Я просто был в тебя влюблен

В компании малознакомых парней старше его, которые уже имеют определенный вес в рэп тусовке, Глеб чувствовал себя не в своей тарелке. Хорошо, что он не один — с ним его парни, с ним его Саша. Но все равно не по себе. Глебу не хотелось показывать свою растерянность. Все время и в любой ситуации он старался всем своим видом демонстрировать собранность и самоуверенность. Привычка еще со спорта — важно правильно себя подать. Но здесь Артем Депо — и что-то в его прямом, испытывающем взгляде Глеба сразу насторожило, еще на этапе предварительного, так сказать, знакомства. Он видел его раньше — какие-то странные клипы, снятые на допотопную камеру, съемки с тусовок, фотки, ничего особенного — обычный, неплохо читающий пацан, ничем из компании своих корешей не выделяющийся. Но вживую он произвел на Глеба совершенно магическое впечатление. От его колючего взгляда льдисто-голубых глаз невозможно было укрыться, под ним Глеб чувствовал себя уязвимым, совершенно голым. И вот они все сидят в большой комнате с высокими потолками и огромными окнами, в бывшей петербургской коммуналке. Знакомство с уфимскими рэперами проходит успешно — они вместе накуриваются, много пьют. Предложение дунуть — это второе, что Глеб услышит от Артема. Сразу после небрежно брошенного: «я знаю, кто ты, не нужно представляться», в ответ на приветствие Глеба. Сказать, что ему было приятно это услышать, это не сказать ничего. Его вечно голодное эго моментально схавало этот комплимент. В каких-то потаенных мечтах Глеб лелеял тщеславную мысль о полном и абсолютном узнавании — вот он входит в комнату, и все взгляды сразу же обращаются в его сторону, и все до единого знают, кто он, знают его имя. Глеб или Фараон? Фараон, но и Глеб тоже. В процессе тусовки, когда уже далеко за полночь, все разбредаются по компашкам — те, кто приехал с Глебом, перемешиваются с местными, с теми, которые уфимские. Кто-то медленно переговаривается, сидя, укуренный, на полу, кто-то жарко спорит, стоя у приоткрытой форточки. В комнате полумрак, тихо играет музыка, все расслаблены, но Глеб, даже в измененном сознании, как и всегда, настроен на работу. Он показывает на своем ноутбуке материал, который они с Дэд Дайности накануне отсняли — то, что должно при хорошей обработке стать отличным клипом. Увлеченно рассказывает сидящему рядом Депо, как проходили съемки, как они записывались на импровизированной, домашней студии, как вдруг слышит за спиной смешки. «Пиздец как он похож на телку, ебать» Глеб не оборачивается — не хочет видеть, кто это говорит, да и не за чем — слишком много чести придуркам. Он делает вид, что не слышит, типа пропускает мимо ушей, продолжает уверенно говорить — ведь Депо его, кажется, внимательно слушает, курит без остановки, но ловит каждое слово. «Блондинка, ага… И ротик какой рабочий» Он предпочел бы этого не слышать, но слышит, и ему кажется, что те, кто говорит — даже не пытаются сделать голос потише или типо того. Видимо, пьяные слишком. Настроение, и так крайне переменчивое, моментально съезжает к нулю. Видео, которое он Артему показывает и на котором он похож на телку, по мнению сидящих сзади пацанов, уже не кажется таким удачным. Иногда Глебу хочется, чтобы у него была самая обычная, самая заурядная внешность. Чтобы не слышать в свой адрес сомнительные комплименты от липких мужиков и подъебки от сверстников. Тогда, может, никто и не стал бы пиздеть за его спиной о том, что он педик. Потому что он-то, во всяком случае, совершенно не такой. Ему нравятся девушки. Ага, очень. Просто он настроен вообще на другое — не на отношеньки (они ему сейчас совсем не нужны, не в ближайшие лет десять точно), а на работу, серьезную и упорную. Он хочет многого добиться, очень многого. И его столь юный возраст и смазливая внешность не должны стать преградой. Никто его не остановит и ничто. «Блондинка лезет в рэп, маленькая девочка. С такими-то губами ей только в порно» Сзади раздаются смешки — здесь, в квартире, слишком много левых людей, всяких прихлебал. Собралась большая компания — эта квартира вообще проходной двор. Не стоит вообще внимания обращать. Но у Глеба голос срывается и на щеках выступает румянец. Он-то к такому привык. Но ему не хочется, чтобы Депо это слышал. Между ними вроде как нормальный коннект, и Глебу нужно, чтобы к нему отнеслись серьезно. Хоть раз в его жизни. — Забей, — говорит вдруг Артем. — Всегда будут те, кто пиздят за спиной. Не слушай их, просто иди вперед, иди дальше. А они так и останутся в жопе. Глеб краснеет еще больше. Несмотря на напускную уверенность, ему это все, чем он занимается, дается нелегко. Но он следует