мягкий свет свечей

Глаза противно слиплись, открыть их Чонвон находит чуть ли не пыткой. Словно заспавшийся котёнок он в лежачем положении заставил себя сразу по пробуждению пошевелить хотя бы пальцами, дабы убедится в том, что он жив. Рядом кто-то всполошился и судя по звукам позвал медсестру. Замыленный взгляд, словно в кино, наконец начал давать очертания предметам и отослал в мозг примерное местоположение. Больничная койка натолкнула на вполне разумную мысль о медпункте, которая следом подтвердилась за счет и других факторов. Много ума и воспоминаний не надо что бы осознать «где», больше навыков потребовалось для осознания «кто». Он здесь не один, это стало ясно по нахождению чужого голоса совсем рядом с кроватью. Первая промелькнувшая мысль не стала такой же, как последняя перед падением в бездну. Первое, о ком он подумал и кого, вероятно, хотел бы видеть больше всего — это Ким Сону. Но нет, голос был более груб, да и черная копна волос не напоминала блонд от слова совсем. Черная копна волос стала следующим, за что ухватилось сознание юноши. Туман в мыслях не дал прикинуть что подобрать его с мокрой травы и унести в медпункт мог кто угодно, круг его предположений сужался к знакомым лицам. Но последнее, о чем он хотел думать в любое время подозрительно сильно совпадало с тем, что он имел на данный момент перед собой. голос отзывался тянущим чувством посреди грудной клетки, пряди натолкнули на недавние воспоминания о черноволосом… Чонсоне. Тело отозвалось вымученной улыбкой, растеклась сладкая, отвратительно приторная боль некоторого разочарования от последнего в памяти момента с парнем. Пусть он и потянул уголки губ на малые миллиметры вверх, это было скорее нервное. И более вероятное. — докатился… — прохрипел настолько громко, насколько хватило сил Ян, услышав ушами лишь сдавленный шепот. Хотел он было добавить про галлюцинации, но вот незадача. Голос словно покинул его насовсем, оставив после себя только неприятный кашель в горле, который стоял комом. Хотелось ли этот ком выплюнуть? Конечно. Особенно после того, как в обрамлении черных волос он увидел того самого Чонсона. Который сначала сладостно позволил называть себя так, как нельзя другим, которому сам Чонвон позволил называть себя так, как нельзя другим. Который ворвался в его жизнь настежь открывая все окна и запуская в них яркий солнечный свет. Который стал для самого Яна, вероятно, самой яркой звездой. Которого он запустил себе под кожу, которому выделил место в мыслях и сердце. И который в итоге с оглушающей тишиной сделал шаг назад. На который Чонвон сделал десять таких же. Не в направлении парня. Он убежал, продолжая сохранять последние лучи тепла в себе, бережно оберегая их. Но и те превратились в осколки стекла, которые становились всё холодней с тех пор, как между ними образовалось расстояние. — Ох, проснулся! — немного озадаченно вскрикнула медсестра — погоди немного, принесу воды. Ах, это был не просто ком. Обезвоживание, только и всего. Как только ему протянули стакан, он осушил его до дна, предварительно, скрипя костями, усевшись на кровати. Ему в этом помогли две пары рук, но юноша наотрез отказался верить, что вторая Чонсонова. Не стоило ему поворачивать голову в его сторону. Не стоило. Не стоило встречаться с ним взглядами, не стоило позволять протянуть к себе руки. Черт. Он снова позволяет Джею определенно больше, чем следовало. Он позволяет себя обнять. Ему не хватает сил, дабы заплакать. И не хватает сил чтобы оттолкнуть. Он, обессилев окончательно, лишь утыкается в чужое плечо носом и вдыхает дорогой парфюм, запах которого значился у него в мыслях и воспоминаниях как «родной». Чонвон не замечает, как медсестра ретировалась из виду, но ему, в принципе, было не до этого вовсе. — прости меня — выдыхают Яну в шею, мгновенно опаляя её горячим дыханием — просто прости. У меня не хватит времени до конца своей жизни что бы извинится за свою трусость перед тобой. На пару секунд Пак задумался, аккуратно отстраняя за плечи Чонвона и заглядывая ему в глаза. Когтевранец хоть и ослаб после произошедшего, но тем не менее слушал внимательно, рассеяв дым перед своими мыслями. Старший продолжил. — я не достоин своего факультета. Знаешь. Я всегда думал о том, что распределяющая шляпа ошиблась в ком-то из нас. И я могу сказать с уверенностью: в нас обоих. Я правда боюсь. Ужасно боюсь. Я боюсь оступится, боюсь свернуть не туда. И корю себя за то, что побоялся ответить тебе в тот день. Чонвон сразу же заметил влагу, что подступила к краям глаз собеседника, в утешающем жесте положив свою ладонь