The Choice

Сотрудники Отдела обеспечения магического правопорядка 12 августа суетились с раннего утра перед слушанием по делу об использовании Гарри Поттером магии в присутствии магглорожденного. Аделина, уже около недели находившаяся в министерстве (куда ее приняли без лишних вопросов, как и пообещал Малфой), была на рабочем месте с 6 утра и уныло смотрела на громоздившиеся на ее столе папки, которые нужно было бесконечно перенаправлять их кабинета в кабинет, и успевала лишь пошутить про себя, что к полудню она точно станет лучшей в создании бумажных самолетиков с записками, также беспрестанно курсировавших от одного высокопоставленного чиновника к другому. Время от времени в ее тесноватый, но довольно уютный кабинет забегали сотрудники и помощники из других отделов, чтобы лично потребовать определенный документ, поэтому уже к половине восьмого она чувствовала, как рябит в глазах. В голове была не меньшая суматоха, чем в отделе. Девушка нервно подумала, что работать в подобный день — то еще испытание, но наверняка будет полезным опытом для дальнейшего построения карьеры. Корнелиуса Фаджа девушка лично не видела еще ни разу, что в общем-то не казалось ей странным. Но в тот день чиновники были особенно взволнованны, и даже в кабинете Аделины, бывало, бросали несколько путаных фраз о министре магии и его невыполнимых поручениях. А вот Люциус бывал нередко, причем видела его волшебница в нескольких отделах, но мельком. Похоже, министерство представляло для него интерес, и он хотел узнавать достоверные сведения одним из первых. Лично с Аделиной с вечера в мэноре он не общался, но один раз прислал сову с подчеркнуто формальными, вежливыми вопросами об успехах девушки. Поэтому она ни капли не удивилась, когда заметила мага, выходящим из камина и направляющегося к атриуму. А вот он, похоже, не заметил ее издали — очень уверенно направлялся куда-то. Та пожала плечами и, взяв у дежурного лист с перечнем посетителей, пошла к лифтам с золотыми решетками. Они скрипнули, открываясь, и стены вокруг задвигались и закрутились, унося Аделину на нижние уровни. Несколько обменов свитками, напряженных лиц сотрудников министерства — и наконец она подходит к залу судебного заседания. Но один из чиновников возле входа с подозрением смотрит на нее. — Мисс? Позвольте вашу палочку? Девушка нахмурилась, но протянула волшебный атрибут недоверчивому, седеющему мужчине. Тот покрутил его в руках и поднял глаза на Аделину. — Сожалею, мисс Розье, но доступ на судебное заседание Вам закрыт. — Вот как? В Отделе обеспечения магического правопорядка велели мне следить за ходом процесса и вести отдельный протокол, несмотря на присутствие секретаря, — уверенно произнесла она. Чопорный мужчина сжал губы и чуть приподнял брови. — Я доложу Отделу, что нужды в дополнительном протоколе нет, мистер Уизли прекрасно справится один. Вам нужно будет забрать копию документа по окончании заседания и доставить его чиновнику, которого я Вам назову, когда Вы вернетесь. А теперь — извините меня, процесс начнется уже через несколько минут. Если у Вас нет других сведений, которые необходимо передать, Вы можете спокойно передохнуть пару часов.

* * *

После активного утра сидеть в кабинете в абсолютной тишине (казалось, замер весь этаж) было непривычно. Аделина вертела перед собой чашку с уже остывшим чаем и обводила взглядом уже приведенные в порядок полки с книгами, свитками, бумагами и старомодными статуэтками. Но ее одиночество было нарушено лёгким сквозняком — возле открытой двери показалась фигура Люциуса. — Мистер Малфой? — удивилась волшебница. — Я полагала, Вы на заседании. — Там не посчитали мое присутствие необходимым, — с вежливой улыбкой сказал аристократ. — Я не занимаюсь делами министерства напрямую, а получение допуска — мероприятие, не стоящее сил и времени. Как Вы справляетесь сегодня? — С трудом, — призналась Аделина. — Но не жалуюсь. Обычно мне доверяют не так много работы. — Все со временем, — успокоил ее Малфой. — Сегодняшний день для министерства в принципе важный, поэтому необходимо сто помощников, которые при этом будут помалкивать. И, конечно, думаю, Вы понимаете, что обо всем, что здесь происходит… — Мне не очень нравится, когда мне отказывают в сообразительности, мистер Малфой, — резко прервала девушка. — Совершенно не хотел Вас обидеть, — сдержанно улыбнулся мужчина. — Всего лишь ради приличия напомнить о важных вещах и не уходить от общей темы