K ~ Six Idols : Кей ~ Шесть Айдолов

Дождь шел с самого утра. Убрав шарф с лица и отпив немного Hana¹, Ята Мисаки зашагал вниз по знакомой торговой улице. Эта улица для него, родившегося и выросшего в районе Шизуме, с раннего детства была площадкой для игр, главной дорогой и бессменной декорацией на каждый день. Ставни рыбного магазина поднялись, и появилась женщина средних лет. Заставленная пластиковыми муляжами рыбы полка в витрине привлекала внимание своей опрятностью. Заметив хозяйку, Ята вежливо поклонился. — Доброе утро, Оба-сан. Хорошо выглядите. — Ох, Мисаки-чан. Доброе утро, да. Домой идешь? Ята горько усмехнулся. Верно, в мире индустрии развлечений не существует таких понятий, как утро или ночь, но он не мог возвращаться домой в такое время в связи с каким-нибудь спонтанным изменением в рабочем расписании. Ответственный за данную область Кусанаги Изумо строго контролировал эти вопросы. — Нет, у нас запланированы съемки для программы “Shirogin Deluxe”². Знаете такую? — Ох, это шоу! Обожаю его. Ты идешь в гору, Мисаки-чан, я рада. Яте было приятно видеть, как она довольно кивает. Для него, как для человека, который никогда не покидал родной город, возможность радовать людей, знающих его уже довольно долгое время, была лучшей мотивацией. Он поднял большой палец вверх и улыбнулся своей знакомой. — Спасибо! Что ж, тогда я пойду! Женщина повторила его жест. — Да, давай. Удачи, держу за тебя кулачки. Помахав ей на прощание и отправившись дальше, Ята вдруг ощутил, что на душе стало гораздо теплее. Зимний холод и липкий туман, казалось, моментально исчезли благодаря этому чувству. Он миновал деловой квартал, вышел на главную улицу и вовсе не удивился, увидев там машину съемочной группы. — Хаа? Ты уже начал снимать? — Ох, Ята-сан! Привет! Стоявший рядом с ней Камамото громко поприветствовал его, держа в руках камеру. Такие приветствия хороши в их индустрии, но только в телевизионной студии, поэтому Ята тут же оказался возле коллеги и отвесил ему подзатыльник. — Ай! — Не ори! Жильцы соседних домов разозлятся! Оба они в этот момент были пойманы в объектив, но его это не волновало. Зрители еще не знали об особенностях взаимодействия этой парочки, но на самом деле подобное поведение для них было в порядке вещей. — Ну прости! Я просто рад, потому что мы давно не виделись, Ята-сан! — Разве мы не встречались всего неделю назад? Пока они обменивались репликами, Ята забрался в машину. Камамото сел следом, наводя на него камеру, и только заметив, как члены съемочной группы направляют на него свет и микрофоны, первый опомнился. — Так ты действительно уже снимаешь? Разве мы не должны были начать после приезда в дом Кокуджоджи-сана? Как он и говорил продавщице рыбного магазина, в сегодняшний рабочий план входило посещение виллы знаменитого артиста Кокуджоджи Дайкаку. Кокуджоджи, с которого по сути и начался «век айдолов» и которого знала вся страна, был главным представителем не только индустрии развлечений, но и японского общества в целом. И несмотря на то, что дом его находился в деревне, Ята был более чем полон энтузиазма в нем побывать. — Ну, в любом случае мы едем с визитом к Кокуджоджи-сану, так что режиссер вправе проводить съемки в том числе и до, и после него! Когда Камамото сказал это, Ята невольно задался вопросом, а так ли все на самом деле. Поскольку речь шла об имени великого Кокуджоджи Дайкаку, процесс съемок должен был находиться под строгим контролем. — Мы отъезжаем, пожалуйста, пристегните ремни. Приятели последовали совету руководителя съемочной группы, и пока Ята боролся с внутренним беспокойством, машина медленно выехала на федеральную трассу. Мысленно возвращаясь к этому эпизоду впоследствии, он понимал, что должен был заподозрить неладное гораздо раньше.

