придурок...

Чуя проснулся из-за кошмара. Его снова избивали, но на месте Макса был Дазай. Совсем не такой. Все в нем было как всегда, кроме взгляда и улыбки. Лицо перекосило от мерзкой ухмылки. Взгляд был полон презрения. В нем не было ни капли сочувствия, ни капли той нежности и доброты, с которой он обычно смотрел на Чую. Дазай во сне произнес все ругательства, что знал Накахара (а их немало), в его же адрес. Затем Осаму начал расплываться. Вместо него появился размытый образ маленького Дазая. Он кричал что-то про свадьбу, а потом резко рассмеялся. Громко и ужасно. Чуя очнулся в холодном поту и никак не могу унять дрожь в руках. Накахара часто вспоминал Макса, но ему никогда не снились кошмары. Чуя думал… надеялся, что после начала отношений с Дазаем все само собой забудется. Стало только хуже. Ещё не наступило нужное время, успокаивал себя Чуя. Они с Дазаем встречаются всего пять дней. Но ведь он должен был забыть все это, принять себя и наконец вздохнуть полной грудью. Его чувства взаимны. Он чувствует ответную, возможно даже более сильную любовь со стороны Дазая. Так какого черта это происходит?! Чуя снял телефон с зарядки. 4:13 Спать не хотелось, поэтому он пошел на крышу. Утренний (или ещё ночной?) воздух прохладен и чист. Солнце начало вставать, озаряя лучами крыши домов. Чуя посмотрел на свою прошлую школу. Он учился здесь с середины седьмого класса. После того инцидента его семья переехала сюда, а Чуя перевелся в школу рядом. Взгляд Чуи скользнул дальше. Туда, где он жил раньше. Две похожие друг на друга шестнадцатиэтажные башни все так же возвышались над пятиэтажками и частным сектором. Чуя после переезда никогда не был в том районе. Он боялся прошлого. Он боялся, что встретит его. Чуя долго сидел на крыше. В конце концов, его стало клонить в сон, и он залез обратно в свою комнату. Выспаться Чуя не успел. Оставшуюся ночь его также мучали кошмары. Их содержание он вспомнить не мог. *** Дазай сидел в холле и ждал Чую. Знакомая фигура зашла в здание школы. Чуя увидел Дазая и поднял голову. Нахмуренный брови, плотно сжатые губы и круги под глазами. Дазай тут же забеспокоился: — Что-то случилось? Чуя, ты не выспался? — Нормально все, — буркнул Накахара. Он расскажет Дазаю о кошмаре, но не сейчас. Сейчас ему надо хотя бы прийти в себя и осознать, где он вообще находится. Чуя сидел рассеянный и сонный. Его плохое настроение только усилилось. Дазай понимал это и сокрушался, что ничего не может сделать или изменить. Он не мог позволить себе начать расспрашивать Чую. Если он захочет — расскажет сам, а если нет… надо признать, тогда Дазай просто сдохнет от любопытства, но Осаму надеялся на откровения Чуи. На перемене Дазай не сдержался и обнял Чую. Учитывая состояние последнего, Осаму бы не удивился, если бы он оттолкнул его. Но Чуя лишь сильнее прильнул к Дазаю. Он положил свою голову на колени Осаму и посмотрел на него. — Дазай, не обижайся, я, блин… я правда тебе все расскажу… но я не могу сейчас… не могу, понимаешь? Дазай молча кивнул. Он убрал прядь с лица Чуи и начал поглаживать его щеку, тем самым успокаивая Накахару. Ничего, если Чуя не может рассказать это сейчас. Дазай подождёт. После уроков Чуя немного повеселел. Вместо географии было окно, и он смог поспать лишние сорок минут. Да и мысль о предстоящем визите к Дазаю не могла не радовать. Он старался не думать о кошмарах. Попрощавшись с Ацуши и Куникидой, Дазай с Чуей пошли к остановке. Накахара позвонил маме и предупредил, что вернется поздно. Та была не в восторге, но, узнав, что сын направляется к Дазаю, тут же изменила свою точку зрения. В автобусе было много народу. Чуя это