И всё, что нам осталось-это звёзды

      1996       Плиссированная короткая юбка едва прикрывала и четверть бедра. Мантия почти не защищала от холодного воздуха, исходящего от стен школы.       Пэнси в который раз поправила края юбки, ругая себя, что не надела под низ колготки, а остановила свой выбор на коротких гольфах, отлично сочетавшихся с новыми лакированными ботинками на небольшой подошве. Рукава рубашки неприятно задрались, оголяя руки и принося неприятные ощущения от прикосновений холодного дорогого атласа к коже.       Малфой пропал после выходки за завтраком. Блейз остался разговаривать с Макгонагалл по поводу будущего мероприятия в честь игр по квиддичу. Тео исчез вслед за Драко. Пэнси оставила свой пирог на тарелке и вышла из зала, чтобы прогуляться перед ЗОТИ. Дафна с Джексоном просили их подождать, но девушка сослалась на плохое самочувствие и быстрым шагом исчезла из их поля зрения.       Туалет для девочек был всего в паре метров, когда знакомый голос вдруг окликнул её, заставив невольно подпрыгнуть.       — Как всегда Пэнс, в одно и то же время, в одном и том же месте.       Паркинсон резко повернула голову в сторону исходящего звука. Но наткнулась лишь на темноту, в которой виднелись очертания арочного углубления в стене, на манер тех, в которых располагались окна на других этажах. Но если зрение не помогло, то обоняние сработало отлично. Запах земляники и шоколада с нотками бергамота. Этот аромат не менялся с детства, за исключением только земляники.       По мере того, как парень выплывал из сумрака, девушка начала узнавать очертания. Сначала копну кудрявых волос, потом силуэт, как всегда, в расслабленной манере. И лёгкий дымок, который опережал своего хозяина.       — А я погляжу, ты в маньяки подался, — Пэнси выгнула идеальную бровь и посмотрела в блестящие тёмно-карие глаза.       — Не обольщайся, Пэнс. Здесь просто мало кто ходит, да и место не видное. Эта зазнайка Грейнджер не теряет попытки поймать меня за курением. Любят же грифиндорцы обламывать кайф, — Тео подошёл ближе и бросил окурок на каменный пол, после уничтожив его палочкой. — Или, я всё-таки маньяк. Всё ещё не определился. Трудно выбрать одну личность, когда наружу просятся все разом.       Нотт подмигнул ей и поправил ремешок сумки на плече. Пэнси всё это время просто смотрела на него с полуоткрытым ртом. На самом деле, сейчас ей было совсем не до приставучего друга. Совсем недавно она вернулась из совятни с письмом из дома. Конечно, Пэнси давно не тешила надежд получить письмо от мамы. Обычно, пишет либо отец, либо Мари — домашний эльф, которая воспитывала наследницу Паркинсон в детстве.       — Что интересного сегодня принесла тебе прелестная фамильная птичка?       Тео вытянул шею и заглянул любопытными глазами в сумку. Но не успел ничего разглядеть, потому что Пэнси громко хлопнула по дорогой коже, перекрывая обзор. Парень разочарованно вздохнул.       — Это не твоё дело, Нотт.       Девушка двинулась стремительными шагами в сторону туалета. Как жаль, что друг был почти на две головы выше неё, а его спокойный, размеренный шаг равнялся нескольким нервным шажкам Пэнси. Тео со скучающим видом шёл рядом, напевая под нос какую-то мелодию.       — Ты в курсе, что это туалет для девочек, — укоризненно произнесла Паркинсон, останавливаясь прямо напротив дверей.       — А ты в курсе, что он заброшен. Сюда не ходит ни одна душа в здравом уме, — Нотт подмигнул Пэнси и открыл дверь, пропуская её внутрь.       