***

Впервые Ята задумался над этим, когда с федеральной трассы они свернули на главную магистраль и выехали из префектуры. — Разве место съемок находится не в пределах Токио? Аппарат в руках Камамото продолжал работать, крутя пленку. Выражение его лица, пусть и скрытого за камерой и солнцезащитными очками, заметно отличалось от обычного. Казалось, улыбка к нему была теперь напрочь приклеена. — Верно. Оно находится недалеко от геотермального источника в префектуре Нагано. — Я ничего об этом не слышал. — Неужели? Что ж, я тоже только сегодня впервые узнал. Ята внимательнее присмотрелся к Камамото, и тот убрал камеру, не снимая с лица прежней улыбки. — Ну ладно. Ята с ворчанием отвернулся к окну. Было раннее утро рабочего дня. Машина съемочной группы скользила по шоссе на средней скорости, и плавные очертания пейзажей постепенно сменялись буйством природы. Вскоре они съехали с широкой дороги, сменив направление. Теперь их окружали сплошные поля с редкими жилыми домишками по краям. За полями с трудом можно было различить несколько деревьев и кустарников. Обычный для Японии сельский пейзаж, но едва ли можно было подумать, что в этом месте и находится вилла Кокуджоджи Дайкаку. — Ясно. Мы где-то ошиблись и сбились с маршрута? — Ошибки быть не может! Да, директор? Камамото преувеличенно громко обратился к режиссеру с пассажирского сиденья, и тот ответил нечто расплывчатое, вроде «Ох. Да», отчего Ята почувствовал себя еще более неуютно. Машина двигалась в сторону гор. Ландшафт, который без преувеличения можно было назвать разнообразным, простирался направо и налево, насколько хватало глаз. Зеленые листья и чернеющие силуэты деревьев сплетались и сливались в единое целое. За старым проржавевшим ограждением виднелись надписи, вроде «Берегите свою жизнь» и «Подумайте о своей семье», заметив которые, Ята отвернулся от окна. Дождь усилился, поднялся туман, и прежде чем кто-то успел об этом подумать, началась настоящая буря. Возможно, виной всему была ветренная горная погода, но густые черные облака мгновенно повисли в небе, и стало темно, как ночью, хотя время едва подбиралось к полудню. Помимо прочего, машину стало заносить вбок, отчего салон затрясся с противным дребезгом. Ята вскрикнул и вцепился рукой в подлокотник. — Эй! Вы уверены, что дом Кокуджоджи-сана находится в подобном месте? — Так нам сообщили. Губы Яты нервно дрогнули, стоило услышать такой ответ от руководителя съемочной группы. Он хотел пожаловаться, но слова застряли в горле. В любом случае он не знал, где они сейчас находятся, и ему оставалось лишь довериться остальным. Через какое-то время, преодолев извилистую горную дорогу, машина остановилась. — Приехали? В голосе Яты послышалось облегчение. Камамото бодро подтвердил. — Так точно! Смотри, вон дом Кокуджоджи-сана! Ята оживленно посмотрел сквозь лобовое стекло на освещенный огнями дом. Его взору предстало полуразвалившееся здание в западном стиле. Очевидно, когда-то оно было великолепным, но из-за разрушений, нанесенных временем, фасад местами раскрошился и выставлял напоказ строительные конструкции, составлявшие его каркас. Словно кожу выдрали с мясом, обнажая мышцы и кровяные сосуды, спрятанные под ней. Кулак Яты опустился на макушку Камамото, невзирая на то, что камера продолжала крутить пленку у того в руках. — Ай! Что ты делаешь, Ята-сан? — Где вилла? Как ни взгляни, это какой-то заброшенный замок! — Ох, даже если так... А что скажет директор? Руководитель группы обернулся со своего места, как раз развернув перед собой карту. — Мы не ошиблись, это здесь. — Разве в этом дело?! У Кокуджоджи-сана должна быть шикарная вилла, а это что за место? Возмущение Яты, правда, несколько поутихло, стоило ему посмотреть туда, куда указывал мужчина. У входа в здание виднелась чья-то фигура. Силуэт человека, раскрывшего японский зонтик, чтобы укрыть себя от дождя, показался знакомым. Костюм, напоминающий охотничью одежду, и маска, изображающая кролика. Все люди, имевшие отношение к самому большому агентству айдолов “Tokijikuin Agency”³, представителем которого был Кокуджоджи Дайкаку, вне зависимости от возраста, пола и должности, носили такие наряды. Они были широко известны в народе как «кролики», иногда появлялись в подтанцовке или в качестве посланников от своего агентства. Снимая тем временем окрестности на камеру, Камамото поспешил заметить: — Похоже, это все-таки здесь. — Дурак... Руководитель съемочной группы тем временем покинул машину и принялся о чем-то беседовать с «кроликом». Ята тоже раскрыл свой зонт и вылез из салона, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. — Доброе утро и добро пожаловать, вы проделали долгий путь. Человек в костюме «кролика» склонился в вежливом поклоне и мягким тоном поприветствовал их. Ята в растерянности тоже пробормотал приветствие: — Ох, доброе утро. Так мы и правда на месте? — Основное здание сейчас закрыто. Отдохните пока в холле, пожалуйста. «Кролик» отвернулся, проигнорировав его вопрос, и отправился показывать дорогу. Съемочная группа под предводительством режиссера последовала за ним. — Серьезно?.. Оставшись один, Ята спохватился и прибавил шагу, чтобы догнать остальных. Несмотря на то, что они ему порядком поднадоели, он не хотел сейчас быть в одиночестве. И вдруг... Краем глаза он заметил какое-то движение и рефлекторно посмотрел в ту сторону. В одном из выстроенных в ряд окон второго этажа дома замерла белая фигура. Ее одежды и кожа были полностью белоснежными, но будто поймав на себе чужой взгляд, она моментально растворилась в темноте. — ... Лицо Яты стало бледным, как полотно, он беспрерывно переводил взгляд от окон второго этажа ко входной двери и обратно.

