Hate to love you.

      Ван Ибо в детстве пророчили многообещающее будущее. А узнал он это позже от родителей, которые когда-то пошли к гадалке, когда Ибо был ещё в утробе своей матери. — Его ждёт успех, он будет отличным... — Врачом! — закричал отец с яркой улыбкой. — Учителем! — одновременно с мужем то воскликнула она, а после оба переглянулись между собой и засмеялись.       В любом случае, он же наверняка станет кем-то доблестным, отважным и смелым. Может даже будет полицейским и сделает Лоян самым спокойным местом? — Нет, — та помотала головой и показала на кости, будто те что-то в них понимают. — Видите, это розы. Роковые и яркие цветы. Ваш ребёнок будет публичной личностью и будет любить всё необычное.       Родители явно поняли о чём говорила им старушка, но женщина решила всё-таки уточнить. — То есть он будет певцом? — осторожно спросила она и аккуратно стала гладить свой живот. — Или актёром? — Всё может быть.

«̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶«̶ ̶̶̶ ̶　••••　 ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ 

      Поначалу было очень трудно, видеть, как сын растёт и предсказание сбывается. Ибо рос слишком быстро, был амбициозным и целеустремлённым, поэтому... тот захотел уехать в Корею, попробовать себя в танцах, а в них он был уверен даже больше, чем в своём прекрасном юном лице. Мать с отцом тогда не хотели отпускать подростка, придумали чуть ли не сто оправданий, говоря про чужой язык, традиции, одиночество, мошенников, воров и много чего другого. Однако Ван-младший был непреклонен, он сиял из-за своей мечты, его точно ничто не остановило бы. Мама провожала со слезами, отец стойко держался до тех пор, пока сын не уехал и только потом в обнимку с женой долго плакали и ждали от любимого сына хороших новостей из Кореи.

«̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶«̶ ̶̶̶ ̶　••••　 ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ 

      Успех не утихал больше четырёх лет, отец и мать наблюдали за сыном через телефон, читали о нём в газетах, статьях, даже видели по телевизору. Гордились сыном они безумно, годы тренировок наконец оправдались, сын был великолепен на сцене. Родители ни разу не пожалели о своём решении отпустить его в «свободное плавание» до тех пор, пока между Кореей и Китаем не разразился скандал...

«̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶«̶ ̶̶̶ ̶　•••• 　 ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶»̶ ̶̶̶ ̶

      Ибо благополучно вернулся в Китай, стал постоянным ведущим на шоу Day Day Up, подписал со многими контракты, танцевал и рэповал так же, как и раньше, только теперь он был за себя, он был соло. Ему хотелось показать себя, но ему только недавно исполнилось двадцать, все те, кто видели его ещё ребёнком вечно дразнили его, хватая за чёртовы щёки, которые с возрастом, увы, так и не исчезли, даже упругости своей не растеряли! Что ж, по крайней мере не все считают его ребёнком, компания, в отличие от других, знала, что Ван был вполне сформировавшимся человеком, который уже знал, чего он хочет. Ведь они видели его всяким: никудышным ребёнком, талантливым и упорным стажёром, успешным мужчиной. Которому не везло в любви... Девушек было много, были разные: крашенные и нет, с короткими и длинными волосами, танцовщицы и обычные модели, были даже с татуировками. Но такая была лишь одна, экзотика, когда Ибо окончательно устал от них. Людей, которые просто использовали его, либо он их в качестве приятного времяпровождения. Все были в плюсе до тех пор, пока Ван однажды просто отказался от обычного перепиха на ночь и стал искать свою любовь.

«̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶«̶ ̶̶̶ ̶　•••• 　 ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶»̶ ̶̶̶ ̶