Девушка повела плечами, раздумывая над тем, как же избавиться от Тео. Письмо, которое спокойно лежало между учебниками, прожигало ладонь. Или ей так казалось. Пэнси сразу поняла, что новости будут плохими, а точнее сказать — ужасными. Это был чёрный конверт с фиолетовой лентой. В таких принято сообщать скорбные новости о трагедиях в их семье. И Теодор Нотт никак не вписывался в картину происходящего.       Он вальяжно прошёлся по кафелю до дальних кабинок и запрыгнул на подоконник. Что за больная любовь к ним. Если рядом есть подоконник, он обязательно окажется занят кудрявым слизеринцем. Тео стянул сумку и откинул её на пол в ноги. Достал сигарету и закурил. Пэнси закатила глаза и раздражённо зарычала.       — Чего тебе нужно, Нотт? — она уставилась на парня и ждала ответа. Но тот, тот, судя по всему, не собирался одаривать её хотя бы словом, вместо этого сделал ещё одну затяжку. — Ты же не отстанешь, верно?       Губы Тео растянулись в победной улыбке. Сейчас он был похож на довольного кота, для которого не пожалели его любимого лакомства. Он медленно кивнул и указал на её сумку. Пэнси напряглась и достала аккуратный конверт средних размеров. Кончики пальцев прилипли к плотной бумаге, оставив на ней заметные следы. Она бросила короткий взгляд на Тео. Чёрт, похоже, она пыталась найти в нём поддержку. И не ошиблась, потому что карие глаза тут же сверкнули, распространяя тепло и немую помощь на километры вперёд. Паркинсон переступила с ноги на ногу и громко сглотнула.       — Пэнси, чем дольше ты тянешь, тем хуже себя чувствуешь.       Она подняла глаза. Тео стоял всего в паре метров от неё. Пэнси не заметила, когда он успел подойти так близко. Её трясущуюся ладонь неожиданно накрыла прохладная рука друга. Как не странно это подействовало. Стало чуть лучше.       Пэнси потянула за концы ленты, и та упала на пол. Верхний край конверта поднялся, открывая кусочек белого пергамента. Тонкие пальцы захватили бумагу и вытащили на свет. Тео забрал конверт и убрал в карман своей мантии, не отнимая вторую руку от девушки. Пэнси развернула письмо и пробежалась по нему глазами. «Здравствуй, Пэнси. Надеюсь, твои учебные будни проходят без проблем. Мне очень жаль, что сообщать новости приходится таким образом, но приехать к тебе возможности нет. Твоя мать скончалась сегодня ночью. Подробности тебя волновать не должны. Похороны состоятся завтра в поместье. Директор уже в курсе. Будь дома в 16.00. Для тебя откроют каминную есть. Не опаздывай. Отец.»       Пэнси скомкала листок бумаги, достала палочку и одним взмахом не оставила от него ни кусочка. Тео, стоявший позади, пропустил пару вдохов, скрывая своё присутствие. Конечно, его мама умерла, когда младший Нотт ещё ходить не научился, но он как никто иной точно знал и прекрасно понимал, какого это жить без материнского тепла. Отец никогда не говорил о ней, убрал все колдографии и портреты из дома, настрого запретил эльфам упоминать имя супруги, а сам избегал этих разговоров. Но Тео был бы не Тео, если бы не заполучил одну единственную сохранившуюся фотографию мамы. Джулиана Нотт отличалась особенной красотой. Мальчик сразу нашёл невероятное сходство с матерью. Веснушки и многочисленные родинки на лице, кудрявые, цвета шоколада волосы, тонкие, но яркие губы. И глаза… О, в этих глазах можно было утонуть без шанса на спасение. Глубокие и чувственные, как будто познавшие всю праведность жизни. Они искрились любовью и осознанностью. Тео всегда представлял себе жизнь, где мама не умерла, где он не мог видеть фестралов, где мог бы обсуждать с ней за ужином новое созвездие, которое он недавно открыл для себя, или делиться всеми эмоциями о только что прочитанной книге.       