Le parole lontane

По классике вещей, после открытия лавки ближайшие час-два покупатели заходят редко, и обычно это время занимает приведение стеллажей, да и всего магазина в целом в порядок. Так совпало, что сегодня лавку открывал я, и занимаюсь сейчас всем этим сам. Приступив к расстановке вина, я удивился тому, что входная дверь открылась. Надеваю дежурную улыбку и поворачиваюсь к вошедшему. — Здравствуй… те, — моя улыбка несколько дрогнула, но осталась на месте. Вошедшим оказался тот самый мужчина в классике и федоре с оранжевой лентой. — Реборн, как неожиданно тебя видеть здесь. Что-то случилось? Таки да, собственно, после всего произошедшего на холме близ моих виноградников, я узнал, кто такой этот Реборн, который оказался тем самым человеком, что стоял позади меня, ну и, по совместительству, тем колоритным клиентом винной лавки. Конечно, дальше состоялся крайне сложный разговор, в котором выяснилось, что все, кто был на горе в тот самый момент, теперь связаны, а называется эта связь «Аркобалено». Какого черта я там вообще оказался — непонятно даже организатору сего мероприятия, который появился несколько позже для того, чтобы разъяснить ситуацию и ответить на часть нескончаемых вопросов ответами, формулировки которых оказались крайне расплывчатыми, а количество воды в них не оставляло возможности докопаться до истины, поскольку ради этого плавать в ней предстояло довольно продолжительно время. Самое интересное заключалось в том, почему большая часть участвующих в этом сомнительном действе резко стала детьми, и, собственно, почему я и Реборн, а еще эта странная женщина в забавной шляпе, которую, как выяснилось, зовут Луче, детьми не стали. Если верить тому, кто все это затеял, то выходит так, что кроме этой самой Луче детьми должны были стать все, а меня в этой истории вообще быть не должно. И из-за того, что я оказался ввязан во всю эту заварушку, проклятье легло на нас с Реборном поровну, что оказалось связано с тем, что у нас с ним одинаковый тип пламени. А поскольку последствие произошедшего называют проклятьем, то это каким-то образом должно отразиться и на нас, раз уж на детей мы явно не похожи. Конечно, во всей этой истории есть несостыковки с такими персонажами, как Колонелло и Лар Милч, поскольку, вроде бы, их тоже было двое на один атрибут, а малышами стали они оба, в отличие от нас. Но насколько я понял из не очень понятных объяснений, ситуация тех двоих была несколько другой. Если от нас с Реборном в итоге требовалась какая-то определенная часть пламени, а не все целиком, то у тех двоих был задействован объем пламени целиком, и если бы Колонелло, который сам полез во все происходящее, не прервал проклятие Лар Милч на середине, направляя его на себя, то оно его бы не затронуло совершенно. А теперь, получается, прокляты оба. С момента тех событий прошло около трех недель, и до недавнего времени я совершенно не понимал, что в моей жизни должно было измениться, кроме появления необычного аксессуара на моей шее в виде пустышки, которая, к моему огромному сожалению, никак не снимается. Однако на днях, когда подошло время для проведения очередного цикла напитывания солнечным пламенем вина, я заметил, что мне для этого требуется гораздо больше концентрации, чем обычно. И если бы это было единоразово, я, наверное, не переживал бы из-за этого так сильно. Но с каждым разом для того чтобы вызвать пламя, концентрации требовалось все больше и больше, а последствия его использования становились с каждым разом только тяжелее. И что-то мне подсказывает, что Реборн пришел именно по этой причине. — Хаос, — я даже не удержал смешок, услышав столь типичное для этого человека приветствие. — Дамиано, у меня к тебе есть пара вопросов. — А я так надеялся, что ты вновь пришел ко мне за вином. Как тебе «Кьянти»? Надеюсь, пришлось по вкусу, — мой легкомысленный щебет, приправленный большим количеством жестов, сорвался с губ, пока я направлялся к входной двери для того, чтобы ее запереть. Сразу после выполнения задуманного мной действия, я развернулся к собеседнику, принимая серьезный вид. — Я тебя слушаю. Ты ведь пришел поговорить о пламени? — Как проницательно, — Реборн усмехнулся, а мне пришлось применить всю свою силу воли для того, чтобы не залипнуть на этот красивый изгиб губ. — Полагаю, у тебя тоже возникли проблемы с ним? — Да, концентрация пламени с каждым разом становится все хуже, — киваю нав вопрос и тут же задаю встречный. — У тебя так же? — Нет, — в его взгляде прослеживается едва заметное удивление. — Мои проблемы с пламенем другого плана. Оно стало другим, совсем. Какое-то время мы стояли в тишине, и в это время я раздумывал о том, с чем это может быть связано и как решать проблему. Очевидно, что возникшая проблема у нас обоих связана с одной и той же причиной, однако, какого-то черта, проявляется она совершенно по-разному. Получается, нельзя точно сказать даже о том, сможем ли мы совместно выйти из этой ситуации, или же из-за того, что последствия произошедшего у нас разнятся, то и, так сказать, лечение у нас будет разным. — Возможно, — осторожно начал я, боясь прервать образовавшуюся тяжелую атмосферу, — нам стоит обратиться к кому-то, кто понимает в этом побольше, чем мы. Как насчет Верде?

