Долина Клевера. Беда не приходит одна

Альбин очнулся от бешенной тряски, заставившей его отяжелевшее тело подскочить и мешком рухнуть на гору бархатных подушек. Испуганно округлив глаза, юноша задёргался и попытался вскрикнуть от испуга, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Лихорадочно вращая глазами из стороны в сторону, молодой человек попытался унять дрожь в руках. «Где я?! Что происходит?! — кричало всё внутри него от ужаса. И было не ясно, что пугало больше — неизвестная обстановка или осознание собственной беспомощности от неспособности взять под контроль своё тело. Он неуклюже, как это обычно бывает с пьяницами или с людьми обездвиженными по воле судьбы, развалился на мягких подушках с серебряной каймой. В маленькой кибитке, где оказался несчастный, чудесно пахло чаем и корицей, но почему-то именно сейчас, не пойму, с чем это связанно, аромат этот удушал, давил на мозг, заставляя голову кружиться, а взгляду плыть. За маленьким полукруглым окошком стремительно мелькал лес, чёрный жуткий хвойный лес, от которого по ночам веет сыростью и мертвечиной. Судя по времени, дело приближалось к закату. Альбин попытался успокоиться. Вернее сказать, ему ничего не оставалось кроме того, как смириться с происходящим. В конце-концов, он, к счастью или к горю, ещё жив и даже лежит на мягчайших пуховых подушках. «Когда ещё мне выпадет такая возможность? — подумал юноша и холодок пробежал по спине. — Но мне не нравится! Мне страшно. Отчего? Отчего же мне страшно?! Быть может от того, что ища смерти, я не обрёл желанный покой, так ещё и оказался чёрт знает где? Куда меня везут?.. И что главное, кто? Нет, всё же личность моего «мучителя» не сделает мою судьбу лучше. Что же, ах, что же со мной будет?» Но тревожные мысли не долго терзали больной разум. Как это часто бывает при сильных потрясениях, искалеченное бесконечными лишениями тело начало впадать в состояние покоя. Глаза начали слипаться, несмотря на то, что всё внутри разрывалось от страха. Веки, будто бы налитые свинцом, опустились и несчастный молодой человек провалился в глубокий сон. В это мрачный вечер Альбин даже во снах не смог найти спасения. Мрачное небо, цвета гематом, и свистящий ветер. То был лихой холодный ветер, пронзающий бегущего по пшеничному полю юношу. Альбин несся сквозь колосья, не разбирая дороги. Он даже не успел понять, от чего он бежал, когда его ноги сорвались с места. Пот градом лился с лица, смешиваясь со слезами, ступни увязали в грязи, а по глазам нещадно били пшеничные колосья. Неужели пшеница всегда была такой высокой? Или он стал меньше? Почему он бежит? И отчего на сердце так тоскливо… Внезапно что-то заставило юношу обернуться. Какое-то странное, покалывающее чувство против его воли повелело оглянуться назад. Где-то там, на расстоянии нескольких миль пылал пожар. Огонь и дым с жадностью пожирали пшеничные поля, стремительно подбираясь к Альбину. И он сорвался. Побежал вновь, прочь от неминуемой гибели, но та нагнала его быстрее. Причудливый свист раздался в воздухе. Но беглец не остановился даже тогда, когда нечто маленькое и тонкое промелькнуло и вонзилось в землю совсем рядом с ним — Альбин слишком хорошо знал, чему принадлежал этот свист. — Лучники! — словно в подтверждение его догадки донёс до ушей юноши хохмач-ветер чей-то крик. — Оружие! Дайте мне оружие! — хрипел мужской бас. — Защищайте женщин и детей! Старейшина! Где старейшина?! Раздающиеся то здесь то там ошмётки криков и стонов глохли на фоне летящих стрел. Тысячи горящих, острых, кремневых, несущих на своем хвосте имя того, кого они заберут с собой, стрел взметнулись в воздух и их пронзительный тянущийся свист, походящий более на гудение роя пчёл, наполнил собой воздух. Альбин чувствовал, как небо темнеет