***

Ливень и не думал прекращаться и становился сильнее с каждой минутой. Ята в нетерпении прислушивался к шуму капель снаружи. — Эй, а Кокуджоджи-сан скоро спустится? Прошел почти час с момента, как он оказался в этой тускло освещенной комнате. Их проводник в маске кролика попросил немного подождать и больше не показывался, оставив Яту и его коллег в полном одиночестве. Это начинало выводить из себя. Каким бы известным ни было агентство “Tokijikuin Agency”, подобное пренебрежительное отношение к айдолам из других агентств являлось просто недопустимым, и с точки зрения Яты эта несправедливость была непростительна. Однако сейчас весь гнев вытесняло желание вернуться домой. Каждый раз, когда на стену ложилась причудливая тень в свете настольной лампы, в его воображении всплывала та самая фигура в белом со второго этажа. Ята нервно сглотнул и заговорил с сидящим рядом Камамото. — Может, он себя плохо чувствует? В таком случае было бы грубо его потревожить, мы можем отснять материал и в другой день. — Даже если так... Камамото в замешательстве обратился к режиссеру. — Что скажете, директор? Не похоже, что тот «кролик» собирается возвращаться. Режиссер в задумчивости потер подбородок. Ята не отрывал от него выжидающего взгляда. — Это нарушит весь наш график. — Серьезно?! — В таком случае нам стоит найти «кролика». — Э? Руководитель съемочной группы и все ее члены, от осветителей до гримеров, поднялись со своих мест. Ята инстинктивно попытался остановить их. — Подождите-ка! Вы что, все собираетесь идти? — Чем нас больше, тем проще будет его найти. — Ох, что ж, верно, тогда я иду с вами. — Нет, если мы допустим, чтобы подобным занимались наши актеры, это плохо скажется на репутации шоу. Ята-сан и Камамото-сан, подождите, пожалуйста, здесь. И после этого все, кроме них двоих, покинули приемную. — ... Ята поудобнее откинулся в кресле. Сквозняки в гостиной стали лишь ощутимее с тех пор, как убрали оборудование. Парень яростно начал постукивать ногами по полу, уставившись на бледный свет, исходивший от лампы. От волнения он не мог вымолвить и слова. А волновали его и заставляли чувствовать себя так паршиво мысли о нормальном решении проблемы. Он с уважением относился к Кокуджоджи, являвшемуся важной фигурой в мире айдолов, и беспокоился о состоянии этого великого человека, так что причиной всему был не только страх, который он испытывал перед жутким странным домом. Прокручивая в голове эти тревожные мысли, Ята тем не менее верил, что либо съемочная группа, либо «кролик» очень скоро вернутся назад. Прошло тридцать минут, а затем и час. Похоже, дождь немного стих, но все чаще слышалось завывание ветра. Тяжелое рокочущее небо иногда отбрасывало на окна яркие вспышки света. На этот раз Ята почувствовал, что весь дрожит. — Не слишком ли уже поздно? Не в силах совладать с дрожью в голосе, он обратился к Камамото, но тот продолжал сидеть молча, скрестив руки на груди. Его камера лежала на столе напротив него. Движимый тревогой, Ята потеребил его плечо. — Эй? Камамото? Тот уронил голову на грудь и отозвался низким голосом: — Да. — Не смей засыпать, толстяк! — Хмм! — голос Камамото прозвучал изумленно, потому что в этот момент Ята коснулся его макушки, и солнечные очки соскользнули вниз, повиснув на краешке уха, что выглядело крайне глупо. — Что такое? Что случилось? — Идиот! Остальные так и не вернулись! Однако гнев Яты, похоже, совершенно не передался его другу. Он комично потянулся, схватил со стола камеру и поднялся на ноги. — Это проблема. Тогда пойду поищу их! — Зачем? Казалось, Ята вот-вот сорвется на крик, но он был слишком вымотан морально, чтобы заботиться о таких вещах. Его коллега озадаченно почесал затылок. — Неважно, что ты сейчас скажешь, но раз они не возвращаются, вполне логично мне пойти на их поиски, разве нет? — Директор то же самое говорил и не вернулся. Если ты пойдешь за ними, это же произойдет и с тобой, разве нет? Камамото склонил голову и навел камеру на Яту, чье испуганное лицо отражалось теперь в темных линзах. В его голосе читалась насмешка. — А может, Ята-сан, ты просто боишься оставаться один? — Дебил! Пинок пришелся аккурат по колену, и великан свалился на пол. — Эй, Ята-сан, перестань меня бить, пожалуйста! — Ха! Может, проблема в том, что мне не нравятся твои комментарии? — Это же просто шутка! Ты не пугаешься таких вещей, понял я! — Я иду с тобой