разговора. Ведь в мэнор Вы не пишете — Нарцисса получила одно письмо от Вашей матери, но справлялась о Вас самой. Навестите нас, когда будет такая возможность. Может быть, заодно расскажете, что Ваш отец думает о моем предложении ему. — Мой отец? — Мы немного побеседовали, я думаю, ему следует отправить ко мне сову. Но это детали, не забивайте голову. Вы заботитесь о своей карьере, а мистер Розье — о своих делах. Извините меня, мне пора. Будем рады увидеть Вас в мэноре, пусть даже без уведомления. До свидания, Аделина. — Всего доброго. Аристократ скрылся в проеме. Аделина нахмурилась, решив спросить отца о его делах с Малфоем. Ей показалось странным, что в семье не посвятили ее в состоявшийся разговор, но нужный подход к Розье-старшему должен был пролить ей свет на происходящее. Когда коридоры министерства вновь начали наполняться людьми, волшебница уже ждала возле зала суда, сгорая от любопытства прочитать протокол. О сути процесса над Гарри Поттером она знала в общих чертах, но от мысли, что она заглянет в первоисточник, она даже улыбалась. Однако все тот же чопорный мужчина, который не пустил Розье на заседание, вручил ей свиток с заклинанием, предупредив, что протокол защищен от посторонних глаз, и потребовав разместить его в архиве, поскольку чиновникам уже разослали копии. Когда Аделина уточнила, нет ли в его просьбе ошибки, сотрудник округлил глаза и приподнял брови, словно пытаясь сказать, что ему некогда заниматься выяснением несущественных деталей. Так что девушке не оставалось ничего, кроме как кивнуть, забрать свиток и удалиться. «Интересно, что за заклинание защиты», — пронеслось у нее в голове, когда она попыталась осторожно развернуть пергамент. Он развернулся, открыв взгляду текст без применения дополнительного волшебства. Это вызвало ухмылку на губах Аделины. Ну каковы! Провели крайне серьезное и секретное заседание, при этом забыли о простых мерах предосторожности. Люциус Малфой определенно посмеялся бы над такой нелепостью. Любопытный взгляд забегал по строкам, однако вместо знакомых имен и фамилий волшебница увидела не стыкующиеся между собой предложения и обрывки фраз, которые больше напоминали газетные вырезки. Она нахмурилась и быстро свернула пергамент, запустив ладонь в карман мантии и сжимая древко волшебной палочки. Почему-то рука затряслась, и палочка едва не выскользнула на пол, но девушка, сделав глубокий вдох, остановилась возле выступа стены и направила предмет на свиток. — Апарекиум, — шепотом произнесла Аделина. Некоторые буквы на свитке стали медленно таять, а вместо них появлялись новые. Теперь она могла видеть имена — Гарри Поттера, Корнелиус Фаджа, Альбуса Дамблдора, но текст оставался разрозненным. Тогда девушка снова сжала в пальцах волшебную палочку и, бегло осмотревшись, решилась на другое заклинание. — Фините инкантатем. Результата не было. Волшебница начинала раздражаться. — Ревелио. И под ее пальцами ровно вдоль свитка пополз еще один. Сухой, канцелярский язык, аккуратная подпись Перси Уизли, официальные заявления министра… Выступление Дамблдора, «намекавшего на причастность ведомства к нападению дементоров на мистера Поттера…» Дементоров? Об этом не было ни слова в сплетнях магического света… Там же, в свитке, замечания Долорес Амбридж, «высказала подкрепленное логическими доводами предположение относительно позиции свидетеля защиты Альбуса Дамблдора, решившего обвинить министерство магии в нападении на несовершеннолетних»… Аделине сперва показалось, что она читает заметку Риты Скитер в «Пророке». Перси Уизли явно отклонялся от задач секретаря, позволяя себе подобную лексику в изложении заседания. А что насчет профессора Дамблдора? Чтобы он открыто обвинял министерство или указывал на его ошибки? Должно быть, повод для этого весомый, иначе что будет с его репутацией как директора? В конце протокола было кратко указано, что Поттер оправдан, «несмотря на мнение и позицию министра Корнелиуса Фаджа». Взгляд девушки наткнулся на слово «свидетель», но рыться в пергаменте слишком долго опасалась. Прошептав «Финита», она скрутила свиток и быстрым шагом направилась к архиву. Там работник министерства разрешил ей быть свободной и даже прийти на следующий день на час позже обычного начала рабочего дня, сославшись на то, что весь остаток вечера чиновники будут заняты обработкой большого объема документов и обсуждением дальнейшей образовательной политики. Последнее вновь заставило Аделину