Тео мог понять Пэнси, мог поддержать её, но также он хорошо знал девушку, знал, что несмотря на всю ту железную стойкость, она такая же хрупкая и маленькая девочка. Она нуждалась в защите, помощи и поддержке, хотя сама этого не понимала. Пока…       Паркинсон поправила мантию и закинула сумку обратно на плечо. Всё её тело трещало от напряжённости, но на лице осталась всё та же, искусно отрепетированная аристократическая улыбка. Она развернулась, задевая рукой Тео, о котором видимо забыла, и направилась к выходу.       — Пэнси, ты должна дать себе шанс.       Девушка резко остановилась и опустила голову, делая глубокий вдох. А за ним ещё несколько.       — Нотт, не делай вид, что всё знаешь. Как это делаешь всегда. Ты не понимаешь, что я сейчас чувствую.       — Но я понимаю, — Тео сделал попытку подойти ближе, но остановился, когда Пэнси резко повернулась к нему лицом.       Её глаза блестели, нос стал красным, а губы сжались в тонкую линию. Она смахнула наступающие слёзы и моргнула пару раз, чтобы сфокусировать зрение.       — Нет, не понимаешь! Ты не знал свою мать, не знал, что за человеком она была, как бы любила тебя, или, может быть, не любила вообще, — Пэнси подходила всё ближе, активно жестикулируя руками.       — Ты не можешь знать, любил бы ты её, или нет.       — Любил, — уверенно ответил Тео, сохраняя спокойствие. — Люблю и буду любить.       Пэнси недобро усмехнулась, направляя взгляд в потолок.       — Всегда такой правильный, добрый и весёлый. Всегда понимающий, и готовый прийти на помощь, — она опустила глаза и посмотрела прямо на Тео. — Нотт, ты уверен, что тебя избрали на тот факультет?       Тео проигнорировал вопрос, понимая, что Пэнси нужно выплеснуть все свои эмоции, иначе она просто захлебнётся в них.       — Я ненавижу своих родителей, — по щеке медленно сбежала слеза. — Они никогда не были для меня обьектом любви. Обо мне заботились эльфы, а иногда и Нарцисса, когда я проводила время у Малфоев. Меня всегда мучал один единственный вопрос, — Пэнси посмотрела в сторону, явно находясь сейчас в другом месте. — Чем я заслужила такое отношение. Почему другим любовь достаётся просто так, а я должна доказывать, что имею право на неё?       Девушка упала на колени и зарылась пальцами в волосы. Тео подлетел к ней и мягко обхватил руками за плечи. Она подняла на него красные глаза, из которых бежали маленькие сверкающие ручейки.       — Тео, что я делаю не так? По-твоему, я не достойна любви?       Нотт прижал её к себе, обхватывая одной рукой голову и укладывая к себе на грудь, а другой поглаживал спину. Сейчас он защищал её от этого мира, готов был закрыть её от всех людей, которые приносили лишь боль и разочарование.       — По-моему, ты достойна целого мира. Достойна всех прекрасных чувств, которые только могут испытывать люди.       Тео оставил на её макушке лёгкий призрачный поцелуй и сильнее обнял. Пэнси разразилась слезами, громко крича что-то в грудь парня. Нотт покачивался всем туловищем, успокаивая её, как укачивают маленьких детей. Для него она была больше, чем друг детства, больше, чем была для всех. Он готов был пойти на всё, чтобы видеть её счастливой и искренней. Готов был даже отдать себя и своё сердце без остатка.