на поиски... Ответ Яты прозвучал так, будто это говорил совсем другой человек. Камамото поднялся, потирая колени, и направился прямиком к выходу. — Я скоро вернусь. И он покинул комнату, оставив друга в гостиной одного. — ... Теперь Ята не слышал ничего, кроме шума дождя, завывания шторма и стука собственного сердца. Он тревожно слонялся вокруг стола без всякой на то причины и чуть ли не каждую минуту смотрел на часы. Каждый раз, завершая круг, он задавался вопросом, почему приятель до сих пор не вернулся. Пока в какой-то момент по комнате не прокатилось эхо гитарного соло. — Че?! Восклицание вырвалось само собой, и парень невольно подскочил на месте. Звук доносился из его сумки, оставленной на диване. Зажигательная мелодия была ничем иным, как вступлением к песне «Красного Короля айдолов» Суо Микото, которого Ята боготворил. Он достал свой ПДА, пытаясь унять сердцебиение. Входящий звонок был от Камамото, на которого Ята не преминул накричать, как только взял трубку. — Не звони так внезапно! Этот крик, однако, позволил почувствовать некоторое облегчение. Не подозревая о такой сложной психологической схеме, Камамото отозвался с другого конца привычно успокаивающим тоном: — Прости, Ята-сан. Я думал, ты будешь волноваться, вот и позвонил. — Ты что-то ешь? — Э? Да нет, что ты... — Ты ешь! Где ты сейчас? — Ох, черт... это что-то вроде кухни. — Ты дурак! Как тебе не стыдно есть на чужой кухне? Ты не должен так делать, даже если ты гость! Ята ругался, но в то же время, бросив взгляд на свое отражение в оконном стекле, он заметил, как смягчилось его лицо. Привычные выходки Камамото приободрили его и в этом плане оказались незаменимыми. Раздался звук закрывающейся дверцы, и его друг ответил: — Ты всегда так говоришь, когда я голоден. Но я пришел сюда не поэтому. — Э? — Я видел здесь кого-то и подумал, что это «кролик». Он был весь в белом, так что я почти уверен в своей правоте. Небольшая тень пролегла в немного согретой было разговором груди. Фигура в белом. — Эй, Камамото. — Хмм? О? Похоже, это снова он... Голос Камамото звучал так, будто он что-то увидел, и тень в груди Яты стала заметно расти. — Погоди минутку. Лучше возвращайся! — Нет, о чем это ты, там же был «кролик». Простите! Когда мы можем начать съемки? Голос Камамото оборвался. Тень заполнила сердце Яты. Он сжал потные ладони, оставляя влажные следы на своем ПДА. — Эй, Камамото! Ты там?! — Что это? Это странно. Почему? — Камамото! — Почему его шея так вывернута? Почти одновременно с этими словами из ПДА донесся влажный звук. Как от брошенного на землю мокрого кожаного мешка или от раздавленного гнилого помидора. Этот звук дурным липким предчувствием застрял в голове Яты. — Кама... Его перебил ударивший в ухо громкий стук, и Ята выпустил из рук ПДА. Это произошло неосознанно, и когда он взглянул на горящий экран, перед глазами застыла плавающая под знаком вызова надпись «Камамото Рикио». Спустя какое-то время абсолютной тишины по ту сторону трубки послышался неопределенный звук. Тук. Тук. Ему постоянно сопутствовали шаги, и пока Ята стоял, как прикованный, не в силах двинуться с места, «что-то» безжалостно продолжало издавать этот странный звук. — Хе-хе-хе. В конце послышался чей-то смех, и звонок сбросили. Ята смотрел на надпись «конец вызова» и чувствовал, как по спине его струится пот. Здесь абсолютно точно было «что-то». Из-за этих мыслей Ята начал впадать в панику. Он не мог даже предположить, что это было. Имело ли оно отношение к белой фигуре? И что случилось с тем «кроликом» и с людьми, отправившимися его искать? И с Камамото... — Ох! Стиснув зубы и кулаки, Ята посмотрел на дверь гостиной. Если бы он был здесь один, то завопил бы и пулей вылетел из этой комнаты навстречу окутанным грозой горам. Честно говоря, не лучший выход из ситуации. Ему было невероятно страшно, и даже сейчас он едва стоял на ногах из-за дрожи в коленях. Но где-то здесь был Камамото. И где-то здесь был режиссер, а с ним вся съемочная группа. Если он предаст их и сбежит один, он предаст и человека по имени Ята Мисаки. — Черт! Он крепко сжал пальцы в кулак и ударил себя по бедру. Дрожь в коленях не прекратилась, но это было хоть что-то. Боль отрезвила, и он пересек комнату, открыв дверь пинком, прежде чем переступить порог. — Жди меня, Камамото! Я иду на помощь! Ободрив себя этим криком, Ята ступил в ожидавшую его за дверью темноту.

