Смерть - единственный конец для злодейки

«Леди, пора просыпаться». Сквозь сон я услышала, как кто-то шептал надо мной. Моё затуманенное сознание, погружённое в глубокое забытье, вернулось ко мне всего от малейшего шороха. Мне казалось, я провела всю ночь в бесполезных молитвах, желая очнуться от этого кошмара, раз за разом отрицая реальность, но уже под утро беспокойный сон окутал меня своим мороком. «Леди». Снова послышался осторожный голос. «Это она меня зовёт?» С тех пор как те голубоглазые мужчины оставили меня в одиночестве, никто не посещал эту комнату. Следовательно, я была единственной, кого здесь можно было назвать «леди». Ещё не до конца пробудившись от тяжёлого сна, я не могла сосредоточиться и сразу ответить. Потом я услышала какой-то шорох за спиной. К тому моменту я уже почти полностью проснулась, моё тело наполнилось силами, способными поднять меня с постели. Я почувствовала резкую боль, похожую на удар молнии, в предплечье, что лежало поверх одеяла. «Черт!» Мои глаза широко распахнулись. Вскрикнув, я откинула одеяло в сторону и вскочила в постели. Затем поспешно закатила рукав, чтобы осмотреть предплечье, пронзённое жгучей болью. «Это, это…» Я открыла рот, когда увидела кожу, освобождённую от небесно-голубого кружева пижамы. Моё тонкое предплечье было испещрено мелкими отметинами от проколов иглы. Человеческая плоть – это не ткань, на которой отверстия от иголки сразу же затягиваются. Глубоко потрясённая, я молча уставилась на коросты, образованные маленькими капельками крови, которые, казалось, появились всего мгновение назад. «Вы проснулись». Рядом с кроватью послышался безразличный голос. Повернув голову на звук, я увидела брюнетку, чьё лицо было усыпано веснушками. Это была горничная. Чтобы сэкономить на иллюстрациях, все горничные в игре были нарисованы без лиц и одетыми в одинаковую одежду. Представшая передо мной женщина была именно такой. Где бы эта девчонка не прятала иглу, которой истерзала моё тело, но в тот момент её руки были совершенно пустые. Однако в глазах, внимательно наблюдавших за мной, совместно сосуществовали мрачная радость и насмешка. «Что, чёрт возьми, происходило с этим измученным телом, в котором я заперта!» Охваченная гневом, я распахнула рот, намереваясь осыпать горничную проклятиями. «…» Но ни единого звука не сорвалось с моих губ, словно рот был переполнен водой. «Почему бы разработчикам было не придумать варианты выборов в этой ситуации. Вот дерьмо!» Не в силах говорить, я продолжала смотреть на горничную, которая вела себя так, будто ничего не произошло. «Я приготовила воду в ванной, так что первым делом проходите умыться, миледи». Мерзкая улыбка исказила её лицо, когда она начала застилать постель. Её взгляд казался мне таким знакомым. Я неподвижно сидела, плотно сжав губы, до тех пор, пока горничная торопливо не подтолкнула меня, и я послушно проследовала в ванную. В пустой ванной стоял чан с приготовленной для купания холодной водой. Это была настолько ледяная вода, что её невозможно было коснуться даже кончиком пальца. «Я не ожидала увидеть идеально приготовленную ванную, но это уже слишком». В игре часто встречались истории, в которых со злодеем плохо обращались, но настолько подробных сцен не было. Наполненная жестокостью реальность заставила меня вновь осознать всю действительность происходящего. Я взаправду оказалась затянутой в игру. Когда я снова посмотрела на проступающие сквозь рукав кровавые след, оставленные иглой, на глаза навернулись слёзы. «Что. Такого не было в игре…» Стоило мне об этом подумать, как в моей памяти промелькнула одна сцена. Это была иллюстрация злодейки в платье с открытыми руками. В сравнении с другими картинами, на которых не было ни единой неровности, на этой у злодейки на одном предплечье были нанесены маленькие точки. «Сумасшедшие. А я-то думала, в чём тут дело!» Или, возможно, одним из эпизодов сложного режима, который я так и не смогла пройти, рассказывалась история появления этих точек… Кто вообще мог предположить, что это следы жестокого обращения с девушкой. Но, с другой стороны, меня в очередной раз поразила потрясающая продуманность композиции этой игры. «Леди. Завтрак уже готов. Как долго вы еще будете в ванной?» Я услышала, как горничная шумела за пределами ванной комнаты. «О, действительно, даже прикоснуться невозможно». Я вся окоченела, но всё равно продолжала раз за разом окунать руки в ледяную воду. Такое совсем не задевало меня, в прошлом годами страдавшую, словно собака, от издевательств своих старших сводных братьев. Единственное, я хотела выйти прямо сейчас и так же воткнуть иголку в руку этой сучке, но мне требовалось ещё немного времени на исследование этого мира. Вся сложность ситуации заключалась в том, что у меня не было возможности даже говорить по собственному желанию. Когда я вышла из ванной, прикрыв своё онемевшее от холодной воды лицо, на столе у большого окна уже действительно была расставлена еда. Возможно, это из-за домашнего ареста, установленного старшим сыном герцога, я должна была обедать в своей комнате. «Присаживайтесь, леди». Подталкиваемая руками служанки, я села за стол. В тот же момент моё лицо исказилось от отвращения. То, что я могла видеть перед собой на столе, невозможно было назвать человеческой едой. Миска была наполнена серым густым варевом, в котором плавали подозрительного вида ингредиенты, в дополнение к этому супу шёл кусок заплесневелого хлеба. «Начинайте есть. Вы, должно быть, голодны». Горничная широко улыбалась, уговаривая меня приступить к трапезе. Стиснув зубы, я уставилась на неё. Перед моими глазами возникло белое квадратное окно. 1. (Перевернуть стол) Что это? Ты в своём уме?! Немедленно приведи сюда повара! Сейчас же! 2. (Засунуть вилку в рот горничной) Говоришь мне съесть то, что даже собака нюхать не стала бы? Тогда может сначала сама это попробуешь! 