принципу — fake it till you make it, изображай твердую уверенность в себе и однажды наступит день, когда она станет реальной. Но слишком многое происходит сейчас в его жизни, слишком большое давление — он бросил футбол, чтобы полностью посвятить себя музыке, из-за чего его и так натянутые отношения с родителями превратились в реально напряженные. Поступил в нереально сложный вуз, на который у него сейчас совершенно нет времени. С девушкой расстался — Катя сказала, что ей нужно кто-то более взрослый и серьезный. Глеб не сильно расстроился, но все равно неприятно. Несмотря на то, что рядом с ним его друзья и соратники, среди них нет того, кто бы так быстро прочел переживания на его лице и сказал такие нужные и важные слова так вовремя. — Спасибо, но я не… — Глеб заметно смутился. — Нихрена ты не похож на телку, — усмехнулся Артем. — Че за бред. А вот читаешь ты реально круто. Намного круче тех, кто базарит сейчас за твоей спиной. Глеб заулыбался — такого ему еще никто не говорил. Про внешность комплименты — да. А про его читку хорошего пока мало. Может и говорили, конечно, но Глебу на самом деле всегда мало. — Забей просто. Давай в другую комнату перейдем, — предложил Артем и сам встал. — В моей никого нет левых. Глеб кивнул, взял ноутбук, и они ушли. Всю ночь они просидели на смятой кровати Депо в его комнате и говорили, говорили, говорили. В комнате было темно — только свет от экрана ноутбука. А когда ноутбук, про который они очень скоро забыли, погас — только слабый свет фонаря через окно и разгорающийся сильнее огонек от глубокой затяжки. Скурили вместе, кажется, тонну травы, запивая ее дорогим вином, который Артем, как он сам признался, спиздил из универмага. Глеба это почему-то очень сильно рассмешило — накуренный, он уже смеялся с каждого слова Артема. Ему было очень легко, чувствовал он себя наедине с Артемом очень свободно — он столько всего старшему товарищу высказал, наверное, все, что беспокоило, что грузом лежало на душе. Или почти все. Про то, что он чувствует странную слабость, когда находится рядом с ним в замкнутом помещении, не стал говорить. Артем слушал его очень внимательно, несмотря на то, что сам был просто в хламину. А у Глеба в груди разливалось теплое чувство — то самое, когда встречаешь кого-то искреннего, кто так хорошо тебя понимает. И кажется, что это единственный человек, который вообще способен тебя понять. И таяли между ними все преграды, все различия — возрастные, социальные. Оказалось, что у них очень много общего — гораздо больше, чем можно было изначально предположить. Глеб смело делился своими планами и мечтами — и уже точно знал, что Артем не посмеется, не покрутит пальцем у виска. Включал ему свои сниппеты и демки — и Артему почти все нравилось, вернее, вообще все. Он смотрел на него своими проникновенными глазами, казалось, прямо в душу. Было в нем что-то потустороннее, демоническое, когда он сидел вот так, весь в клубах сизо-серого дыма. На нем не было майки — в какой-то момент Артем ее снял, Глеб не уследил в какой. И теперь Глеб отчаянно залипал, глядя на его татуировки. Моргал, отводил глаза, но снова и снова возвращался к изгибам его тела, отгоняя всякие непрошеные, странные мысли, которые сейчас, под воздействием алкоголя и травы, лезли наружу из потаенных уголков его мозга. — А у меня тоже есть, — вдруг захотелось похвалиться Глебу. Он майку свою скинул, выпятил худую грудь, демонстрируя вытатуированного голубя. — Красиво, — Артем протянул руку и пальцами начал вычерчивать линии на коже. Он наклонился ближе, выпустил дым из носа — как белые клыки саблезубого тигра. Глеб чуть качнулся вперед, губу прикусил и прищурился. Комната вокруг него плыла, двигалась по кругу, неподвижной оставалась только кровать, поэтому Глеб вцепился пальцами за покрывало сильнее. Заснули тут же, только под утро, когда за окном уже совсем рассвело. Растянулись на одной, довольно узкой кровати, забылись недолгим, неглубоким сном, когда опьянение стало уже совсем сильным. Просто вырубились одновременно. Глеб — уткнувшись лбом в стену, Артем прижался сзади. Никого из них это не смутило — слишком пьяные, а в комнате слишком холодно, потому что они проветривали после травы. Когда Артем придвинулся еще ближе, Глеб не сделал ничего — его тело было словно парализовано сном. Впрочем, сознание тоже спало — осталась та тонкая грань между сновидением и явью, когда возможно многое. Кажется, но точно утверждать нельзя — Артем погладил его по волосам. Во сне его пружинка-резинка слетела, они, растрепанные, полностью закрывали лицо. Потом руки — холодные, но очень мягкие и нежные — проникли под одеяло. Глебу