***

Камамото упомянул, что был на кухне. Конечно, Ята не знал расположения всех комнат в этом доме, но предположил, что кухня должна находиться где-то на первом этаже. Когда он шел по коридору, его удивило, что лампа из съемочного инвентаря куда-то исчезла, и он был вынужден воспользоваться своим ПДА, как фонариком, испуганно продвигаясь вперед. Молния и рев грома. На миг все пространство вокруг оказалось освещено, как от вспышки фотокамеры. Вперед тянулся длинный коридор с кроваво-красными выступами и костлявыми стенами, увешанными ровными рядами картин. Тем не менее, Ята старался не смотреть в их сторону, боясь пересечься с кем-то из нарисованных лиц взглядами. Ему казалось, что если это произойдет, они непременно будут над ним смеяться. Если он взглянет на один из этих портретов, его сердце остановится, а между тем ему никак нельзя было умирать. Ведь он еще не спас Камамото и остальных. — ... Судя по пустому выражению лица, испуг в нем затмил отвагу. Рядом не было никого из коллег по агентству “Homura Performing Arts Office”⁴, кто мог бы его высмеять, и Яте приходилось бороться со своим страхом в одиночку. Он дважды свернул за угол и уже начал сомневаться в том, что кухня была где-то здесь, а если так, ему предстояло подняться по лестнице на второй этаж. Это не давало ему покоя. Перед тем, как он ступил в этот коридор, белая фигура в окне на миг промелькнула перед его мысленным взором. Идти на второй этаж значило идти к этой фигуре. И хоть не было никакой уверенности в том, что он обязательно ее встретит, у Яты больше не было сил сопротивляться этой мысли. Неожиданно дверь слева от него противно скрипнула. — Э? Ята вскрикнул и отпрыгнул в сторону. Дверь медленно приотворилась без посторонней помощи. Заструившийся из-за нее теплый ветерок мягко коснулся щек парня. Он убеждал себя, что это поток воздуха заставил дверь отвориться, пока не понял, что от такого слабого ветра она бы не двинулась с места. Его голову заполнили тысячи спутанных мыслей. В то время как инстинкт самосохранения кричал «Я хочу поскорее убраться отсюда», совесть твердила «Я не могу предать своих друзей», и этот внутренний конфликт заставил Яту застыть неподвижно на месте. Прошла минута. Ничего не произошло. Осознав это, он двинулся дальше. Освещенная экраном ПДА табличка бросилась в глаза. На ней была надпись «Столовая». — Так это здесь? Бормоча себе под нос для уверенности и шумно сглотнув, Ята открыл дверь до конца. Просторная комната была заполнена влажным воздухом. Длинный стол, похожий на те, что показывают в фильмах, был окружен рядом стульев. Разместившийся на белой скатерти тройной канделябр источал золотое свечение. Ята осмотрел комнату через экран ПДА. Если в ней была дверь на кухню, это должно было стать следующей целью. Тем временем два противоречивых желания продолжали бороться внутри него. Он хотел найти эту дверь и не хотел одновременно. Это было яркое выражение двух чувств, заполнивших его сердце: боязни не оправдать доверия и уверенности в том, что он обязан помочь своим товарищам. Неожиданно носок его ботинка наткнулся на что-то в темноте. Подпрыгнув, Ята в ужасе посветил на пол. Это была ветчина. Тонкие куски ветчины были разбросаны у его ног, а рядом лежала вскрытая упаковка. Не было сомнений, что это дело рук Камамото. Он был здесь. — Камамото? Его голосу вторило таинственное эхо. Он поднял источник света. Дверь, должно быть ведущая на кухню, была открыта, и Ята прошел в нее. На кухне было мокро. Стоило ступить туда, как послышался липкий звук, а между полом и ботинками будто натянулась веревка. Свет от ПДА дрожал, словно ему передавалось напряжение человека. Он отразился от пола, и Ята смог увидеть странную бордовую полосу, протянувшуюся по влажной поверхности. В то же время здесь был отчетливо слышен какой-то влажный звук. Чавк, хрусь, кап, чвок, дерг. Но он не замечал его в шуме дождя, хотя мог слышать постоянно. Чвок, плюм, хрясь, чавк, плесь... Возможно, он просто не хотел это осознавать, потому что это привело бы к осознанию и собственного страха. Хрусь, хруп, шкряб, хрум, ур. Тем не менее осознание это было неизбежным, и он решил, что должен увидеть источник звука своими глазами, вне зависимости от последствий. Дрожащий свет прополз по кровавому следу на полу. «Это» было ближе, чем он ожидал. Оно носило белые одежды, схожие с платьем, настолько поношенные, что было сложно сказать наверняка. Их края будто обкромсало лезвием пилы, а грязь, что была здесь повсюду, пропитала ткань. Возможно, это была та самая грязь, что нитями липла к подошвам ботинок Яты. «Оно» стояло к парню спиной и скакало как обезьяна, энергично тряся светлой головой, а руки его активно двигались в попытке что-то разбить, и каждый удар сопровождался тем самым хлюпающим звуком. Напротив «этого» лежал знакомый великан. Глаза Камамото, освещенные экраном ПДА, были широко раскрыты и больше ни на что не смотрели. Ята отступил назад, и было бы неправильно