***
4 апреля 2021 г., 16:53
Адриан мчался со всех ног по тротуару, едва не сбивая прохожих. Он всеми силами старался держать свои мысли под контролем, но сконцентрировать страх за свою одноклассницу в сжатых до боли кулаках долго не удавалось. Именно поэтому не прошло и десяти секунд, как он вновь раскрыл одну сторону пиджака, чтобы вновь оглядеть черного квами, который до сих пор жует этот жалкий кусок камамбера. Адриан протяжно прорычал, уже не заботясь о своей роли всегда улыбающегося мальчика. Люди стали возмущенно оборачиваться, когда парень совсем перестал обходить их стороной, цепляя каждого плечами.
В голове неконтролируемо прокручивался голос дикторши, стоявшей несколькими минутами ранее в экране школьного телевизора и твердыми отточенными словами читавшей зрителям о том, что новая акума объявилась на той улице, на которой живет Маринетт. Маринетт, которая примерно в это же время позвонила Алье и сообщила, что сегодня останется дома по состоянию здоровья. Благо, Адриан успел быстро сообразить, нагло обманывая друзей и учительницу.
Он вновь растопырил пиджак.
— Плагг, быстрее, — прошипел он, забывая про конспирацию. Черная мордашка, которой явно не нравилось такое давление со стороны хозяина, недовольно оповестила о том, что он готов к трансформации. Как вовремя.
Адриан совершенно неосознанно нырнул в подвал какого-то здания. Он успел прочитать надпись «Магазин одежды» прежде, чем толкнул входную стеклянную дверь.
Его взгляд судорожно искал раздевалку. Ему повезло, ведь она находилась прямо слева от него. Не обращая внимания на нахмуренный взгляд охранника, он метнулся в ту сторону. Мужчина решил удостовериться в здоровых намерениях подростка. Твердыми шагами пройдя мимо раскрытых шторок раздевалки, он не заметил никого. Лишь одна была запахнута. Медлить он не стал. Все же парень этот сразу с порога залетел в раздевалку, даже не прихватив с собой какую-либо одежду. Но, распахнув шторку, он с ужасом и невероятным смущением уставился в зеркало, в отражении которого полуголая женщина средних лет смотрела на него таким же взглядом.
Черный Кот, вылетевший из окна сверху, не сразу понял, откуда до него донесся женский крик. Он огляделся в поисках попавшего в беду человека, но наткнулся на растерянного мужчину в форме, закрывающего руками глаза и громко извиняющегося перед женщиной. Страх на мгновение отошел, позволяя Коту усмехнуться, но после нахлынул на него новой волной, когда увидел худую девушку, облаченную в черный костюм с серебряными вкраплениями, которая стремительным бегом приближалась к дому Маринетт.
Он рванулся к ней на встречу, дабы увести ее куда подальше. Но его напарница, подоспевшая как раз вовремя, опередила его, обвязав ногу врага леской своего йо-йо.
— Привет, Кот, — улыбнулась она ему, а он, тут же выкидывая из головы все свои тревоги, запечатлел ее очередную улыбку в памяти. На душе стало намного теплее.
— Привет, моя Леди, — улыбнулся он ей в ответ. И теперь бой снова шел по накатанной. Голова его, как обычно, была забита мыслями о том, как бы удачно скаламбурить, чтобы вызвать у Ледибаг усмешку, а тело уже работало без всякого контроля, повинуясь одним лишь привычкам. Ледибаг же в свою очередь тщательно следила за характером движений соперницы, уже предугадывая ее следующие удары. Но все же осознавала, что сама старается атаковать максимально сильно и технически правильно, потому что сейчас ее родителям открылся прекрасный вид на эту битву. Маринетт хотелось показать себя с хорошей стороны, хоть она и знала, что когда она придет домой, похвалят они Ледибаг, а не ее. Однако и так тоже было приятно.
Вот только она нахмурила брови, еле сдерживаясь, чтобы не отругать себя вслух. Все-таки желать того, чтобы мама с папой сейчас наблюдали за битвой вместо того, чтобы спрятаться подальше от окон и дверей, было верхом эгоизма.