      Они встретились на съёмках, были друзьями, которые помогали друг другу, шутили часто, даже ругались, но не серьёзно, просто чтобы немного отдохнуть от изнурительных тренировок актёрского мастерства и физических нагрузок. Друзьями быть всегда проще, никто тебя не трогает, в переносном смысле конечно, потому что с тем самым другом они часто касались друг друга руками, обычные невинные прикосновения, ничего больше. Ибо солжёт, если скажет, что он ожидал большего. А надежды на что-то большее появились же не сразу, лишь через пару месяцев съёмок, когда оба так сильно сдружились и неотрывно играли в гляделки, дарили тайно ото всех друг другу подарки, чаще это всё же делал Ибо, не из-за того, что контрактов было больше, просто он хотел сделать приятно, очень сильно хотел.       Сяо Чжань. Он не раз произносил это имя, не только на виду тысячи камер, но и в одиночестве, когда было так тоскливо вдалеке от любимого гэгэ. Он так привязался, потому что у него более года никого не было? Молодой организм хочет чего-то нового? Чушь. Да, Чжань был очень красивым мужчиной, но для Ибо это было лишь приятным бонусом к хорошему характеру, остроумию и вообще к другим миллионам положительных качеств из-за которых он так и хотел наконец признаться ему.       Такая возможность выпала ему лишь спустя два месяца после выхода дорамы и её активного продвижения. Ибо не Ромео, чтобы под балконом дома любимого ждать и рэп тому читать пританцовывая, но он был совсем чуть-чуть романтиком, отчего вместе с новым и, наверное, самым дорогим из всех предыдущих подарков, отправил маленький конверт, с заветными словами, которые он боялся произнести лично. Что ж, розы, доставка посреди ночи и чёрная коробка с письмом. Что может быть лучше? Ах да, он же ещё отправил голосовое сообщение с пожеланиями хорошего сна и поцелуй. Впервые отправил подобный стикер и сразу же вышел из сети, даже не посмотрев на ответ, который печатал ему Чжань.

«̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶«̶ ̶̶̶ ̶　•••• 　 ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶»̶ ̶̶̶ ̶

      Знаете, что самое худшее? Его продинамили, впервые в жизни, он был разбит. Пить было нельзя из-за съёмок, а переспать с кем-то на стороне было мерзко. Друзья обо всём знали, также как и компания... И если первые сказали ему держаться и привычное «файтин!», то компания облегчённо выдохнула, к сожалению Ибо. — Ты же понимаешь, он поступил очень мудро, заботясь о твоей карьере, — на полном серьёзе заявил директор, но на Ибо не смотрел, не рискнул бы посмотреть на злое лицо своего любимца. — Ну и отлично, — сказал он фыркнув, быстро забрал с вешалки свою кожанку и уехал, так и не попрощавшись ни с кем в компании. — Ему разбили сердце, какая жалость, — сказала тогда ассистента директора, поправив спадающие очки, и тяжело вздохнула. Директор последовал её примеру и уже в который раз стал просматривать профайл Сяо Чжаня.       А Ибо тогда, бешеный и злой до чёртиков, сел на байк, рявкнув на своего водителя и телохранителя. — Никому меня не трогать, — прошипел тот, надев маску и шлем, быстро завёл мотор и исчез в ночи.       Подчинённым оставалось лишь молиться, чтобы Ван добрался до дома живым и желательно без проблем, но главное, чтобы живым был всё-таки...

«̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶«̶ ̶̶̶ ̶　•••• 　 ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶»̶ ̶̶̶ ̶