показалось, что Артем хочет у него на животе их согреть, и он как бы не имел ничего против, если бы… Артем прижался к нему сильнее, и Глеб почувствовал его твердый и горячий член, которым он уперся в его спину. Сначала в поясницу, да, а потом еще ниже. И если про Депо можно было бы подумать, что у него просто утренний стояк, то тот факт, что в ответ на его действия у самого Глеба тоже встал член, было уже странно. И ничем не оправдано. Это ощущалось как внезапно пробудившийся инстинкт — в него членом упираются, и у него как по команде встает. Глеб ближе к груди колени притянул, чтобы свой стояк прикрыть, стараясь двигаться медленно и осторожно, чтобы Артема не разбудить. Но он видимо не совсем спит — толкается в него еще и еще раз, за талию притягивая к себе ближе. Но ближе уже некуда — между ними нет и миллиметра. Под одеялом становится жарко. Депо одним резким движением стягивает ему сзади штаны. У Глеба от удивления лезут на лоб глаза. Мягко говоря, совсем неожиданно. Его действия входят в явное противоречие со всеми их вчерашними разговорами. «Он пьяный. Он просто пиздецки пьяный и накуренный, поэтому не соображает, что творит» И пока Глеб размышляет, думает, как ему быть, как правильно реагировать — ему в голую кожу пониже спины утыкается чужой, горячий, мокрый от смазки член. Представь он раньше эту ситуацию, он бы решил, что отреагирует резко, оттолкнет от себя, но сейчас, когда до него реально домогались, он не мог ничего сделать — оцепенение нашло такое, что пальцем невозможно пошевелить. Только сердце бьется с такой скоростью, что, кажется, еще немного и его хватит удар. И лицо красное — и, кажется, уже не только лицо, а весь он пошел какими-то алыми пятнами от страха и волнения. Его хватило только на одно — он оборачивается, и, заикаясь, шепчет: — Я… Я не педик, — и больше всего его в этот момент пугает, что его может кто-то услышать, и, что еще хуже — что в комнату может кто-то зайти. Слишком хорошая слышимость — из-за стены доносятся разговоры, шарканье, шаги. Кто-то поставил новый плейлист. — Я тоже. Но ебаться хочется пиздец, — отвечает ему Артем, и голос у него совершенно будничный, спокойный — как будто и впрямь в происходящем нет ничего особенного. — Но я-то тут при чем, — Глеба уже всего трясет. — Найди себе телку какую-нибудь, что ли. — А я уже нашел, — Артем ласково погладил его по волосам. — Ты и правда на девку пиздец похож, чувак. Он наваливается на оторопевшего от этих слов Глеба сверху, просовывает под него руку, поворачивает — теперь Глеб лежит под ним на животе, полностью обездвиженный. Коленом Артем умело раздвигает ему ноги, присовывает член. Глеб, почувствовав это, дергается, пытается скинуть его с себя, но тот ему на спину тяжело рукой давит и не позволяет этого сделать. Потом ложится голой грудью на его спину, ласково волосы убирает с шеи и целует. Языком проводит, губами обхватывает мочку, шумно дышит и предпринимает еще одну попытку войти. Глеб под ним трепыхается, бедра в сторону уводит. Это бесшумная, молчаливая схватка продолжалась, кажется, несколько часов — на самом деле едва ли дольше пятнадцати минут. Оба мокрые от пота, а бедра у Глеба от смазки. А еще простыня, на которой он лежит, тоже мокрая — потому что у него член стоит тоже, и от этой возни встал еще больше, напрягся еще сильнее. И сопротивляется он так яростно из последних сил, потому что все, что Артём делает, его реально возбуждает. Он борется даже не с Депо — он борется со своим собственным желанием. И да, он может проиграть. Внезапно приходит понимание, от которого ему по настоящему становится страшно — ему бы хотелось отдаться на милость врагу, но последние жалкие остатки здравого смысла в нем не позволяют этого сделать. Кроме того, его мозг сковывает совсем страшный кошмар — что сейчас в комнату зайдет кто-нибудь, увидит. А тут все предельно понятно и без слов — Глеб лежит под мужиком полуголый. Никто даже разбираться не станет и его оправдания глупые не будет слушать. — Я не педик, слезь нахуй с меня, — повторяет Глеб раз за разом, и в конце концов Артем его отпускает. Вот так просто — раз, и разжал его запястья и сразу же встал с него и с кровати. — Ладно, — Депо криво усмехнулся и по голой заднице его успел шлепнуть, прежде чем Глеб штаны подтянул. — Отдыхай, лали, никто тебя насиловать не собирался. Артем подошел к двери, и Глеб успел заметить, что он повернул замок, прежде, чем нажать на ручку — и это значило, что еще вчера, когда они только сюда пришли, Артем запер их, чтобы никто не мог им помешать. Глеб выдохнул — вроде как с облегчением, но на самом деле этот поступок Депо только прибавил в нем смятения.