просто ненавидел. Но, слава богу, это был автобус, а не маршрутка. Их Чуя терпеть не мог ещё больше, так как надо было кричать, чтобы выйти на своей остановке. Обычно он подходил близко к водителю, для того чтобы не повышать голос. Дазай с Чуей проехали ещё пять остановок после остановки Накахары и вышли. Первым, что увидел Чуя, были высокие башни вблизи. Его прошиб холодный пот. Чуя вздрогнул. — Ты… ты здесь живёшь? — Да, прямо в той башне, — Дазай указал на ту, что слева. — Но тогда почему ты перешёл в другую школу? — А… — Дазай замялся. — Мой отец… он умер… спрыгнул с шестнадцатого этажа. Чуя совсем не ожидал такого. Первой реакцией была паника. Он понятия не имел, как вести себя. — Мама со мной переехала к бабушке, а нашу квартиру продала. У нее тогда работы не было, поэтому нужны были хоть какие-то дегьги. Бабушка живёт возле школы, поэтому я перешёл туда. Года три назад мама решила купить свою квартиру. На сайте нашла объявление о продаже нашей собственной квартиры и подумала, что это судьба. Я отказался переводиться обратно. В школе у меня уже появились друзья. И вот, теперь я снова живу тут. Чуя стоял бледный и слегка дрожал. — Я… я не знал. Прости, я не умею поддерживать… я вообще хз, что сказать. Блин, если бы я мог, я бы тебя поддержал. Дазай печально улыбнулся и положил руку на голову Чуи. — Это было почти десять лет назад. Я почти не помню своего отца. Отдельные воспоминания, вырванные из контекста, — все, что у меня осталось. Ну и фотки в альбоме. Правда, туда я стараюсь не смотреть. Поддержка, наверное, — это последнее, что мне сейчас нужно Дазай заметил, что Чуя дрожал. — Ты замёрз? Почему ты такой бледный? Чуя опомнился. — Я… нет, я не замерз. Просто он тут жил… или живёт до сих пор. Я про Макса. Чуя совсем побледнел, вспоминая о Максе. Дазай заключил Чую в объятия. — Это было в прошлом. Сейчас никакого Макса нет. Даже если он здесь, я ведь с тобой, правда? Чуя кивнул. Он немного успокоился и выдохнул. — Знаешь, Макс, он такой высокий шатен с… зелёными, да, вроде с зелёными глазами. Ты тут его не видел? — У нас пор двора под твое описание подходят. Чуя, — Дазай положил руку на его плечо. — Я рядом. Ничего плохого не случится. А теперь пошли ко мне? Дазай подал руку Чуе. Тот немного поколебался, но все же взял Дазая за руку. — Если увидишь Макса, — скажи. Чуя кивнул. Не стоит его бояться. Это в прошлом. Чуя понимал это. Но понимать недостаточно. В конце концов, он как был слабаком, так и остался. Паршиво. Дазай предложил сходить в магазин, купить маршмелоу. Чуя отказался и попросил Дазая сходить самому. Осаму волновался. Оставлять Чую здесь одного, когда это место связано с такими воспоминаниями, немного необдуманно. Чуя уверил, что все будет хорошо. Когда спина Дазая скрылась за поворотом, Чуя выдохнул. Отвращение к самому себе. Он не понимает, почему надеется встретить Макса. Но Чуя действительно хочет его увидеть. И пусть это вызывает дрожь и страх. Он хочет встретиться с ним. Без Дазая. Видимо, судьба решила сыграть злую шутку. — Эй, ты! Повернись, — низкий голос зовёт Чую. Накахара медленно поворачивается и тут же жалеет, что хотел встретиться с Максом. Вот он. Все такой же высокий и красивый, но старше. Воспоминания проносятся в голове Чуи, наслаиваясь друг на друга. — О, какие люди! И впрямь Чуя. Как приятно встретить старого друга. А я думал, ты совсем в воду канул. — Мы не друзья, — голос Чуи сквозит холодом. — Ну, чего ты так грубо? Ладно тебе, всего-то была пара недомолвок и ссор. — Пара?! Недомолвок?.. Как ты смеешь так говорить, после всего, что сделал?! Чуя совсем перестает бояться, но ярость закипает в нем, словно