упрекнуть его сейчас в испуге. Инстинкт самосохранения требовал держаться подальше от «этого», и любой загнанный в ловушку зверь был бы так же рефлекторно напуган. Зажав себе рот ладонью и не сводя с «этого» взгляда, парень попытался покинуть комнату. Под ногой что-то сухо треснуло. — ...?! Ята быстро направил свет себе под ноги и увидел солнечные очки Камамото. Под его весом линзы раскололись надвое. Когда он поднял глаза от очков, его взгляд в ужасе застыл на «этом». Оно замерло, будто замороженное, а затем шея начала беззвучно поворачиваться, медленно и ровно, как механическая шестеренка. Сначала в разные стороны, а затем на 180 градусов, пока «оно» не увидело Яту. В памяти всплыли слова Камамото. «Что с его шеей?» «Оно» было повернуто к Яте одним лишь лицом, в то время как тело оставалось на месте. Последовало короткое движение. Испачканные кровью зубы были покрыты узором из желтых и красных пятен. — Ааааааааа! Стоило Яте это увидеть, и он бросился сломя голову по коридору. Крики ужаса бессознательно вырывались из груди, слезы непрерывно лились из глаз. Он не знал, куда бежит, но хотел убраться подальше от кухни как можно скорее. В попытке повернуть за угол на полной скорости, он поскользнулся и упал. Врезавшись в стену, остановился и рефлекторно обернулся, вглядываясь в темноту позади. Белой фигуры не было видно. Однако отчетливо был слышен звук. Постоянно отлетавшие от стен эхом звуки шагов, надвигавшиеся на Яту из глубин мрака с пугающей скоростью. Парень подскочил на ноги и снова бросился бежать. Голова шла кругом. Вспоминая примерный план дома, он пытался найти выход. Сбежав вниз по коридору, он наткнулся на знакомое место. С одной стороны был вход в гостиную, куда он попал, впервые оказавшись в доме. С другой виднелся огромный канделябр и портрет Кокуджоджи Дайкаку, висевший на стене возле широкой лестницы. Ята тут же бросился к двери, ведущей к выходу. Но сколько бы он ни толкал или тянул ее, она не открывалась. И даже когда он исступленно вертел ключом в скважине, пинал ее и колотил, она уперто не хотела поддаваться. В приступе раздражения и злости он кричал: «Ну давай же! В чем дело? Открывайся! Открывайся!». Однако крики и даже рыдания моментально стихли. Шаги приближались. Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. Ята отпустил свои эмоции и сорвался с места. Не было смысла оставаться там и тратить остатки сил впустую. Вскоре он наткнулся на туалетную комнату и свернул в нее. Внутри она была разделена на несколько кабинок. Открыв одну, он посветил в нее экраном ПДА и проскользнул внутрь. Стоило потушить свет, и помещение погрузилось в давящую темноту. Ята подпер голову руками, плюхнувшись на сиденье унитаза. «Что это? Что это? Что это?» Неужели «оно» съело Камамото? Гнев, вызванный убийством его напарника, разрастался внутри, но намного сильнее был страх перед таинственным монстром, который в этот самый момент бродил по дому и искал его. От одной только мысли об этом мурашки бежали по коже. Неожиданно к нему пришло осознание. — Я должен попросить помощи... Эта идея, казалось бы очевидная, не посетила его раньше лишь потому, что разум его был охвачен ужасом. Печатая дрожащим пальцем в своем ПДА, Ята первым делом попытался связаться с самым надежным человеком из своего начальства, Кусанаги Изумо. В этот момент из коридора донесся голос. — Ята-сан, где ты? Пожалуйста, ответь. Палец замер в воздухе, и Ята поднял резко преобразившееся лицо. Холодное и напряженное выражение засияло удивлением и радостью. — Камамото...? — Ята-сан, пожалуйста, помоги мне. Я ранен. Без всяких сомнений это был голос Камамото Рикио. Ята замешкался, но здесь не могло быть ошибки. Он встал посреди туалетной комнаты и напряг слух. Голос Камамото, казалось, звучал из-за двери. Возможно, тот был еще жив, когда лежал там, внизу, и теперь, освободившись от монстра, пришел за помощью. «Сюда! Я здесь, Камамото! Мы убежим вместе!» Ята поспешно зажал себе рот ладонью, прежде чем успел это выкрикнуть. Не только из чувства самосохранения, здесь было что-то еще. Правда ли это голос Камамото? Не было никакой причины для сомнений, и тем не менее вопросы на грани интуиции звучали в голове все громче и громче при звуках этого голоса. — Ята-сан, Ята-сан, где ты? Я голоден, я очень голоден, мне нужно скорее поесть. Слова сопровождались тяжелыми ударами. Неважно, насколько это было похоже на голос Камамото, в такой ситуации его приятель ни за что не стал бы производить столько шума и беспокоиться о еде. Ята опустился обратно на сиденье унитаза и с полными слез глазами продолжил зажимать себе рот, стараясь не издать ни звука. Голос Камамото продолжал звать его по имени. — Ята-сан, где ты? Но внезапно все стихло. — ... Ята моргнул. Слеза скатилась по щеке. Он задавался вопросом, ушел ли тот. Не было никакой возможности подтвердить эту мысль, а у Яты не осталось ни капли мужества, чтобы выйти отсюда. Он вновь достал ПДА и продолжил набирать