***

— Ну что ж, я вас поздравляю. Ваше пламя совместимо на 100%. — Какого… Никогда не понимал, что в голове у людей, которых природа одарила мозгами. Мы проторчали в его лаборатории часа четыре, при этом, я уверен, удовольствия от этой ситуации не получали ни он, потому что у него по-любому есть занятия поинтереснее, чем возиться с нашей проблемой, ни, тем более, мы. Так какого черта вместо того, чтобы нормально, по-человечески все рассказать, он выражается какими-то своими дурацкими непонятными выводами?! — Верде, что это значит? — Кажется, Реборн пытается держать себя в руках из последних сил. По крайней мере, все время, пока мы были тут, на взводе были мы оба. — Это значит, что ваше пламя идеально дополняет друг друга, — произнес ученый, отрываясь от сводок. — Все показатели, по которым пламя Дамиано проседает, являются наиболее сильными показателями твоего, Реборн, пламени, и, соответственно, наоборот. Что примечательно, на данный момент ваши сильные характеристики не соотносятся с тем, что должно быть в результатах тестов при условии вашего нормального пламени, не затронутого нынешними изменениями. Смею сделать достаточно очевидный вывод, что это все связано со становлением вами Аркобалено и, скорее всего, особенности показателей вашего пламени являются основной причиной, почему ваше проклятье было разделено между вами двумя — сильные стороны вашего пламени координально разнятся, и видимо проклятье тянет ту часть вашего пламени, которая содержит те самые сильные стороны. Это конечно все прекрасно, но как я теперь жить с этим должен? Мое пламя необходимо для моей семьи, потому что благодаря ему существует возможность делать наше вино, а учитывая, что сейчас настал непосредственно тот самый период, когда применение пламени необходимо ежедневно по несколько раз в день, все становится еще грустнее. С этим точно надо что-то срочно делать. — И как решить эту проблему? — Слово вновь взял Реборн. — Лично я не могу себе позволить оставаться с тем, что имею сейчас, — я растеряно кивнул его словам, поскольку они прекрасно описывают и мою ситуацию тоже. — С очень большой вероятностью, вам может помочь взаимодействие друг с другом. Скорее всего, необходим непосредственный контакт. Возможно, это можно ликвидировать с помощью стандартного применения пламени в качестве активатора, благо ваш тип пламени к этому предрасположен. Однако я бы не стал торопиться с этим вариантом, поскольку у Дамиано возникают трудности с концентрацией и выявлением пламени — это может вызвать осложнения как в его состоянии, так и в твоем. Поэтому я бы попробовал первый вариант. Предупреждая следующие вопросы, я не знаю, насколько тесный физический контакт вам поможет в этой ситуации, и да, есть вероятность, что скорее всего это должен быть секс. Не знаю, как я выглядел со стороны, но по моим ощущениям я, скорее всего, был похож на рыбу — кажется, мои глаза были в несколько раз больше, чем обычно, а рот при всем желании закрываться не собирался. Пытаясь осознать всю сюрреалистичность ситуации, я поднял руку для того чтобы убрать с лица волосы, в тот момент, когда из меня вырвался смешок. Сначала один, потом второй, а после это переросло в истерический безудержный смех. — Никогда не думал, что когда-то лягу в постель с красивым мужчиной минуя стадию признания и свиданий, — проскулил я. Несмотря на то, что я более-менее отсмеялся, смешки все равно пробивались между слов, из-за чего я выглядел так, как будто ситуация отчаянней некуда. На самом деле, выход из всей произошедшей ситуации оказался, как по мне, не таким уж плохим, поскольку переспать с Реборном я бы не отказался и без этой всей мишуры, но сама ситуация дебильней некуда — нарочно я бы такое точно никогда не придумал. — Красивым мужчиной, говоришь, — сбоку от меня, где-то над моим ухом, раздался смешок, в то время как я пытался успокоиться. — Что ещё интересного обо мне можешь сказать? Я вздрогнул — последняя фраза была произнесена мягким бархатным голосом, а теплый воздух, сопровождающий его слова, обдавал мое ухо, тем самым вызывая россыпь мурашек по телу. Святая Дева Мария, если это только что не было флиртом, то тогда я вообще ничего не понимаю в этой вселенной. Я уже почти что обернулся на голос, наконец собравшись с мыслями чтобы хоть как-то ответить на вопрос, когда мои размышления перебил крайне недовольный голос. — Давайте только вы этим заниматься будете не здесь, я свое дело сделал. Что предпримете вы — мне глубоко плевать, — Верде вновь уткнулся в свои графики и расчёты, всем своим видом крича о том, что с нами он больше никаких дел иметь не собирается. Что ж, на самом деле, он прав. Всё что от него было нужно мы получили, а что с этой информацией делать — это уже явно наша проблема. Наконец обернувшись, я наткнулся взглядом на Реборна, который, в свою очередь, не отрывал от меня насмешливого взгляда. У меня в голове сначала, конечно, промелькнула мысль о том, что стоило бы перестать глазеть на его лицо, однако вспомнив о последних новостях, решил забить на эти попытки и спокойно продолжать пялиться. В конце концов, мужчина мне нравится, да еще и эта вероятность, что нам придётся с ним переспать — причем что-то мне подсказывает, что без этого вряд ли обойдется. Поэтому я перевёл взгляд на его губы, изогнутые в подобие улыбки, и, не отрывая от них взгляд, медленно произнес: — Думаю, ты прав. Нам пора.