      Не прошло и недели, как Ибо вновь стал собой прежним, каким был до этих грёбанных съемок с Чжанем — красивой ледышкой. Ходил на вечера, общался с другими, вёл шоу и снимался для модных журналов. Но по окончанию любого из мероприятий он угрюмо со всеми прощался и садился на байк, нёсся по дорогам к ралли, чтобы ощутить себя вновь свободным, от оков любви, которая не прошла и не пройдёт ещё очень долго, в этом Ибо был очевидно убеждён, ведь первая любовь — она вся такая, да? — Ибо, — очевидно, что опять попросят автограф или фото, отказывать невежливо, поэтому придётся отвлечься от разглядывания вина в бутылке. Так хотелось выпить прямо из неё. — Да? — хотел вежливо, а получилось в стиле Ибо — насмешливо. Он медленно обернулся назад, чтобы иметь с тем человеком зрительный контакт и удивился настолько, что был готов сейчас разбить ту самую бутылку в руках, лишь бы убедиться, что всё реально. — Чжань-гэ?       Это было чисто по привычке, то, как он его назвал. Боже, он хотел стукнуть себе по губам или просто вырвать их к херам, чтобы больше никогда не говорить. — Отойдём ненадолго? — гэ спросил очень тихо, неуверенно и очаровательно хлопал глазами, а потом, будто опомнившись, кивнул в направлении холла, смутился и застенчиво улыбнулся. — Прости, я нервничаю немного.       А Ван был готов ему простить всё что угодно и крикнуть, что он тоже волнуется, даже больше, чем Сяо Чжань. Но Чжаню он вернул лишь вежливый кивок головой и опять сглупил — протянул тому ладонь, надеясь, что старший возмьёт её и переплетёт с собственной. Ибо прикусил губу и задумчиво стал смотреть на чужое лицо, которое, кажется, тоже не ожидало подобного поступка от Вана, чуть покраснело. Но в следующую же секунду в его ладонь осторожно поместилась другая, меньше и тёплая.       Повёл он их между рядами, варьируя между строками и приветливо здороваясь с другими гостями, руки были по-прежнему сцеплены, но опущены вниз, а улыбка на лице молодого мужчины становилась всё ярче и ярче, отчего люди невольно оборачивались, чтобы посмотреть на двух уходящих куда-то господ. Но если первый так и светился, то второй, незаметно для остальных, чуть сгорбился и неуверенно шёл за первым, будто бы жалея о чём-то. — О чём хотел поговорить? — в холле было пусто и очень тихо, самое то, чтобы наконец поговорить. — Давай попробуем, — уверенно сказал Сяо, не поднимая глаз с пола, уголки губ неврно дёргались то вверх, то вниз. Ибо аккуратно тронул чужой подбородок и чуть приподнял, затем нежно посмотрел в чужие глаза и с долей озорства стал смотреть на зардевшегося мужчину. — Я думал, что ты и не попросишь, — довольно ухмыльнулся он Сяо и вытащил из заднего кармана пластиковую карту, увидел непонимающий взгляд со стороны и решил наконец пояснить. — Я хотел переночевать в этом же отеле, раз уж ты тоже оказался здесь, то мы могли бы вместе разделить номер. Если ты не против! На дворе ночь и холодно уже, не хочу волноваться о...       В глазах напротив было понимание, на душе Ибо немного отлегло. Но вот пока Чжань лично это не скажет, он не перестанет волноваться. Даже если Сяо Чжань откажет, Ван всё равно будет счастлив, ведь они теперь встречаются, а это самое главное. А звать парня в первый же день отношений к себе... Звучит так себе. — Я согласен, — дрожащим голосом сказал Сяо и выдавил из себя подобие улыбки. Потом вновь удивил Ибо — первым утянул за собой Вана, быстро доходя до их номера. Ибо же наконец отошёл от недавнего шока и приложил ключ-карту к нужному полю на двери, та со звуком открылась и впустила внутрь двух мужчин, которые всё ещё крепко держались за руки. — Можешь воспользоваться ванной комнатой, я подожду, — предложил Ибо, считая, что должен проявить гостеприимство, хотя комната по сути была и не его вовсе.       Ему слегка кивнули, затем он увидел, как дверь захлопнулась. В этот момент он просто обессиленный упал на кровать лицом. Рукой нашарил где-то, достал подушку и сразу же лёг на неё обессиленный, с красным от смущения лицом, но до безумия довольным. Потом неожиданно стал пищать в неё, бить руками и не переставал улыбаться. Это была победа, пускай и пустяковая, но была. Хотелось сразу же написать директору, охране, сотрудникам, друзьям, родителям об этом, ведь все вышеперечисленные люди знали о Чжане, который недавно просто проигнорировал сообщения Вана, а теперь первый предложил пойти, поговорить, а теперь и остался с ним! — Ибо, — что ж, погрезил и хватит. А потом обернулся назад, нехотя поднимая голову с мягкой подушки и завис. Чжань стоял перед ним в одном чёртовом халате, который был до колен, до этих смуглых коленных чашечек с родинками. Ван просто во все глаза посмотрел на открывшуюся картину для его глаз, смотрел, будто на диковинку, неотрывно и не моргая. — Ты... — он не мог связать нужных слов, кроме как «слушай, несмотря на то, что у тебя волосатые ноги, они самые лучшие из всех, что я видел» или же «чёрт, этот халат смотрится на тебе даже лучше, чем на любой модели», короче, все были до невозможности банальны или же слишком в стиле «подростка Ибо» — тупые и плоские. — Ибо, давай сделаем это, — тихо произнёс Чжань, расслабляя пояс. Халат упал, шлейфом проходясь по худым плечам, красивому телу и длинным ногам; теперь лежал абсолютно одинокий на ковре.       Ибо во все глаза посмотрел на Чжаня, пока тот сжался под пристальным взглядом чужой пары глаз, чувствовал себя неуютно, чуть переминаясь и всё также неуверенно улыбаясь.       Та ночь была очень долгой, Ибо никак не мог успокоиться и перестать целовать и ласкать желанное тело, что по началу было таким напряжённым, что Ибо уж было сомневался в том, что стоит ли оно того вообще? А потом Чжань сам притянул его в объятия и сказал ни о чём не волноваться и делать то, что Ибо считает нужным.

«̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶«̶ ̶̶̶ ̶　•••• 　 ̶»̶ ̶̶̶ ̶ ̶ ̶̶̶ ̶»̶ ̶̶̶ ̶

      Всё стало хуже некуда ровно через месяц их отношений. — А Сяо Чжань неплохо устроился, — писали у него под постом, где они в очередной раз под предлогом «лучшие друзья гуляют» пошли на реальную прогулку. В ресторан. Дорогой во всём Пекине. Ибо платил и это видели многие, особенно официанты и люди за прилавком, которые были не прочь посплетничать, забыв о своей профессиональности, о чём Ван поспешил им напомнить. — Хотите быть уволенной? — спросил он ярко улыбаясь, чтобы не вызвать лишних подозрений, ведь любой посторонний человек, посмотрев на них сейчас, подумал бы, что Ибо как всегда очарователен и очень добр, раз решил заговорить с очередным «фэном».       Сяо Чжань стоял рядом и ничего не делал, нервно поджав губы, будто бы прикусил язык, молчал, встав позади Ибо.       Это-то и стало критической точкой для той «милой фанатки». — Так люди правду говорят, — протянула та довольна, кивнув в сторону Сяо Чжаня, — что он за твой счёт наживается. Когда основались его ноунеймовская студия? На днях же! Хороший пиар ход, господин Сяо Чжань!       Ибо девушек не бьёт, но увольнения этой удивительно токсичной дамы он точно добьётся. — Пошли отсюда, — сказал он злобно улыбаясь той девушке, кинув в неё пару купюр буквально ни за что, ведь они даже заказ оформить не успели. — Сдачи не нужно.       И потянул за собой мужчину, который, казалось, был без чувств и шёл за ним ничего не осознавая. — Ты в порядке? — решил спросить тот, понимая, что это было действительно непростительно, больно для Чжаня. Но тот лишь поднял уголок губ наверх и потянул руки к Ибо, намереваясь обнять. — Не переживай, я с тобой.       Чжань лишь, глотая непрошенные слёзы, обнимал своего диди, крепко сжимая его пиджак и кусая губы.       Но следующие случаи были лишь хуже, потому что люди стали писать им комментарии абсолютно везде, даже на совершенно посторонних сайтах, которые их не касались вовсе; чаще на светских мероприятиях, где они держались близко, люди с ехидством оборачивались и бросали «обрезанные рукава пожаловали». Ибо лишь презрительно фыркал глубоко внутри, а для других он держал голову высоко поднятой, с улыбкой брал Чжаня за руку и садился рядом с ним, наплевав на разные места в приглашениях. А вот Чжань... Тот буквально гас на глазах, стал худее, ел меньше, вымученно улыбался и перестал говорить, лишь в постели что-то тихо бормотал и то, после сразу же бежал в ванную, а выходил оттуда бледный. Ложился спать рано, но засыпал под утро, Ибо давно заметил, но решил не лезть, терпел две недели, пока однажды не вспылил: — Опять побежишь от меня подальше? Что с тобой в последнее время?       Чжань остановился на полпути, перестав натягивать на голое тело одежду, тяжело вздохнул. — Мне срочно нужно домой, я должен покормить Орешек.       Чжань нагло врал, ведь не мог же он в час ночи идти кормить своего питомца? Он же сам слышал, как тот сегодня просил менеджера покормить кошку. Почему? — Сяо Чжань, — он тоже встал, накинув на себя какой-то халат, — я просто хочу тебя кое о чём спросить. — О чём же, Бо-ди? — устало спросил Чжань, нервно сжимая рубашку в руках. — Ты правда со мной только ради своего продвижения и денег? — прямо спросил Ибо, затаив дыхание и пристально смотря в глаза Чжаня, не давая тому и возможности солгать. — Да, — ответил тот честно со вздохом, было видно, что ему было, что сказать, однако... — Убирайся, — закрыв глаза, прошептал Ван и тут же указал на дверь. — Бо-ди, я... — Чжань быстро бросил на пол тряпки и подошёл к Ибо, потянул руку, как другой закричал на всю квартиру. — Не смей больше меня так называть! Убирайся вон из моего дома! — закричал тот и достал из-под подушки рацию, чтобы вызвать охрану.       Чжань был непреклонен, все тянулся к Ибо, пока его с двух сторон не схватила охрана, таща его назад, подальше от Ибо. — Ван Ибо! — повторил он неоднократно, слёзы всё текли из его глаз, он пытался вырваться, отбивался кое-как; Ибо наблюдал за всем этим, пока лицо некогда любимого человека не исчезли, а за ним и крики. Всё, Сяо Чжань исчез из его жизни, на этот раз окончательно...