О братьях и любви

      Он кусает губы, чтобы вызвать боль и перебить желание. Не получается. Чуть ли не по-детски хнычет, но не позволяет себе подобного. Унизительно. Руки связаны за спиной тугой верёвкой, что натирает нежную кожу. Хочется взвыть от бессилия и бездействия.       Смазка предательски стекает по члену, медленно и тягуче. Грубая ткань простыни неприятно трёт чувствительную головку, и остаются прозрачные влажные пятна. Возбуждение настолько сильное, что возникает лёгкое неприятное покалывание внизу живота.       Взмокший лоб касается подушки. Ужасно тяжело стоять на дрожащий коленях, но вздрагивает каждый раз, стоит твёрдому члену коснуться постели. — Брат, — хрипло зовёт Тобирама, пытаясь посмотреть через плечо затуманенным взглядом.       Хаширама добродушно улыбается, будто он не видит изнемогающего от желания обнажённого Тобираму, что призывно и так развратно покачивает бёдрами. Смотрит так вожделенно, вызывая усмешку. — Что такое? — притворно удивляется Хаширама, касается спины кончиками пальцев, гладит и чувствует мурашки. — Пожалуйста, — щёки краснеют, горят от стыда. Произнести заветные слова чертовски трудно. — Что? Я не понимаю~ — Хаширама, — рычит Тобирама, находя в себе силы. Гневно смотрит на старшего брата, тут же глухо застонав.       Чужие пальцы касаются члена. Чертовски приятно до дрожи и судороги. Можно чуть грубее? Обхватить ладонью, нажать пальцем на головку и сделать простое движение — вверх-вниз. Разве так много нужно? — Ну скажи уже. Не томи! — Пожалуйста, — повторяет Тобирама, лоб упирается в подушку. — В… Войди. В меня.       Стыдно до ужаса — признать такую порочную связь. Признать, что так отчаянно хочешь старшего брата. Не можешь устоять от его невидимой власти, как сейчас, когда руки за спиной и стоишь обнажённый на коленях. Одновременно стыдно и чертовски сладко, прекрасно. — Так бы сразу, — шире улыбнулся Хаширама.       Дьявол!..