Ледибаг четко осознавала, что ни Том, ни Сабин не настолько глупы, чтобы выходить из укрытия в самый разгар противостояния героев и злодеев. Но во время того, как она кинула вверх раскрученное йо-йо, она краем глаза заметила тревожное лицо своей мамы сквозь стекло.
— О нет, — испугалась она, уже боясь оборачиваться на пекарню, дабы не встретиться вновь с ее взглядом, поймав предмет.
— Моя Леди? — подбежал к ней Кот, раскручивая свой шест в качестве щита. Наверное, он заметил, что та растерянно и долго смотрела на выпавшее печенье.
— Котенок, — она подняла на него свой серьезный взгляд. — Отвлеки ее, пока я придумаю, что с этим делать.
Черный Кот одарил ее легкой улыбкой, ничего ей не отвечая. Он хотел сказать, что именно этого и ожидал от нее услышать, но сам понял, что времени на болтовню у них нет.
— Месье Фреско был бы весьма рад, если ты наведаешься к нему в гости, — пролепетал Кот, спрыгивая с крыши вниз, едва не попадая под машину. Благо, водитель успел вывернуть руль влево, из-за чего Кот не потерял одну из своих жизней так глупо.
— О чем ты говоришь? — акуманизированная слегка согнула спину и колени, вот-вот готовая напасть. — Какой Фреско?
Одним резким ударом она проделала огромную вмятину в проезжающем мимо автомобиле. Проехав несколько метров вперед, он со скрипом остановился, а из левой двери выбежал молодой мужчина.
— Владелец вон того ламбарда, — Черный Кот шокированно сглотнул, на мгновение даже забывая про то, что хотел сделать. Но все же указал пальцем за спину акуманизированной. Она обернулась, но тут же осознала свою ошибку, когда в ее бок с металлическим стуком влетело что-то тяжелое.
Ледибаг улыбнулась продуманности Кота и тут же осеклась, понимая, что до сих пор не нашла применения своему супершансу. Абсолютно ничего не приходило ей на ум. Даже идея насчет того, что ей нужно забежать в пекарню и каким-нибудь профессиональным предметом атаковать акуму, тоже была отсечена сразу же, потому что, во-первых, ни одна лопаточка, ни один миксер, ни один противень, даже если он будет невероятно высокой температуры, не сможет ей помочь, а во-вторых, обжигать акуманизированную показалось Ледибаг слишком жестоким по отношению к человеку, кому не повезло встретиться с темной энергией Бражника.
Черный Кот уже глубоко дышал. Значит, сил у него осталось мало.
А она еще ничего не придумала.
Поэтому решила побеждать старым добрым способом. С режущим слух звуком вытягивающейся лески йо-йо Ледибаг обмотала руку своей соперницы, не давая той шанса ударить Кота. Но героиня не ожидала, что та не только не растеряется от ее атаки, но и с уверенной улыбкой вытянет свою левую руку в тонкую, острую шпагу.
Если Черный Кот был не готов к прошлому удару, то сейчас он ловко выпрыгнул из траектории удара акуманизированной. Ужасно уж она молчалива. Не требует талисманов, не трубит о своей цели на весь Париж. Даже в новостях не проскользнуло ее имя в бегущей строке.
Шест Кота вытянулся подобно шпаге соперницы, что позволило ему применить все свои знания в фехтовании в этом бою. Вот только с таким противником он боролся лишь несколько раз, но даже Кагами была слабее, чем эта серебряная девица. Ее движения, выпады, уклоны — все походило на компьютерную игру, в которой она — робот, а Черный Кот — игрок, и весьма неумелый по сравнению с ней.
Но сейчас он, кроме своей репутации непревзойденного фехтовальщика, ничего не терял, потому что плечом к плечу с ним боролась Ледибаг, орудовавшая красным в черную точку йо-йо лучше, чем кто-либо на свете. Хотя это ненадолго. У нее погасла первая точка на серьгах в сопровождении характерного звука.
— Где твой супершанс? — шепнул он ей, когда им удалось на пару мгновений откинуть противницу подальше. Ледибаг ему не ответила, вновь кидаясь на акуманизированную.
Коту это не понравилось.
Второй писк прозвучал в тот момент, когда металлическая шпага задела своим острым краем бок Ледибаг.