в вулкане. — А ты так и не научился быть благодарным, сукин сын. Что, забыл, кто защищал тебя от обидчиков?! — злобный оскал появляется на лице Макса. — Я ведь и забыл, какой ты. Педик… Чуя вдруг понимает, что эти слова не оскорбляют его. Такой, как Макс никогда ничего не поймет. И нет смысла что-то объяснять ему. — Мне пора идти, — Чуя не собирается говорить с ним. И уж тем более не понимает, почему до этого ждал встречи с ним. — Ну уж нет, — Макс быстро обгоняет Чую и становится перед ним. — Мы же совсем не поговорили. Чуя останавливается. — Что, до сих пор дрочишь на меня? — Макс совсем не изменился. Чуя испытывает отвращение от подобной формулировки своих когда-то искренних и невинных чувств. Он не сдерживается, и ударяет кулаком прямо по лицу Макса. Из его губы течет кровь. Макс стирает алую струю и усмехается. — А ты изменился. — А ты думал, я останусь таким же терпилой?! Появившийся Дазай предотвращает ещё только зарождающуюся драку. — Дазай, — вкрадчиво произносит Макс. — Вы знакомы? — удивляется Чуя. — Нет, — Макс опережает Дазая. — Я знаю его имя, а вот он мое, увы, нет. Кстати, вы друзья? Ха, Дазай, поаккуратнее с ним. Возможно, ты не знал, но он гей. Чуя сжимает кулаки. Как же сильно, мать твою, он ненавидит этого ублюдка. На лице Дазая появляется улыбочка. Не к добру, тут же подумал Чуя. — Ох, серьезно? — весьма правдоподобно удивляется Дазай. Улыбка тут же исчезает. — А я-то не знал. Какое упущение. Дазай, сантиметров на пять выше Макса, подходит к нему. — Почему такие долбоебы, как ты, постоянно лезут в чью-то личную жизнь? Такого Дазая Чуя видел в первый раз. Макс заметно побледнел. — У тебя настолько скучная жизнь, что ты считаешь своим долгом унижать кого-то? Не подходи ко мне и Чуе ближе, чем на километр. Дазай головой показывает Чуе, мол, пошли. Макс, увидев, что Дазай оказался на безопасном расстоянии от него, снова осмелел. — Так ты тоже из этих? Такой же педик, как он. Чуя смотрит на эту картину с ужасом. Он просто хотел встретить Макса, наконец то разобраться со своим прошлым, посмотреть страху в глаза. Как так вышло, что теперь оскорбляют Дазая?! — Это не твое собачье дело, — злобно рычит Чуя. Макс понимает, что стоять здесь дальше бесполезно. Если начнется драка, он явно в проигрышном положении. Да и в словесной перепалке против Дазая и изменившегося Чуи он будет бессилен. Он просто разворачивается и уходит. В конце концов, какой смысл от всего этого? Дазай с Чуей просто стоят и смотрят ему вслед. — Я же говорил, пошли со мной. Так бы ничего это не случило… — Почему даже ты считаешь, что я не в состоянии постоять сам да себя?! — Чуя не хотел кричать. Тем более на Дазая. Он может выплеснуть свою злость на кого угодно, но не на Осаму. И все же, сейчас он стоит и орет на него. — Я… блять, я хотел встретиться с ним! Жить со страхом своего прошлого паршиво, мать твою. Трястись от одного воспоминания или вида места, где жил раньше. Ненавидеть себя за это. Считать слабаком. Отвращение к себе тупо самая ужасная вещь на свете. Я думал, что справлюсь с этим. Тем более после начала отношений с тобой. Но, блин, нет. Все стало только хуже. Я думал… просто надеялся, что встреча с ним поможет мне. Я желал, чтобы он все ещё жил здесь и гулял именно в это самое время. И да, он вышел. А в итоге я впутал тебя. Я… черт, я совсем не этого хотел. Чуя замолкает. Он не знает, что сказать ещё. Казалось, он и так сказал слишком много. Дазай тоже молчит. Просто молчит и смотрит. Во взгляде читается вина. — Прости, — выдыхает Дазай. Два дебила, не знающие, что сказать друг другу, тупо стоят и отводят глаза. Чуе не хватает то ли смелости, то ли