу всю любовь и страсть. И уже когда полностью измотанные они лежали на кровати, погрузившись в крепкие объятия, возлюбленные не прекращали нежно смотреть друг на друга. А беспорядок, который они учудили, в том числе стойкий запах мускуса и семени, им придётся отмывать завтра.

Всё это проблемы завтрашнего дня.

***

      Проснувшись, первое о чём подумал Холод было то, что он никогда так хорошо не высыпался. Такое блаженное тепло отдавалось по всему телу, что хотелось заснуть вновь.       Но вспомнив то, что случилось вчера и поняв, что обнимает спящего Охра, он опешил, заливаясь краской. - Это... О Великий Ледяной Дракон, что мы...       Ощущение чего-то засохшего на чешуе давало навязчивое желание срочно умыться. От телодвижений Холода, проснулся и Охр.       Опять этот взгляд янтарных выразительных глаз. - Доброе утро, моё Солнце, - пробормотал Охр, потягиваясь и аккуратно целуя в щёку замеревшего Холода.       Моё Солнце...

Его и больше ничьё...

Это так... приятно!

- Д-доброе утро, - проговорил Холод, вновь заливаясь краской. - Ты вчера был таким... Таким совершенным, я просто и не мог себе вообразить, - мечтательно сказал Охр, нежно улыбаясь.       Ну нет, но не опять...       Холод ощутил то тянущее тепло внизу живота. Ну и не только он. Охр, кокетливо улыбаясь, прошептал: - Кому-то явно нужна помощь в небольшом дельце.       Ловко вырвавшись из объятий, он устремился мордой к животу Холода, так, что второй даже не успел ничего сообразить. Лишь закрывая глаза лапами и смущаясь до предельной степени, он начал вздрагивать от ощущения тёплого и влажного языка, что медленно совершал пируэты сначала на животе, а потом... Ну вы поняли на чём.       Холод лишь издавал судорожные вздохи и стоны от столь приятного ощущения... Как же это хорошо!       И лишь спустя некоторое время, излившись полностью в пасть земляного, что с удовольствием принимал в себя всё от Холода, он издал удовлетворённый вздох и полностью расслабился. - Ты такой вкусный, - промурлыкал Охр, облизываясь как кошка, - такой... такой совершенный!       Холод в ответ лишь издал нечленораздельный звук. - Ладно, - сказал земляной, вставая с кровати, - нам надо вставать и умыться. Ведь ещё мы сегодня встретимся с друзьями. И после мы можем где-нибудь уединиться и... - Всё, хватит! - Отчаянно ответил Холод, тоже вставая с кровати и пряча глаза за своими лапами.       Охр лишь нежно улыбнулся. - Конечно, любовь моя, нам пора вставать.