сообщение. Вдаваться в подробности не хотелось, он обратится к Кусанаги, а Кусанаги обратится в полицию. ПДА отозвался ревущим гитарным соло. — Э? Гитарное соло Суо Микото, которым он восхищался больше всего на свете, сейчас прозвучало как разрушительный зов дьявола из преисподней. Ята поспешил посмотреть на экран. Проклиная идиота, который позвонил в этот самый момент, он смотрел на ПДА и сожалел, что не поставил его на беззвучный режим. По спине пробежал холодок. На экране светилось имя «Камамото Рикио». Он сбросил звонок и выключил ПДА, а уже после стал обдумывать ситуацию. Оптимистичная мысль о том, что Камамото жив, была недопустима. Тот голос определенно не принадлежал его другу. А значит этот звонок сделало... «оно». «Оно» забрало ПДА Камамото и позвонило с него, чтобы узнать, где звонок прозвучит. И стоило ему в этом увериться, как из коридора послышался звук шагов. Тук, тук, тук, тук. Они звучали с ровными промежутками и медленно, но верно приближались к Яте. Это было невыносимо, и он решил просто отрешиться от реальности, с которой столкнулся. Крепко зажмурился. Закрыл уши ладонями. Если однажды смерть свалится на тебя, старайся не смотреть ей в глаза. Однако в этой темноте вдруг зародилась мысль. Странное чувство. Человек может перестать двигаться по собственной воле, но он не может остановить движение этой воли. Чувство неправильности, зародившееся во тьме, продолжало расти в его мыслях, потому что больше там не было ничего. Почему он слышал шаги? Пол в этом доме был очень странный. Если не брать в расчет кухню, коридоры и туалетная комната были отделаны с особой утонченностью. Тяжелые ботинки могли бы издавать такие звуки, но эти звуки издавали босые ноги. Неважно, как быстро это существо передвигалось босиком, звук бы мгновенно поглощался пространством и исчезал. Так значит «оно»... В этот момент к нему пришло нечто, похожее на озарение. Он не мог перестать об этом думать, не мог проигнорировать это открытие. В этом порыве заключалась вся суть человеческой натуры. Даже если это означало конец, ему необходимо было убедиться в своей правоте, и он открыл глаза, поворачивая голову к источнику звука. На потолке туалетной комнаты повисло «оно». Каждый раз, когда оно втыкало в потолок свои грязные когти, они издавали глухой стук. Это и было истинное происхождение «шагов». Когда существо повернуло голову, белые обкромсанные волосы растрепались еще сильнее. Приклеившись к потолку всеми четырьмя конечностями, существо враждебно смотрело вниз ярко-алыми глазами и скалило желко-красные кривые зубы. Как хищник, загнавший жертву в ловушку, из которой не сбежать. — Нет, аааааааа! Ята закричал во весь голос, а в следующий миг перед глазами у него побелело.

***

— Хэй! Это было великолепно! С этими словами дверь кабинки распахнулась. За ней столпилась съемочная группа, освещенная электрическими прожекторами. Камамото Рикио держал камеру, а человек в солнцезащитных очках и красной каске нес в руках табличку с надписью «Не пропустите!». Человек этот очень смахивал на многоуважаемого босса Яты, Кусанаги Изумо. — ... Перед Ятой собрались все покойники. Камамото, которого он считал мертвым, посмотрел на мужчину, похожего на Кусанаги, продолжая снимать. — Кусанаги-сан, это... — Похоже, реакции не будет. Попробуем еще раз. Резким движением руки тот пристроил табличку напротив него. — Ята-чан? Ты в порядке? — ... Ята по-прежнему не реагировал. Мужчина вздохнул и, оставив табличку Камамото, вошел в кабинку. — Точно! Эмоции айдола как оттенки чайного вкуса, главное — уметь их раскрыть. Он мягко потрепал Яту по голове. — А? Это? Кусанаги-сан? Почему? Кусанаги кивнул парню, чье замешательство казалось неиссякаемым. — Вот почему я сказал тебе это незадолго до поездки. Это шокирующее шоу! Цель — Ята-чан, а разыграли его мы, “Homura Performing Arts Office”. В этот момент с потолка спрыгнула фигура в белом. Тот самый монстр в ветхом платье и с белыми волосами. Страх перед ней куда-то исчез. Она вынула изо рта искусственные зубы, убрала волосы с лица и направила на Яту свои красные глаза. «Оно» дышало, и это завершило образ юной девочки. — Как я сыграла? Было страшно? — О, это было идеально, Анна! — Он тебя жуть как испугался! Взглянув на друзей, поднявших большие пальцы в жесте одобрения... — Ааааааааааааааа?! ...