3. (Есть). В прошлой жизни я дважды переигрывала эту сцену. Когда я выбрала первый вариант, все слуги герцогского дома побежали к герцогу и пожаловались на ужасное поведение злодейки. Старший сын герцога, услышав эту новость, впал в ярость и ужесточил наказание, приказав не подавать злодейке даже глотка воды на весь период ареста. Так она и умерла. В следующую попытку я выбрала второй вариант. Тогда второй сын, проходивший мимо комнаты злодейки, ворвался внутрь и ударил злую женщину. При этом вилка воткнулась в шею злодейке, что была груба оттолкнута и повалена на пол, это была поистине абсурдная смерть. «В конце концов существовал только один правильный выбор». Этот эпизод можно было сравнить с перетягиванием каната между злодейкой, ставшей главной героиней игры, и слугами, долгое время прислуживающими герцогу. Однако с самого начала я не хотела видеть, как героиня становится безвольной, и после того, как дважды умерла, я просто перешла к другому эпизоду. Всё потому что существовали десятки эпизодов, пройдя которые можно было выйти на хорошую концовку, даже пропуская эту сцену. Но нигде перед моими глазами не было кнопки [Назад], которая перенесла бы меня на экран для выбора эпизода. «Чёрт…» Не отводя взгляда от горничной, я с силой надавила на третий вариант. Затем моё тело самопроизвольно задвигалось, будто бы кто-то управлял им. Взяла ложку и зачерпнула тухлый бульон. Рука, поднесённая ко рту, неистово дрожала, отражая всё моё ужасное нежелание есть это. Серая жижа стекала с ложки на стол. Но я не могла остановить движение неподвластного мне тела. В конечном итоге я своей же собственной рукой затолкала ложку с тухлым супом в открытый рот. «Ум». Чуть теплое месиво растеклось по языку. По всему рту распространился отвратительный запах. Это была не еда. На вкус эта стряпня напоминала зловонные помои. Однако тело насильно проглотило мерзкую жидкость, попавшую в мой рот. «Ох». Горничная, затаив дыхание, неотрывно смотрела на меня так, будто действительно не могла поверить своим глазам, что я решилась съесть это. «Бу, кажется, меня сейчас вырвет!» К горлу рефлекторно подкатила тошнота. Борясь с отвращением, я силой снова проглотила этот гадкий бульон. «Я думаю, одного раза достаточно». Меня успокаивало только то, что я не могла умереть, съев пищевые отходы. Я выдохнула с облегчением, потому что смогла благополучно миновать этот эпизод. Но это была лишь иллюзия. Рука, что крепко держала ложку, не остановилась. «Что происходит! Да что с этим телом такое!» Я была вынуждена продолжать класть в рот заплесневелый хлеб и серый суп. Тело совсем не подчинялось моей воле. Лицо горничной становилось всё бледнее с каждым разом, как ложка с испорченной едой приближалась к моему рту. Моё тело, повторяющее это сумасшедшее действие, остановилось только после того, как в комнату зашёл второй сын герцога, случайно проходивший мимо. «Ты что творишь?» «М-молодой господин Леонард!» Горничная была обескуражена появлением другого человека. «У-у-м!» Однако в тот момент я не могла сосредоточиться на его появлении. Мне пришлось с силой зажать рот обеими руками. Меня вновь охватила тошнота. Казалось, всё, что я только что проглотила, срыгивалось и возвращалось по пищеводу. «Почему я должна переживать всё это?» Я уже достаточно натерпелась в своей реальной жизни, пока не попала в игру. Когда я жила в том адском доме, с каким скотским отношением двух братьев придурков мне приходилось мириться. Неужели я должна была пролезть в виртуальный мир, который не являлся реальным, и испытать на себе всё то же самое? «У-у-м…» Слюна с новой силой хлынула сквозь мои пальцы. Глаза переполнились слезами от негодования и непреодолимого физиологического отвращения. Ошеломлённый розоволосый парень, стоявший в дверном проём, тут же приблизился, как только я пошатнулась и застонала, словно отравленный ядом человек. «Эй, ты в порядке…» Удивлённо осмотрев стол, он в ступоре замер на месте. «Это…» Заплесневелый хлеб, испорченный суп. Это был настоящий беспредел, принцессе не пристало есть такую отвратительную пищу. Даже простолюдины не стали бы есть помои на завтрак. Ко всего прочему больше половины уже исчезло, а его младшая сводная сестра с силой прикрывала рот руками. Лицо розоволосового парня, жёсткий взгляд которого переместился на горничную, жутко исказилось. «Эй, чем это ты её сейчас кормила?» «М-молодой господин! Э-э-это…» Взгляд молодой женщины устремился в мою сторону, не зная, что ответить, горничная задрожала. «Очевидно, он не знал об этом». Он даже представить себе не мог, что, случайно проходя мимо комнаты злодейки, увидит, как фальшивая принцесса будет молча есть умышленно приготовленную испорченной еду. Перепуганная внезапным появлением розоволосого, горничная не могла побороть себя и ответить что-нибудь вразумительное. «Это насколько нужно быть безмозглой, чтобы посметь надсмехаться над семьёй герцога! Как какая-то горничная дерзнула подать испорченную еду хозяйке…!» «Молодой господин! Всё совсем не так! Молодой господин!» «Немедленно убирайся из этой комнаты». «М-молодой господин!» «Я сейчас же расскажу об этом отцу и брату. Есть там кто-нибудь? Дворецкий!»