Долина Клевера. Беда не приходит одна

У него не было за душой ничего. В дырявых карманах свистел ветер, а на сердце скребли кошки. Он не знал, сколько дней ноги его волокли жалкое, истощенное тело по пыльным дорогам королевства. Спутниками его стали холод, крик воронов и скрип торговых повозок, иногда проносящихся мимо него. В искажённом от голода и постоянных тревог сознании змеиным клубком переплелись самые отвратительные мысли. Они вопили, кричали и стонали, силясь обратить внимание юноши на себя. Но тот упрямо не замечал их. Впрочем, не замечал он и стоптанных ботинок и ноющую боль в лодыжке, не замечал колючего ветра. Пустота в этих глубоких синих глазах была наполнена таким отчаянием, что казалось, будто бы ещё немного, и по щекам польются слёзы. Однако слёзы давно высохли. Бушующее пламя пожара и острые клинки, впитавшие в себя кровь и ужас, высушили их. Теперь по обочине дороги, шатаясь как пьяный, из стороны в сторону, медленно брёл юноша, одинокий и всеми позабытый. Альбин не совсем понимал, куда он идёт. Всё, чего он хотел - покинуть Королевство Звёзд и отправиться на юг. Где-то там, среди зелёных холмов жили его добрая матушка и старик-отец, бежавшие от злого рока войны ещё давным-давно. "А ты остался, глупец, - прошептал голос внутри. - Упрямец, что подумал принести славы в свой дом. И где же ты теперь? Где твои почёт и честь?" Альбин слишком хорошо знал этот голос - голос совести. Стоило юноше хоть на мгновение прийти в себя, как он с издевательской усмешкой начинал припоминать ему самые худшие его поступки. "Мне вот интересно, с каким лицом ты смотрел на то, как твоя родная деревня горит? Ты же столько раз с раздражением говорил, что не намерен в ней оставаться! А сколько раз ты говорил о том, что, покинув это "злачное место", начнешь жизнь заново?". Да. Говорил. Неоднократно. Но то были лишь слова, слова без злого умысла сказанные сгоряча. И если бы сейчас Альбин Джонатан Фарри оставался в трезвом уме, он наверняка бы начал сожалеть, припоминая встревоженные и заплаканные лица родителей. Но голод, лишения и гонения отовсюду сделали своё дело - теперь он был ни жив и не мёртв. В изнеможении упав у придорожного знака, Альбин тупо уставился на небо. Ему казалось, что свинцовые облака, невыносимой тяжестью повисшие на небосводе, сегодня стали ещё ближе к земле. "Ещё немного, и они меня раздавят, - промелькнуло в голове у парня. - Нелепая смерть. Но не нелепее моей жизни. Сам виноват." Одна из навязчивых мыслей всё сильнее и сильнее пробивалась и вдалбливалась в кору мозга. Отзываясь эхом где-то на границе сознания, она заставила юношу вздрогнуть. Безумная мысль. Ужасная мысль. Идея, над которой бы ещё месяц назад Альбин бы рассмеялся в компании добрых друзей. Однако теперь эта самая мысль стала единственным выходом для него. Единственным, но не лучшим. - Что же я делаю, - прохрипел парень, опустив руку на лицо. Вдалеке появилось облако пыли. Альбин с привычным равнодушием посмотрел на него. В ушах появился противный, но до боли знакомый звук - скрип и грохот. Через несколько секунд в завесе из придорожной пыли возник силуэт кареты. Юноша вздрогнул. Экипаж был ещё далеко. Но для Альбина время и место потеряло своё значение. Как завороженный, он смотрел на то, как выплывают из пыли и извёстки вороные кони с голубыми глазами. В этот момент они казались неземными существами. Будто бы в этой несчастной карете ехал не очередной дворянин, возвращающийся с войны, а сама Безликая богиня. Альбин неуклюже поднялся и робко подошёл к самой обочине. Вот уже стала видна чёрная кибитка с серебряными звёздами, вот в витражных стёклах начал отражаться тоскливый пейзаж. И как же прекрасны были эти нарисованные светила, уже потёртые от времени и грубого обращения! Каждое из них будто бы светилось своим особым цветом, гармонично соединяясь со своими сверкающими братьями и сёстрами. И это было так волшебно... Тоска ядовитой стрелой пронзила сердце. Все те чувства, что подавлялись месяцами лишений, вылились в слезы. Настоящие, искренние слёзы. Не понимая, что происходит, Альбин испуганно отшатнулся. Отчаяние, одиночество, безнадёжность - всё это отпрянуло от него на мгновение. В изумлении, будто бы совершенно по-новому парень взглянул на мчавшийся экипаж. О, нет, юноша был теперь уверен, что тот летит, парит над этой прогнившей, умирающей землёй, и вовсе не мчится, а величаво плывёт. Всё, всё вокруг перестало существовать, кроме этой чёрной кареты. Всё самое худшее и ужасное рассеялось и теперь осталось лишь твёрдое решение. "Я всё понял, - пронеслись в голове слова. - Глупец, что не ценил то, что имел. Всё ложь, а это - истина... Пора, пора!" И, улыбнувшись, Альбин Джонатан Фарри сделал шаг вперёд. Какая удивительная штука, - судьба, мой добрый читатель. Мальчик Альбин был убеждён, что самоубийство - единственный правильный выход для него. Я мог бы сказать, что этот славный малый сам верными шагами шёл к своей погибели, но я не соглашусь. Помутнение рассудка- вот в чём фокус. Расстройство и полное одиночество творят поразительные вещи. Как бы то ни было, я глубоко убеждён, что ни одна, даже самая слабая человеческая душа не обязана совершать добровольный уход. Однако, тут стоит рассмотреть такое понятие, как "уход"... Не думаю, мой милый читатель, что что-то в этой жизни есть навсегда. Даже смерть не вечна. И как бы сильно она не глумилась над нами, однажды найдётся кто-то, кто поглумиться над ней. Однако, мы отвлеклись от повествования. Альбин думал, что обрёл желанный покой, однако, я вынужден немного изменить его планы... В конце-концов, негоже главному герою умирать в начале истории.