***

Вскоре мы покинули обитель Верде, который более ничего по существу и не сказал, и направились к машине, на которой мы сюда приехали. После новой информации о происходящем с моим пламенем, а также о способах решения данной проблемы, я шел несколько задумчивый и растерянный. Шутка ли, что все мои проблемы, связанные с проклятьем, можно решить обычным сексом. Да еще и с кем? С таким мужчиной как Реборн я бы и без всяких проклятий и проблем с пламенем замутил, честное слово. А самое забавное во всем этом то, что ему все это тоже нужно. Грустно конечно, что в этом нет никакой романтики, но на самом деле, меня и без нее все устраивает. Тем временем мы дошли до машины, и, не долго думая, я направился к переднему пассажирскому месту. Усаживаясь на сидение машины совместно с Реборном, который занял водительское, я повернулся в его сторону, скривив губы в лёгкой усмешке: — Ну и? Что мы будем делать? Мужчина тоже повернулся в мою сторону, внимательно вглядываясь в моё лицо своими глубокими чёрными глазами. На его губах тоже играла ухмылка. Его взгляд то и дело спускался на мои губы, и в такие моменты его ресницы трепетали так красиво, что я не мог перестать на них смотреть. В очередной раз, когда мужчина вновь вернулся к моим глазам, я поймал его взгляд и, не отводя глаз, не торопясь провел языком по своим губам, которые за время ожидания даже успели высохнуть. Так мы смотрели друг на друга еще какое-то время, и я не заметил, как лицо Реборна стало медленно приближаться ко мне, и я, решив, что терять нечего, продолжил неподвижно сидеть на своём кресле, лишь переместив свой взгляд на его красиво изогнутые губы. — Предлагаю начать с этого, — прошептал он почти что мне в губы, когда между нами оставалось буквально несколько сантиметров. Я, конечно же, уже давно догадался что последует дальше, и, в ожидании, приоткрыл свои губы, ловя ими его теплое дыхание. Спустя несколько мгновений, мы слились в поцелуе.