Take me to church

Вэй Ин видит его праведником. Видит нимб, светлую ауру и излучаемое сияние. Видит его чистоту, непорочность и безгрешность. Видит крест на шее и крест на обложке книги. Видит зерна четок, силу и святость этого человека. Вэй Ин видит его почти что ангелом и готов служить ему, как преданный пес. Вэй Ин стоит на коленях перед божеством, ослепленный его сиянием. Вэй Ин чувствует его свет также остро, как и ощущает собственную порочность. Вэй Ин стоит перед алтарем и ждет. Ждет, что он вынесет вердикт, заговорит, промолвит хоть что-то. Ждет шороха одежд, колебания воздуха или движения. Но он молчит. Ангелы преследуют Вэй Ина, и ангелы эти – гниющие куски плоти, покрытые струпьями и язвами, сшитые из разных частей, с неаккуратными стежками, торчащими петлями и обрывками ниток на стыках и швах. Руки этих ангелов – самые ласковые, самые нежные, похожие на ласку матери, объятия шидзе, убаюкивающие и успокаивающие, качающие на волнах умиротворения и безопасности — копают ему могилу. Тьма и Смерть ждут перед входом словно грешники, не смеющие войти, и покуда Вэй Ин внутри, свет храма защитит его от них. Вэй Ину больно от собственной тьмы. Больно физически. Недостаток воздуха, удушение и жалящая боль в груди прикладываются к его руке, как ранее прикладывались немертвые слуги. Вэй Ин не понимает читаемых слов – кажется, что-то на латыни – как и не понимает проводимых над ним ритуалов, но прикосновение пальцев воспринимаются как благословение, а затихание боли внутри – как манна небесная. Он был рожден порочным, и сейчас Лань Чжань очищает его от первородного греха. Вэй Ин познает что-то более священное, чем лоно церкви. Возможно, это глаза Лань Чжаня. Вэй Ин готов придерживаться всех правил Гусу, готов на любую аскезу, готов на искупление пороков - лишь бы иметь возможность стоять перед ним на коленях. Тьма врывается внутрь, вступает в храм Создателя, хлещет Вэй Ина плетью, наказывая изгнанника болью. Его четки ударяют по ладони, - по глазам, по душе - причиняют боль, обжигают, рассыпаются бусинами вокруг коленопреклоненного Вэй Ина, заключая в охранный круг, закрывая собой, оберегая. Он спускается с возвышения, поднимает руку, осеняет божественным знамением церковь. Протуберанцы греха, змеи изъянов, клубы скверны, ужи тьмы уползают, исходятся в шипении и запахе серы, и Вэй Ин буквально чувствует воскрешение чего-то. Может, воскрешение своей души? На мгновение кажется, что Вэй Ин видит сияющие крылья за спиной его личного божества. И Вэй Ин понимает, что он будет служить Лань Чжаню – любому. Будет служить его лжи, его порокам, его падению. И даже если тот пойдет по пути Тьмы – Вэй Ин будет служить тоже, но он знает: Лань Чжань не пойдет - слишком светел. Вэй Ин не смеет даже целовать его руку. Свет льется через витражи, преломляется в стеклах, рассыпается мозаичными осколками по полу. Он достоин Лань Чжаня только когда чист, когда он человек, а не сосредоточение тьмы в человеческом теле (в человеческой маске, в человеческой оболочке). Вэй Ин стоит на коленях перед алтарем и его отпускает. Отпускает холод могил и объятия мертвецов, отпускают их зубы и когти, отпускает танец со смертью, отпускает неосторожное обещание, данное ей, перекрывается венчанием с божественным светом Лань Чжаня. Он - посланник небес, богов и дарованного ему спасения. Вэй Ин просматривает воспоминания о муках во тьме в последний и раз и закрывает их, словно захлопывая книгу - книгу прошлого, ненужного. Он готов умереть в муках от руки Ванцзи, ведь через страдания плоти очищается душа. Он готов отринуть невероятную силу ради Лань Чжаня, ради теплоты этих глаз, ради еще одного касания. Сейчас он чувствует себя словно идолопоклонник, пришедший к истинной вере; словно человек, пробудившийся ото сна. Нет Старейшины и нет поглотившей его душу Тьмы. Есть только Лань Чжань – его личное божество. Стигийская Тигриная Печать, записи об изобретениях и Чэньцин - жертвы на алтаре перерождения. Верующих Лань Чжаня ждет бессмертие на Светлом Пути, когда верующие самого Старейшины - Вэнь Цин, А-Нин и другие Вэни – мертвецы (они обречены, а их кончина – дело времени), и он может накормить их только протухшей плотью, – тьмой и смертью - в то время как Лань Чжань делит хлеб и рыбу - и свет - для всех его прихожан. Если его прежняя жизнь – цветы порока, настало время собирать плоды покаяния. Пока Вэй Ина осеняет свет Лань Чжаня - Тьма не может забрать его.