***

      Стеклянная палочка завершала шестой поворот, задевая края котла и разнося тихий звук по классу. Гермиона заканчивала варить заданное зелье. Оставалось всего лишь залить сок лиан дремодена.       — Я так понимаю, у вас есть отличное оправдание вашему опозданию.       Взгляды всех присутствующих устремились на входную дверь. В проходе стоял Малфой-младший собственной персоны. Гермиона нахмурилась. От урока прошло уже, как минимум, двадцать минут. Она никогда не замечала за слизеринцем привычки опаздывать, особенно на зельеварение.       — В больничном крыле плохо справляются со своими обязанностями, — всё, что бросил Драко, прежде чем медленно пройти за свободное место.       Парты стояли как обычно в хаотичном порядке так, как захотелось Слизнорту. Странный профессор всё время менял их местами, поэтому ученики просто занимали первое попавшееся место. Малфой бросил сумку рядом с Гермионой и облокотился корпусом на стол. Перед ним появился котёл и нужные ингредиенты.       — Грейнджер, будешь так смотреть на меня, боюсь, во мне останутся огромные дыры, — не поднимая головы, сказал блондин.       Гермиона встрепенулась. Она и не заметила, как всё это время наблюдала за ним.       — Просто думала, сколько баллов снять с тебя за опоздание, — Гермиона пожала плечами и откупорила стеклянную баночку.       — Не забывайся. Я тоже староста. Захочу — и добавлю себе баллы, которые ты снимешь, — Драко наконец посмотрел на Гермиону, которая, к слову, выглядела очень комично с выпученными от сказанных им слов глазами.       — Но так нельзя! Ты можешь…       — Мисс Грейнджер! Попрошу вас быть более сдержанной, вы баламутите весь класс. Минус пять очков Гриффиндору.       Справа от себя она услышала ленивую усмешку. Грейнджер метнула злой взгляд на Малфоя, но ничего не сказала. Только сейчас она увидела его лицо в полной мере. Под глазами залегли тёмные впадины, верхняя губа напряжена и искусана, а между бровей красуется глубокая морщинка. Сам он выглядит не лучше. Спина такая же ровная как обычно, но плечи подрагивают, а пальцы трясутся, когда он наполняет котёл водой. Что это с ним? И почему Гермиону вдруг стало волновать его самочувствие.       Она отвернулась к своему котлу. Последние капли сока упали прямо в зелье, окрашивая его в перламутровый цвет. На поверхности появилась желаемая дымка, пряча под собой яркий блеск. Гермиона взмахнула палочкой, убирая беспорядок на столе и подняла руку, чтобы подозвать профессора. Спустя мгновение она поняла свою ошибку, когда в нос ударил резкий аромат.       Слизнорт подошёл к ней и заглянул в котёл. Улыбнулся своей мягкой, но торжественной улыбкой и посмотрел на Гермиону.       — Гермиона, — позвал Гараций, но не получил ответа. — Милочка, с вами всё хорошо? Вам нездоровится?       Грейнджер пропустила несколько вдохов, понимая, что если раскроет ноздри и впустит этот аромат ещё раз, то точно рухнет на землю и больше никогда не встанет. Мерлин будет свидетелем её нелепой смерти.       Из транса её вывели покачивания профессора. Похоже, он пытался что-то сказать ей. Она несколько раз моргнула и обвела взглядом класс, останавливаясь сначала на обеспокоенных Гарри и Роне, а потом на скучающем Малфое. Тело пробил озноб. Гермиона схватила сумку и забросила туда свои учебники.       — Зелье замечательное! Я бы даже сказал превосходное, — Слизнорт всё ещё трепетал над котлом, когда грифиндорка вылетела из кабинета, быстрее вихря. — Куда это она?       Захлопнув за собой дверь, Грейнджер пробежала, не оглядываясь, до конца коридора и остановилась у стены. Прижалась горячим лбом о каменную кладку и, наконец, вдохнула, впуская в лёгкие прохладный воздух. Слишком много. Но ей нужно было вытворить злосчастный аромат из своего тела, избавиться от малейшего следа. Какого чёрта она не закрыла крышку, поддаваясь соблазну дурацкого зелья. Гермиона стукнулась лбом о стену, проклиная себя за глупость.       Развернулась спиной к камню и осела на пол, пряча голову в локтях. Нет, этого не может быть. Не с ней. Не он. Она не должна чувствовать этот аромат, он не должен так её манить. Нет. Это ошибка. Она что-то напутала в ингредиентах, помешала не шесть, а семь раз по часовой, а может и вовсе против часовой стрелки. Она должна чувствовать родной запах пергамента и зубной пасты, а не мяту с примесью хвойного леса.       Гермиона зажмурила глаза так сильно, что увидела маленькие цветные пятнышки. Она не даст глупому недоразумению сбить её с толку. Дело в зелье, или сама Вселенная насмехается над глупой гриффиндоркой. Гермиона встряхнула головой и поднялась с полу. Она подумает об этом позже, а сейчас у неё есть дела поважнее.