вообще хер пойми чего, чтобы извиниться за все, что он наговорил. Дазай, чувствуя вину, не может придумать ничего умнее «прости». Два идиота, чтоб их. Дазай никогда не был в отношениях, и, будем честны, он тупее пробки в это плане. Чуя ещё не до конца принял себя. Не до конца осознал, что он, мать его, встречается с кем-то. Потому что последнее, что он хотел получить в новой школе — это друзья и, тем более, отношения. И вот два придурка не знают, что сказать. Кто-то должен сделать первый шаг. Чуя решает взвалить на себя это бремя. Это нелегко. Нет, это капец как трудно. — Эм… Дазай, ты… ты не виноват, — каждое слово даётся Чуе так сложно, что он готов заткнуться. Но он продолжает. — Я просто… я сейчас кричал, но я, блин, я не хотел обвинить тебя. Чуя говорит это, но не извиняется. Говорить «прости», когда сильно накосячил, куда сложнее, чем извиняться за пустяки. Последний раз за свой серьезный промах Чуя извинялся перед Куникидой. Дазай все ещё молчит. А что он, черт возьми, может сказать или сделать? Обнять? Это неуместно. — Я просто… волновался за тебя, — наконец произносит он. — Я знаю, ты можешь постоять за себя. Просто я не подумал, что встреча с Максом чем-то поможет тебе. Я был не прав. Стоит ли говорить «прости» после этих слов? — Прости, — все же добавляет Дазай. Казалось бы, конфликт исчерпан. Но неловкость все ещё висит в воздухе. Чуя выдыхает. — Мы вроде собирались к тебе пойти, — напоминает он. Наверное, очень убого прозвучало. Дазай кивает и говорит: — Иди за мной. Они идут к башне, заходят в подъезд и в лифт, но все ещё молчат. Никто не знает, как начать разговор. Да никто и не хочет. Дазай с Чуей выходят на одиннадцатом этаже. Осаму открывает дверь и жестом приглашает Чую зайти. Обычная трёхкомнатная квартира. Накахара разувается и проходит внутрь. В квартире ощущается какая-то пустота. — Я сейчас чайник поставлю, а ты проходи, — говорит Дазай. Чуя заходит в зал. Нетронутый, диван, словно на нем уже давно никто не сидел, стоит у левой стены. Рядом, над тумбочкой, висят две фотографии. На одной мужчина и женщина на свадьбе. Счастливые и молодые. На второй те же самые мужчина и женщина держат маленького Дазая, который выдувает мыльные пузыри. — Это мои мама с папой, — раздается голос Дазая. Чуя и не заметил, как тот пришел. — Так странно смотреть на них. Особенно на папу. В моих воспоминаниях его образ размытый. Совсем не помню, — Дазай грустно улыбается. Чуя не умеет поддерживать. Хотя нет. Правильнее будет сформулировать по—другому. Он знает, что нужно делать или говорить. Я рядом. Я с тобой. Я всегда могу поддержать тебя. Ты сильный. Ты со всем справишься. Я сожалею. Но Чуя не может сказать это. Не может заставить себя произнести эти фразы. Он не может даже обнять Дазая. Поэтому просто молчит. Может, оно и к лучшему. Иногда молчание бывает красноречивее любых слов. Да и все слова кажутся неуместными. — Ладно, покажи свою комнату, — Чуя не придумал ничего умнее и просто перевел тему. Дазай кивает и ведёт Чую к себе. Комната небольшая, но довольно опрятная. В ней нет идеального порядка, но это и не бардак Чуи. Дазай с Чуей все ещё молчат. Накахара совсем не так представлял свой поход к Дазаю в гости. В конце в концов, Чуя сам все испортил. Он понимает это. На кухне свистит чайник. — Ты будешь чай? — спрашивает Дазай. — Давай. Ты же купил маршмелоу? — Да, — улыбается Дазай. Они идут на кухню. Чуе хочется обнять Дазая. Что-то сказать, разрядить обстановку. И… он просто обнимает Дазая. Тут же смущается и отходит. Дазай поворачивается и удивленно смотрит на Чую. Тот отводит глаза. Осаму начинает смеяться. Обнимает Чую и идёт наливать