Третий — во время того, когда челка Черного Кота осыпалась прямо перед его глазами, оставляя после себя почти что чистую кожу.
Четвертый — когда Ледибаг, крикнув напарнику держаться как можно дольше, метнулась поперек домов прямо по крышам.
Пятый прозвенеть не успел, потому что Маринетт сняла трансформацию в какой-то подворотне.
С испуганным вздохом она взглянула на голодную Тикки, парившую перед ее носом и тоже заглядывающую в полупустую сумочку.
— Печенье, — ахнула Маринетт, оборачиваясь в сторону ее дома. Она забыла печенья дома. Тикки встревожилась не на шутку. Она указала маленькой лапкой в сторону продуктового магазина, край вывески которого был виден из-за угла. Туда Маринетт и метнулась, перескакивая дорогу со свойственной ей удачей. Машины будто специально решили ехать медленнее, из-за чего в тот момент дорога пустовала.
Со звоном колокольчиков Маринетт распахнула двери магазина и сразу узнала знакомые витрины. Это тот магазин, в котором печенья находятся в самом дальнем углу. Времени у нее нет. Совсем.
— Виноград, — пискнула квами, выглядывая макушкой из сумки. Через несколько мгновений Маринетт оказалась уже у стойки с ягодами, а еще через пару секунд Тикки закинула первую виноградинку, держа в лапках еще две. Выбежала Маринетт из магазина, пропуская все взгляды продавцов и консультантов.
И сейчас дорога ее пропустила. И на тротуаре пешеходы вдруг остановились. Кто-то завязывал шнурки, кто-то чихнул, кто-то выронил ключи. И все они с задорными взглядами переглянулись, молча отмечая, что все они в какой-то степени неудачники. Вот только Маринетт не улыбнулась, совсем пропуская эту игру взглядами. Но зато она и без этого считала себя полной неудачницей, потому что путь к битве ей перекрыл мусоровоз.
— Черт, — прошипела она. Тикки ущипнула ее за кожу, привлекая внимание. Кажется, квами что-то говорила, но Маринетт умудрилась ее прослушать, занятая своими переживаниями. Она сыта. А значит, Маринетт вновь может надеть маску героини и ринуться в бой. Вот только она не поблагодарила судьбу за мусоровоз, который закрыл вид на подворотню, в какой она сейчас трансформировалась. А ведь много бы ушло времени на поиски более непримечательного места для трансформации, если бы не этот огромный грузовик.
Но как бы сейчас ей не везло, она не успела.
Стоило ее носка коснуться твердого асфальта, как острый, тонкий конец серебряной шпаги проткнул хрупкое тело Сабин. Ледибаг смотрела в ее глаза. Глаза, в которых сначала отразился ее ужас. Глаза, которые распахнулись от осознания. Глаза, которые посмотрели на нее с облегчением, после чего неестественно закатились, когда акума вынула свое оружие из ее сердца.
— Мам! — прорезал ухо Ледибаг женский надрывной крик, после чего она с недоверием осознала, что крикнула это она. Больше она не видела ничего. Только безвольное выражение лица матери, стукнувшейся краем лба об асфальт. С таким же стуком, с каким и упало сердце Маринетт.
Она не шевелилась. Даже шага не смогла сделать. Она лишь смотрела, как асфальт медленно окрашивается в темно-красный. Так издевательски медленно.
Маринетт не видела, как щека Черного Кота проскользила по лезвию шпаги, как он крикнул от боли, когда в его порез прилетел тяжелый кулак, обтянутый черной тканью, как он, прорычав со злобой «Катаклизм», выставил перед собой руку, как с разрывающим сердце криком его тонкую ладонь с черной, разрушающей энергией насквозь проткнул острый конец шпаги, которая тут же рассыпалась ржавой золой. Маринетт этого не видела.
Но заметила, как окровавленная рука прямо перед ее носом поймала акуму, стремившуюся улететь подальше с глаз героев. Только сейчас она услышала, как он взвизгнул, будто темная бабочка его обожгла. И с неизменившимся выражением ужаса на лице наблюдала, как напарник с силой хлопнул ладонью по асфальту, разбрызгивая алую жидкость. А после он поднялся, принимаясь затаптывать бабочку пяткой.