***

      — Фу, ну и вонь! — с конца класса послышался звонкий голос друга.       Забини зажал нос рукой и размахивал, как-будто хотел избавиться от запаха. Рядом смеялся Тео, накрывая свой котёл крышкой. Что там происходит? Малфой знал, что Нотт выбрал зелье Сна без сновидений, потому что до этого варил его бесконечное количество раз. Засранец явно не хотел усложнять себе жизнь. Да, хитрость была у него в крови. Драко улыбнулся, когда Забини отвесил подзатыльник кудрявому другу.       — Теодор, если у тебя в скором времени не появится нормальное чувство юмора, я отказываюсь общаться с тобой.       — Лучше следи за своим зельем, иначе в следующий раз там окажется совсем не солодка, — Тео потирал место ушиба и весело улыбался во все тридцать два.       Блейз что-то ещё крикнул соседу, но Малфоя отвлекла хлопнувшая второй раз за последнее время дверь. Поттер с Уизли выбежали из кабинета, бросив профессору что-то про законченные зелья. Интересно, как у них хватило мозгов сварить что-то стоящее. Ну да, они же дружат с «умнейшей ведьмой своего времени». Драко передёрнуло от этих мыслей в его голове. Кстати о Грейнджер.       Что же заставило бедняжку так скоро покинуть их прекрасное общество. В её глазах явно читался неподдельные страх и смятение. Судя по всему, она варила амортенцию, значит, Грейнджер почувствовала что-то совсем её не обрадовавшее. Носки Уизела так противно пахнут? Что ж, тогда ему её искренне жаль. Драко мысленно пожелал ей удачи и вернулся к своему котлу.       В голове не было ничего, кроме липкого желе. Так показалось Драко, потому что мозги явно утратили свой первозданный вид. Тренировки со Снейпом стали жёстче.       Дата собрания, на котором Малфой-младший должен был встретиться с Тёмным Лордом, близилась с молниеносной скоростью. Драко продумывал всевозможные исходы, и почти все из них его не радовали.       Снейп прочистил почти всю его голову, залезая в самые потаённые уголки. Показал, как правильно прятать воспоминания, и как рушить чужие. Драко уже не различал, где правда, а где фантазия, которой он пытался спрятать важные книги своих мыслей. Особенно самую верхнюю полку.       До неё Снейп пока не добрался, и, как надеялся Малфой, не доберётся никогда. На ней умещалось сразу несколько важных моментов и людей. Первое и самое дальнее принадлежало матери. Там он спрятал воспоминания из детства и самые прекрасные чувства к ней. Второе занимали его друзья и их тупые шутки. Ну а третье… Третье он отдал человеку, чьё имя никогда не произносил вслух. Той, кого никогда не признает равной себе. Но которой умудрился подчиниться, хоть никогда и не примет этого.