чай. Чуя осматривает кухню. Самая обычная. Правда, кажется какой-то неуютной. Как будто сюда очень редко заходят. Дазай замечает взгляд Чуи. — Мама дома почти не бывает. Много работает. Утром рано уходит, возвращается поздно вечером. Бывает, в командировки уезжает. Времени на уборку и готовку не хватает. За редким исключением. Как-то я рано встал, и она заставила меня помогать ей готовить. — А ты умеешь готовить? — Нет. Дазай ставит чашки на стол. — Ну как. Яичницу сварганить любой может. Единственное, что я хорошо готовлю — это шоколадные кексы. Чуя говорит прежде, чем успевает подумать. — А для меня приготовишь? И тут же затыкается. — Конечно, приготовлю. Только не сегодня. — Да я… и не прошу сегодня. Чуя краснеет. — Ха-ха. Знаешь, я сейчас вспомнил… в тот день, когда мама заставила меня помогать ей в готовке, она сказала, что в будущем я смогу порадовать свою девушку или своего парня. И правда, теперь могу приготовить тебе. Чуя краснеет ещё больше. Когда он стал так сильно смущаться? Сам же недавно смеялся над Дазаем. Вся эта семейная атмосфера помогает разрядить обстановку. Дазай с Чуей пьют чай и говорят о всякой, если быть честными, херне. Они просто обсуждают все, что приходит в голову. И черт, это круто. Чуя готов вечность сидеть вот так. Просто болтать с Дазаем. Просто смотреть на него. Просто делиться мыслями. Человек, что так бесил в начале, вдруг стал родным и близким. Чуя чувствует, что полностью доверяет ему. Все это кажется таким хрупким. Словно счастье — лишь иллюзия, которая рассыпется на миллиарды осколков из-за неосторожного вздоха. Словно все это не с Чуей. Словно он занял чье-то место в качестве наблюдателя. Это просто не может быть с ним… Но Дазай обеспокоенно говорит «Чуя». Именно Чуя, а не другое имя. Значит, все это и вправду с ним. Кто-то начинает трясти Чую. Накахара очнулся. — Да? — Ты чего? С тобой все нормально? Дазай шумно вздыхает. Во взгляде читается искренние беспокойство и страх. — Да, все хорошо… — Ты просто никак не реагировал. Тупо уставился в одну точку. — Я просто задумался, — отмахивается Чуя. Дазай немного расслабился. — Кстати, ещё до этого… ты говорил, что после отношений со мной все стало только хуже? Что ты имел ввиду? Видно, что Дазаю страшно говорить это. Он боится худшего. Чуя запускает руку в рыжие патлы и произносит: — Это как раз причина моего плохого настроения… сегодня мне приснился кошмар. Сцена из седьмого класса, когда меня избивали, но вместо Макса был… ты, — Чуя тяжело вздыхает. — Я проснулся примерно в четыре утра. Потом долго не могу заснуть, а когда всё-таки удалось, то мне все равно снились кошмары. Не помню только какие. Дазай немного озадачен. Он берет себя в руки и треплет Чую по голове. — В конце концов, это же просто сон, да? — улыбается Дазай. Опять улыбается. Как ему это удается? Даже когда про смерть отца рассказывал, все равно вымученно улыбался. Когда-нибудь этот придурок перестанет скрывать свои истинные эмоции и чувства? Хотя Чуя тоже хорош. Смущение, радость, грусть… все эти эмоции он скрывал за маской высокомерия и гнева. Но он открылся перед Дазаем. Сможет ли Дазай так же довериться и ему? — Да, это просто сон. Я не буду придавать ему значения. — Это было то, что ты не мог мне рассказать с утра? — Угу. Дазай с Чуей, попив чай, идут в комнату Осаму. Дазая садится на кровать и хлопает рядом. Чуя опускается туда, где только что была рука Дазая. Они сидят в тишине. И эта тишина совсем не такая, как раньше. Им есть, что сказать. Но сейчас это не нужно и не имеет значения. Чуя не замечает, как засыпает на плече у Дазая. Последнее, что он видит перед сном, — это его улыбка.