Прогулка в ресторан

В китайском ресторанчике было темно, но никто из посетителей не обращал на это внимания, так как платить тут, похоже, не стоило. Приглядевшись к меню, Тан сказал: «Майнити» – то есть крабовый суп с рисом и рыбой. Тан поймал два холодных взгляда из очереди. Видимо, даже здесь каждый посетитель должен был заранее узнать, кого ждет. Желудок тревожно заурчал. А когда Тан закончил суп, его вывел из равновесия список вин – их оказалось две дюжины, от черного «Вдовы Клико» до «Ореанды», явно закупленных за рубежом. Минуту он взвешивал все «за» и «против», а потом сказал: «Давайте, Таня, закажем еду. Счет мне. Пятьсот рублей». Но здесь ведь не нужно платить! Таня пошла с ним в ближайшую пустую комнату. Потом она сказала, что у него глупый взгляд. Он не понимал, как можно так оскорбить порядочного человека. Но она была права. После ресторана он отправился к Цыну и убил его. А через два дня Таня стала его женой. А потом она его бросила. Но сначала она сделала ему операцию. Теперь это, как она объяснила, была пародия на ту хирургию, которою Таня занималась в больнице, но рана была смертельная, и единственное, что от нее осталось, – так это то, что после операции Тан перестал быть молодым мужчиной с огромной задницей, о котором он так много мечтал. Теперь все у него было в порядке. Только он не стал меньше нравиться себе самому. Потому что в последний день своей жизни он понял одну простую вещь: в мире существует много вещей, которые можно купить за пятьсот рублей. И есть некоторые, которые можно купить за двести рублей. А есть, которые можно купить за сто. А есть, которые можно купить за тысячу. А некоторые, которые нельзя купить ни за что. И с этим ничего не поделать. Тан умер. Она, как она объяснила, оставила себе на память его удостоверение, фотографию, конечно, тоже, и сломала ему нос. Но от этого не стало легче. Он был обречён. Ведь жизнь - просто собрание своих иллюзий. А в жизни были только обещания.Кроме того, Тан уже понимал, что никакие обещания не могут быть гарантией жизни. Он даже думал, что все обещания, и в первую очередь обещания жизни, как и любые заверения, являются самообманом. Конечно, если человек надеется, что останется живым, то его сущность, во всяком случае, в некоторых случаях, реальна. Но потом выясняется, что это самообман. То же относилось и к его сущности, но только в двух аспектах – и реальность ее как раз и была иллюзией. Обмануть самого себя было не в его силах, и в результате вместо тихого вечного счастья он оказался в ужасном каменном мешке с кучей тараканов. Ничего не помогало. И неожиданно для самого себя он с удивлением осознал, что пытается вытащить себя из этого каменного мешка. Конечно, это ему не удалось. Но все же чувство, что из этой ямы ему удалось выбраться, даже после смерти не оставляло его. Оно было одной из многочисленных зацепок, связанных с этим некрофильским сном. Тан даже проснулся несколько раз, чтобы убедиться, что это все ему не снится. Но ощущение не исчезало. Если бы это было реальностью, оно давно исчезло бы. Но этого не было. Оно осталось и ставило своей целью остановить ход жизни, которую он пытался направить к своей смерти. Идея была странной. Быть может, не самой удачной из его мыслей. Но она все же имела рациональное основание. Он начал искать выход. Ему пришло в голову, что самой распространенной галлюцинацией является первое впечатление, от которого мы ждем помощи в решении той или иной задачи. Тогда как сама эта задача, которую нужно было решить, скрывалась за ней. За первым впечатлением следовала иллюзия. Затем, с помощью второго впечатления, возникало третье. И только последняя иллюзия являлась единственным и настоящим симптомом сложившейся ситуации. Тан представил себе, как серый туман пытается сомкнуться вокруг его тела, но это оказалось невозможным. Туман просто не мог существовать без него. То есть не мог существовать потому, что он был бессмертен. Но почему, подумал Тан, если он бессмертен, он не может исчезнуть? А если бессмертен, почему его смерть так близка? Откуда она придет? И почему это так? И что вообще происходит? Следовало подумать и об этом. Он не знал. Оставалось одно: ждать. И размышлять.