***

      — Что думаешь на счёт вечеринки в честь первой в этом сезоне игры по квиддичу? — Тео подтолкнул Драко в плечо, вытаскивая из тисков собственных мыслей.       — Очередное бессмысленное сборище пьяных идиотов, — Малфой сказал это как бы невзначай, не в обиду другу.       — Эй, вообще-то с двумя такими идиотами ты дружишь с детства, если забыл, — брюнет наигранно надулся и ущипнул блондина.       Усталая улыбка затронула лицо слизеринца. Ему нравилось, что даже в таком настроении друзья были рядом и пытались подбодрить его, хотя знали — могли попасть под горячую руку.       — И это так утомляет, ты бы знал.       — А знаешь, как утомляет дружить со слизеринским принцем красавчиком. Я еле держу себя в руках, честное слово.       Теперь подзатыльник получил уже Нотт. Забини появился позади, как всегда незаметно.       — Теодор, ты опять паясничаешь, видишь Малфой не в настроение, — Блейз прищурился и взглянул прямо в лицо друга. — Хотя, я знаю, как его вылечить.       Малфой заинтересованный таким утверждением изогнул бровь. Мулат довольный такой реакцией гордо поднял подбородок, а в глазах пробежали хитрые чёртики.       — На вечеринке будут все факультеты, —бросил Забини и двинулся вперёд, оставив позади недоумевавших друзей.       — Круто, наконец-то что-то стоящее в этой скучной школьной жизни, — лицо Тео озарила широкая улыбка.       Казалось, Драко даже услышал, как шестерёнки в кудрявой голове придумывали планы на этот вечер. И он был не совсем уверен, что все из них приличные.       — Что скажешь?       Малфой не сразу понял, что обращаются к нему, пока перед глазами не щёлкнули длинные пальцы.       — А мне то какая разница, — пожал плечами Драко и пошёл вслед за Блейзом.       — Ну конечно мистер «я сделаю вид, что меня ничего не заботит» — себе под нос прошептал Тео, повторил его жест и присоединился к друзьям.

***

      — О нет, Джинни, это очень плохая затея.       Гермиона сидела на краю своей кровати выкладывая нужные учебники. После своей небольшой истерики она отправилась в свою комнату, чтобы привести мысли в порядок. Но рыжий ураган настиг её и тут.       — Говорю тебе, это будет крутейшая вечеринка за всю нашу учёбу, — наконец перестав ходить вперёд-назад по комнате, Уизли уселась рядом с подругой. — Ну пожалуйста, ради меня. Я уже устала от этой рутины — одни учебники и только.       Джинни уставилась во все глаза, в которых читалась мольба всего земного шара, на Гермиону.       — Ты же в курсе, что это запрещённый приём, — получив в ответ лишь усмешку, Грейнджер шумно выдохнула, избавляясь от остатков своего негодования. — Ладно, но только ради тебя и ненадолго.       Младшая Уизли вскочила с кровати с радостным громким визгом. Обняла подругу, поцеловав её в щеку. Гермиона невольно улыбнулась от такого поведения. Ей нравилась такая Джинни — взбалмошная и энергичная. В последнее время из-за непонятных отношений между ними с Гарри, рыжая была сама не своя. Ей определённо нужно было развеяться.       — Только одену тебя я, потому что твой гардероб явно не рассчитан на такие мероприятия, — Джинни шикнула на недовольную подругу, когда та попыталась возразить. — Нет, Гермиона Грейнждер, сейчас мы пойдём ко мне и подберём тебе подходящий наряд, и никаких возражений.       Улыбка сразу исчезла с лица Гермионы. За всё время дружбы она так и не поняла, что не так с её одеждой. Да, она не любила платья, отдавая предпочтения строгим брюкам, джинсам, кофтам с длинными рукавами и, может быть, иногда скромным блузкам. Грейнджер никогда не разделяла больной любви к красивым нарядам, и не понимала других девочек её возраста, Джинни не была исключением.       Уизли схватила задумавшуюся подругу за руку и потащила ту к двери. Гермиона налету схватила свою сумку и потащилась по лестнице за ней. На середине пути они заметили, как портрет отодвигается, впуская в дратуар шумную компанию.       