на его. Рука Чонсона дрогнула, но не отстранилась. — буду честным, я боялся не столько своей ошибки, сколько твоей. Думал: вдруг ты пожалеешь, вдруг я окажусь не тем, кого ты видел во мне изначально. За этими переживаниями я зарыл свои чувства к тебе. Я опасался их силы. Опасался, что это может даже в некоторой степени сломать тебя. Нет во всех языках слова, которое бы вместило в себя всё моё сожаление. И я не прошу тебя о прощении, ведь я вижу, что произошло в следствии. Но. Ян прервал остаток слов, крутившихся на языке у Джея ладонью. Легко наклонившись, он заглянул на парня перед собой, и коснулся губами своей ладони, которая отделяла его от рта Чонсона. Молчаливо принимая извинения, но не прощая до конца. И Пак это прекрасно понял, осознавая, что младший сделал очередной шаг навстречу. Ему осталось сократить все остальные, что невзначай образовались между ними. --- Сону зачеркнул еще один день на календаре, высчитывая до нового года оставшиеся дни. — Рики, осталось всего три недели! — восторженно вскрикнул старший, глядя то на юношу рядом, то на календарь перед собой. — и почему же ты так ждешь этого праздника… ты же не ребенок. — знаю — грустно улыбнулся Ким — раньше я часто уезжал к бабушке в очень уютную деревню. Там мы всегда ходили по лесу, срывали травы, пусть зимой это было действительно сложно, и варили зелья вместе! Это было лучше время в моей жизни, полагаю. Ники, заинтересовавшись темой семьи Сону решился на вопрос, который давно крутится в голове. — ты же… магглорожденный? — подвёл к теме слизеринец. — ну, моя мама была колдуньей. А отец магглом. Бабушка по линии мамы заменила мне их двоих, воспитав меня. И вложила в меня частичку себя, оставив после лишь прекрасные воспоминания о цветах и травах. — а где были родители тогда? — осторожно заглянув в глаза собеседнику поинтересовался Нишимура. — мама моя умерла при родах — невозмутимо начал старший — а отец хотел отдать в детдом. Бабушка настояла на том, что вырастит меня и забрала к себе под крыло. Она всегда приговаривала, что я вырасту достойным магом. Говорила, что мать гордилась бы мной, увидев мой интерес к травам. И знаешь, я верю в это. Надо мной глумились, когда я был на первых курсах. Но продолжал улыбаться звёздам, надеясь, что мама увидит, что я счастлив. Что бы она не сожалела о том, что оставила меня настолько рано. Я хочу, чтобы она была счастлива, что смогла подарить мне жизнь, которую я проживу с улыбкой на губах. Ким было снова поднял уголки губ в улыбке, но наткнулся на капельки слез, что сползали с щек Рики. Младший, недолго думая, загреб в свои объятия Сону, на что получил ласковый смешок. Хаффлпафец обнял в ответ, поглаживая парня по спине в утешающем жесте. — Ну что же ты расплакался, глупый. Я же тоже плакать — — ты прекрасен, Ким Сону — перебил его младший, случайно касаясь губами шеи собеседника. По телу того прошла легкая дрожь. — не более прекрасен чем ты. — перебирая волосы слизеринца, с опозданием прошептал Ким, оставляя на макушке Ники легкий след губ. --- Чонвона выписали совсем скоро, не прошло и дня. Медсестра понимающе отнеслась к их разговору, который, как оказалось, слышала, и уведомила парня о его приватности. Когтевранец с облегчением выдохнул и получил справку, которая объясняла его отсутствие на лекциях. — Как ты, Вонни? — поинтересовался Хисын, как только они встретились в Чонвоновой комнате. — В порядке. Ты как? Как Кей? Ли тихо посмеялся, потрепав и без того растрепанные отросшие волосы Яна. — Мы тоже в порядке, лучше о себе волнуйся. Знал бы ты как успел нас всех переполошить. Даже Сонхун волноваться начал. — Сонхун-хён? … с чего бы? Мы с ним совсем не близки и едва знакомы. — Он близок с Джеем, что о многом говорит, знаешь. А еще с вечным паникёром Джеюном, что успел напророчить тебе смерть. А Джейк, в свою очередь, близок с еще большим паникёром Сону. Кстати, он тебя проведать успел? — Да, только вот его самого едва ли не упекли на соседнюю койку. Он, видимо, действительно сильно волновался, пришлось таблетками успокаивать. — Я не удивлён, если честно. Это же Сону, что от него еще ожидать. Оба предпочли тихо беседовать дальше. Хисын тактично не поднимал острые темы словно знал, что Чонвон и сам с ними справится, когда настанет время. и этом был ключ к спокойствию Яна. Он бесконечно благодарен за такую уютную и ненавязчивую компанию Ли, и не стал возражать, когда к ним тихо присоединился Кей, усевшись рядом со своим парнем и вклинившись в беседу. Их присутствие не утруждало и не давило, наоборот располагало. И за это он определенно поблагодарит.