— Кот, — низким, в мгновение охрипшим голосом окликнула она его. И это помогло герою остановиться. Он поймал ее взгляд, понимая, что сейчас смотрит на нее таким же. Ее сердце тоже разорвалось.
— Сабин, — имя, которое было произнесено таким пугающим тоном, сняло весь шок. Маринетт, что до сих пор думала, что через несколько секунд она проснется, как всегда бывает после кошмаров, медленно осела на колени, понимая, что это не сон. Она, сама того не осознавая, держалась за сердце, за то место, в котором в теле ее матери сквозила дыра. Только сейчас она заметила, как слезы покатились по ее же щекам. По щекам, которые неизвестно когда освободились от тяжелой геройской маски.
— Мадам Чен, — эхом прокричал другой голос. И она увидела, как впереди нее облепили ее маму двое мужчин. Папа и Кот.
***
— За любое желание надо платить. Ты сама так говорила, — голос Кота как никогда был серьезным. Нет, не то слово. Он был безэмоциональным. — Я знаю, — ответила она, впервые за их разговор поднимая на него глаза. — Я знаю. — Я не дам тебе своего кольца, Маринетт, — отрезал он, не оставляя никаких шансов девочке вновь ощутить материнское объятие. Она взглянула на него так, будто сейчас уже в который раз оборвался ее мир. Но Кот не отступил. Хоть и хотелось сделать все, чтобы на лице Ледибаг больше никогда не видеть этого выражения. Он развернулся, не в силах смотреть на ее слезы. Или может для того, чтобы их не видела она. Но это стало его ошибкой, из-за которой буквально спустя мгновение оказался в плену тугой лески. — Всего одно желание, — виновато прошептала она, снимая кольцо с его пальца. Она проследила за тем, как черный латекс постепенно исчез со спины парня, заменяя его белой тканью пиджака. Ледибаг тут же развернулась, надевая кольцо, которое медленно почернело. — Ты этого не сделаешь, Маринетт, — шокированно произнес он, обиженный поведением напарницы. — Нет, Мари! Ты не можешь! — Плагг, — прошептала она. Адриан вздрогнул. — Трансформация. Квами лишь удивленно распахнул глаза, не успев даже слова сказать, когда его втянуло в черное кольцо, на котором тут же появилась зеленая лапка. Она не знала, сколько простояла, сдерживая попытки Кота вырваться из ее плена. Может, минуту, может, двадцать. Она не считала. Но зато она ощутила такую слабость, из-за которой ноги не смогли ее удержать. Адриан, наконец выпутавшийся из-под лески, прыгнул к Ледибаг, поднимая ее голову к себе на колени. — Что ты наделала? — прошептал он, прижимая ее к себе. Она еле ощутимо обняла его в ответ.***
Сердце колотилось, когда Маринетт раскрыла перед собой дверь квартиры. С обеденного стола на нее издевательски смотрел контейнер с тремя печеньями, которые она забыла взять с собой сегодня в школу. Если бы она была внимательнее, она бы успела спасти Сабин. Она бы вернулась в бой раньше и не позволила бы акуме даже приблизиться к матери. Что она вообще там забыла? Зачем вдруг Сабин выбежала на улицу в самый разгар битвы? Осознание подогнуло ее колени, из-за чего она облокотилась о стену. Неужели тоже из-за нее? Из-за того, что она вышла из дома именно в тот момент, когда на Париж напала новая акума? О боже. Сабин выбежала на улицу только для того, чтобы убедиться, что акума не тронула ее дочь. «Двое погибших…» Это новости? Погибли еще люди? — О, Маринетт, ты уже вернулась? — улыбнулась женщина, собирая в уголках глаз еле заметные морщинки. — Как хорошо, что ты успела уйти утром. На нашей улице была акума. Маринетт посчитала, что за эти мгновения ее сердце стукнуло только три раза. И она испугалась, что этот стук может услышать ее мама. Нерешительными шагами она подошла к дивану. И также нерешительно обняла ее, чувствуя, как тихо бьется ее сердце. Она ничего не говорила. Боялась разрыдаться прямо в объятиях матери. Поэтому она просто наслаждалась ее теплом. Совсем не подозревая о последствиях. О которых завтра ей скажут врачи.