Трое слизеринцев вошли внутрь под громкий смех. Тео рассказывал очередную глупую шутку, идя чуть впереди двух других. Блейз хоть и не одобрял таких анекдотов всё равно улыбался, а Малфой, замыкавший строй, широко улыбался, обнажая белоснежные зубы. Гермиона невольно засмотрелась. Мешки под глазами всё еще ярко выделялись на бледной коже, а походка была слегка напряжённой, но плечи энергично подрагивали в такт смеху, а глаза блестели.       Смех прекратился, все трое повернулись к лестнице, заметив, что они в помещении не одни. Первым опомнился Блейз.       — Девушки, — он приветливо улыбнулся, слегка склонив голову, — куда-то уходите?       — Не твоё дело, Забини, — Гермиона дёрнула застывшую Джинни и потащила вниз.       — Как грубо, Грейнджер, я же просто из вежливости поинтересовался, — Блейз сделал шаг навстречу грифиндоркам, загораживая им проход.       —Не обращая внимания, похоже «умнейшая ведьма нашего времени» не знает о манерах, — Драко бросил на стол учебники, которые всю дорогу нёс в руках и развернулся лицом прямо к Грейнджер. Его глаза искрились теперь уже не от смеха, а от азарта предстоящей ссоры.       — Не тебе учить меня манерам, Малфой. Твой уровень — максимум пиявка в Чёрном озере, — Гермиона и сама не заметила, как злость начала зарождаться внутри неё. Она отбросила руку Джинни шагнула к блондину, игнорируя взгляды однокурсников.       — О, если бы я хотел научить тебя манерам, то делал это совершенно по-другому. Знаешь ли, таких, как ты, нужно воспитывать иначе, — Малфой с вызовом посмотрел прямо в глаза девушки, наблюдая, как она краснеет от эмоций.       — Ну да, я же не воспитывалась аристократичными снобами, которые только и могут, что кричать на каждом углу о чистоте крове и о своём личном превосходстве. Как славно, что такие, как ты, — девушка сделала акцент на этих словах, полностью копируя Драко, — закончите так же, как твой дорогой отец.       Костяшки Малфоя уже белели от напряжения, а желваки опасно ходили под гладкой кожей.       — Брейк, — Тео протиснулся между ними, размахивая руками. — Успокойтесь, вы как кошка с собакой. Выдохни, Драко, что вы тут устроили.       Несмотря на препятствие в виде Нотта, они всё ещё буравили друг друга тяжёлыми взглядами.       — Вы же идёте на сегодняшнюю вечеринку? — попытался разрядить обстановку Блейз, обращаясь к Джинни, которая прекрасно поняла его намерения.       — Да, мы как раз шли выбирать в чём бы появиться там, — она миловидно улыбнулась, хватая подругу за руку.       — Здорово, — Тео отошёл от Драко, который всё ещё шумно дышал. — Думаю, Грейнджер подойдёт бордовый, — он подмигнул девушкам.       — Я рада, что ты разбираешься в этом, Нотт, и полностью разделяю твои взгляды, — Джинни махнула рукой всем троим и скрылась за портретом вместе с Гермионой.       Блейз и Тео облегчённо выдохнули и повернулись на друга. Тот же совсем не был настроен на разговор. Он схватил свои вещи и метнулся наверх, громко хлопнув дверью.       — Просто шикарно. И что нам теперь с этим делать прикажите?       Нотт плюхнулся на диван, опрокинув голову назад, и закрыл глаза. Забини приземлился рядом, устало потирая глаза.       — Эти двое никогда не угомонятся?       Тео открыл глаза и повернулся к другу.       — Им бы где-нибудь в другом месте выплёскивать свою ненависть, — он улыбнулся своим мыслям, за что получил сильный толчок в плечо.       — Теодор, я начинаю переживать за твоё здоровье. Думай, что говоришь. Я конечно всё понимаю, до Пэнси трудно достучаться, но, если в скором времени ты не усмиришь свои похотливые мозги, я сдам тебя в Мунго.       — Дорогой Блейз, я просто ревную, ты не понимаешь. Ай, да хватит меня бить! — Тео потёр место ушиба и злобно уставился на Забини. — И вообще, я про квиддич говорил. У кого что болит, уж извините.       На этот раз брюнет увернулся от удара и громко засмеялся.