Ята завопил еще громче, чем прежде. Десять минут спустя, разгневанный, он стоял перед входом в полностью освещенное здание. — Что это значит? Это отвратительно, Кусанаги-сан! В следующий раз, когда захотите выкинуть нечто подобное, предупреждайте заранее! — Ахаха, Ята-чан, не говори ерунды. Если бы я тебе рассказал, это не было бы сюрпризом, верно? — Камамото, ты тоже хорош! Я действительно думал, что ты умер! — Это ведь неважно, сколько еды я там съел, правда? Ята стукнул Камамото по голове со всей силы впервые за долгое время, вложив в удар все те ужас и гнев, что он пережил. И пока тот согнулся в три погибели, обратил обиженный взгляд на Анну. — И даже ты, Анна... Девочка отвела глаза, почувствовав себя неуютно. — Это была работа, — пробормотала она. Таким образом, все это от начала до конца было организованным представлением. Как и планировалось изначально, сюжет должен был войти в программу “Shirogin Deluxe”. Однако он рассказывал вовсе не о посещении дома Кокуджоджи, а являлся проектом, подготовленным агентством “Homura Performing Arts Office”. Ознакомившись с ним, Король Айдолов Исана Яширо заметил: «Выглядит интересно!», и проект получил полную финансовую поддержку со стороны “Tokijikuin Agency”. Маленькие камеры ночного видения были установлены по всему зданию, костюмы кроликов взяты на прокат, как и заброшенное сооружение, некогда являвшееся базой отдыха. Все реплики, действия и реакции Яты были полностью запечатлены. И все это ради того, чтобы заснять его сильнейший испуг и получить на выходе прекрасный материал. Кусанаги радостно объяснял: — Ята-чан ведь в последнее время стал популярным. О нем пишут в развлекательных журналах и в интернете, а некоторые даже называют его «Красным Принцем». — О чем это вы? — Я подумал, не слишком ли это противоречит политике самого Яты-чан. И придумал этот проект, чтобы показать его истинное очарование. — Э... Честно говоря, он не был уверен насчет политики и популярности. Ята выбрал этот путь, стремясь быть ближе к Суо, и его не особо заботило то, что думают о нем другие. Просто подобные шоу были частью работы Кусанаги в агентстве “Homura Performing Arts Office”. — Благодаря этому у нас теперь есть отличная запись. Анна хорошо постаралась. Убили двух зайцев одним выстрелом. Поэтому важнее всего было то, что Кусанаги остался собой доволен, хоть Ята и не был в этом до конца уверен. Тем не менее он с интересом взглянул на Анну. — Слушай, Анна, как ты это делала? Она непонимающе подняла голову. — Э? — Я же видел, как... там на потолке клей был? Анна посмотрела на стену коридора, положила на нее обе ладони и вскарабкалась наверх, издавая тот самый звук. Ята застыл с раскрытым ртом. Приклеившись к потолку и взглянув на него сверху-вниз, Анна спросила: — Ты об этом? — Нет... это... как...? — Профессионал. Сказано это было с абсолютной невозмутимостью. Ята смотрел на девочку так, словно видел нечто невероятное. Нет, у него и прежде возникала мысль о том, что такому невозможно научиться или что Анна в принципе игнорировала законы физики, но теперь он чувствовал, что делала она это совершенно бесхитростно. — Ладно, а что насчет того странного способа двигать головой? — Этого? Когда шея Анны начала неестественно поворачиваться, Ята поспешно остановил ее: — Подожди! Стой! Стой! Не обязательно это показывать! Анна вернула голову в нормальное положение, продолжая с улыбкой смотреть на него с потолка. — Специальная подготовка. — Нет, это потрясающе, верно, Кусанаги-сан?! Что ты делаешь среди айдолов? — Ну, сложно сказать наверняка, муравей получился или же груша, но... Анна выложилась на все сто, поэтому муравей! — Как мило! Вы точно ее сейчас похвалили? — Хаха, ладно, ладно, это тоже искусство. Ее пугающая роль в коридоре была более чем реалистичной, не правда ли? — Да, пожалуй, я думал, у меня сердце остановится... Ята тихо пробормотал это. Злость на то, что его разыграли, все еще тлела внутри. Однако чувство облегчения, заполнившее его сердце, было куда сильнее. Он действительно думал, что Камамото погиб и что его самого тоже вот-вот убьют. И все же он не забыл выразить восхищение команде создателей шоу за высокое качество проделанной работы. — Я тоже был взволнован. К слову, у Яты-чан были отличные реакции! — А... Когда Кусанаги похлопал его по спине, Ята ответил сухим смешком. — Съемки окончены! Возвращаемся! Их окликнул ответственный за машину сотрудник. Кусанаги и остальные члены съемочной группы выстроились в очередь, занимая в ней места один за другим. Дождь закончился, и сквозь облака теперь пробивался солнечный свет. Смотря на небо, Ята внезапно обратился к Анне, устроившейся на соседнем кресле: — Эй, Анна, ты ведь была на втором этаже, когда мы вошли в дом? — Э? — Ну, знаешь, я видел тебя в окне второго этажа. Анна повернулась к нему со словами: — Не понимаю, о чем ты говоришь. Кусанаги, который слышал весь разговор, добавил с горькой улыбкой: — Ята-чан, не говори странных вещей. Никто не поднимался на второй этаж. — А... — Я не планировал использовать второй этаж. Вряд ли кто-то ходил туда. Чувство облегчения резко сменилось холодным ознобом. Так что же он тогда видел? Будто следуя неизвестному физическому закону, голова Яты повернулась назад. Элементарное человеческое любопытство, несмотря на мысль, что он увидел что-то, чего не должен был видеть, рождало в нем желание провести собственное расследование. Вид заброшенного здания. Ровный ряд темных окон второго этажа. И в одном из этих окон, в свете пробившегося после дождя сквозь тучи солнца, девочка в белом в платье улыбалась, демонстрируя свои желтые зубы.