нахмуриться, но, посчитав, что разберется со всей информацией уже дома, покинула министерство через полчаса. Когда она оказалась в замке, мистер Розье уже сидел со свежим номером «Пророка» в столовой, ожидая, пока ему подадут чай. Поначалу он даже не заметил дочь, которая села на стул возле него и положила свою руку на его. Мужчина вздрогнул. Газета плавно опустилась прямо на пустую тарелку, а Мервин, увидев Аделину, улыбнулся. — Милая, прости, — он накрыл второй ладонью ладонь девушки. — Совершенно не слышал, как ты вошла. Мы не ждали тебя так рано. — Я сама не ждала, что мне разрешат уйти, — пожала плечами волшебница. — Как мама? — Ей нездоровится сегодня, поэтому после обеда она отдыхает. Наверное, ей было бы хорошо на время уехать во Францию, но одной ей будет скучно. Аделина улыбнулась. — Ты же знаешь, я не смогу уехать с ней: я только что получила работу и хотела бы заниматься ей. — Я не настаиваю. По крайней мере если ты не поймешь, что она не нравится тебе. Девушка задумалась. В голове всплыли строки из свитка, а затем — загадочные слова Люциуса. — Честно говоря, у меня после сегодняшнего дня много вопросов, — призналась она. Мервин нахмурился. — Вернее, может быть, я чего-то не поняла. Ну, о слушании Поттера. — «Пророк», кстати, уже написал об этом, — неожиданно мужчина протянул дочери газету. Та взяла ее и фыркнула, увидев на главной полосе задвигавшееся изображение Фаджа, чересчур уж важного и монотонно смотрящего в одну точку перед собой стеклянным взглядом. Заметка занимала всего половину полосы, но из свитка, который Аделина мельком прочитала еще в министерстве, информации было, мягко говоря, в разы больше. Газетный же материал был ограничен сухим изложением историей нарушения, то есть, собственно, описанием обстоятельств применения магии, фактом рассмотрения дела и вердиктом. Юная волшебница захлопала глазами, отмечая про себя, что едва ли не четверть заметки было отдано указанию полных регалий каждого упомянутого сотрудника. Даже с припиской о том, что протокол вел Перси Уизли. — Странно, — задумчиво произнесла девушка. — Ни слова ни о свидетелях, ни даже о показаниях Поттера о дементорах. Мистер Розье в недоумении посмотрел на Аделину. — Откуда ты взяла дементоров? Та прикусила щеку изнутри от волнения, но, помедлив, все же призналась. — Я видела содержание судебного протокола. — Ты была на заседании? — удивился Мервин. — Нет, но имела доступ к документу, — холодно проговорила Аделина. — Кому-нибудь известно это? — Нет. — Потому что ты не должна была иметь к нему доступ, верно? — не унимался мистер Розье. — Да, — нехотя ответила дочь, отводя глаза, после чего уже перешла на полушепот. — Они скрывают правду? — Мерлин всемогущий, — запричитал он, вставая со стула. — Что же творится в этом месте и как я могу спокойно жить, зная, в какую яму со змеями ты попала… Нужно было убедить тебя менять планы после разговора с Малфоем. Аделина широко раскрыла глаза. — Что у вас за дела с мистером Малфоем? Мервин ощутимо напрягся. Девушка с удивлением заметила, как лицо отца становится розовее от эмоций, хотя он старался его спрятать, как он крепко сцепляет ладони за спиной и будто нарочно отходит чуть дальше от стола. — Он заглядывал сегодня и спрашивал о моих успехах. И напомнил, что тебе нужно отправить ему сову, сказал, что ты сам знаешь. Это об этих делах вы говорили в день, когда мы были в мэноре? Розье обернулся к Аделине. — Послушай меня, тебе необязательно переживать о моем разговоре с Люциусом, так же, как и твоей матери. У нас личные дела, которые никак и никогда не затронут вас, а если затронут, я приму любые меры, чтобы избавить вас от влияния этого человека. Уж не сомневайся, он может быть опасен. И мужчина резко прервался, смущенно кашлянув. Аделина поняла, что отец, очевидно, совершенно не хотел слишком вызывающе и откровенно посвящать ее в свои мысли и переживания, но громкие слова о мистере Малфое не могли не спровоцировать у нее ответные эмоции. — Тогда почему обратился к нему? — как можно спокойнее спросила девушка, и Мервин с отрешением посмотрел на нее. — Был уверен, что у него хватит благоразумия и такта ставить условия, которые можно трактовать только одним способом. — Это ведь связано с позицией дяди? — догадалась Аделина. Отец ничего не сказал. — Это не твоя забота. Я разберусь сам. Но даже по этому ответу девушка понимала: она попала в точку. И эта мысль вызвала мурашки. Открытия дня не радовали.