из-за них, а вопли невидимых людей резко утихали — мгновенная, безболезненная смерть на кремневом наконечнике настигала его. Какофония душераздирающих звуков, которых, по праву можно было бы назвать маршем смерти, взрывала разум Альбина. Запинаясь и не пытаясь более быть тихим, он зайцем мчался прочь и кричал нечеловеческим криком. Загнанным зверем смотря по сторонам, он пытался вырваться из ловушки, в которую ему не посчастливилось попасться. «Беги! Беги прочь! Беги вон отсюда и не оглядывайся, предатель! — в безумном хохоте захлёбывалось всё человеческое внутри. — Только ты, пресмыкающаяся тварь может бежать прочь от звуков битвы! Где же твой дом, скотина?! Верно, верно! Дом есть только у человека! Беги, трус и подлец, покуда шальная стрела не оборвёт твою никчёмную жизнь!». Голос совести и рассудка, смешанный с остатками чести, мог бы ещё долго издеваться над юношей, как внезапно резкая боль пронзила грудь. Потрясённый, Альбин резко остановился и тотчас рухнул на колени. Силы стремительно начали покидать тело. Испуганными влажными от слёз и страха глазами молодой человек смотрел на то, как по его белой рубахе расплывалось бардовое, липкое пятно. Смерть. Она одним мощным скачком нагнала его, своей жёсткой костлявой рукой нанесла ему один точный удар. Альбин даже мог поклясться, что слышал где-то совсем недалеко цоканье копыт и хруст костей. То была Смерть, мог бы подумать умирающий, если бы весь его помутившийся рассудок не был одним нервом, кричащим и хватающимся из последних сил за жизнь. Незримая для живых, она на своём хилом коне победно проезжала по полю. Злаки увядали по её дыханием, а земля покрывалась изморозью. Только те, кто на пороге смерти — встречали её и только умирающих сопровождала она. Вот и сейчас, остановившись в полуметре от захлёбывающегося кровью человека с белыми как снег волосами, Смерть, не улыбнувшись и не проронив слезу, с привычным равнодушием достала из колчана вторую стрелу и, написав на её древке изящным почерком «Альбин», без всякой ненависти выпустила её. Вскрикнула тетива. Жертва без единого вздоха упала лицом в грязь. Кремневый наконечник торчал промеж глаз. — НЕТ! Весь в холодном поту Альбин резко подскочил на кровати. Не в силах унять дрожь в теле, он схватился за голову и тут же изумлённо отдёрнул руки. Его волосы, прежде спутанные и сальные, теперь лоснились и приятно пахли каким-то чайным деревом. — О, Безликая Богиня, прекратите, пожалуйста, крики. Юноша резко повернулся. В незнакомой комнате на роскошном кресле сидел высокий стройный мужчина бальзаковского возраста. Сидел он непринуждённо, но не позволял себе лишней вольности. Альбину сразу бросилась в глаза необычная внешность гостя. Со строгим взглядом, тонкими обескровленными губами, аристократичным длинным носом с небольшой горбинкой и нездорово-бледной кожей, посетитель невольно привлекал к себе внимание. «Он бы, несмотря на возраст, точно бы пользовался вниманием у молоденьких девушке» — невольно подумал юноша, тотчас позабыв о своём кошмаре. Ко всему прочему, повязка на глазу, вьющиеся золотые кудри, волнами падающие на плечи, и походный синий сюртук, расшитый золотом, только сильнее красили незнакомца. Таинственный гость, судя по всему аристократ, неторопливо отложил в сторону какую-то книгу и медленно поднялся. Почти бесшумно он подошёл к раненому и внимательно посмотрел в глаза Альбину. По спине пробежали мурашки, а где-то в сердце зародилось уже знакомое чувство тоски. Но тотчас всё это перебил аромат корицы и чая. Юноша изумлённо выдохнул и отодвинулся подальше. Он никогда прежде не встречал никого, кто настолько бы сильно подавлял всё живое своим присутствием. Захотелось убежать, спрятаться, чтобы не ощущать на себе этого пронзительного, чуть вопрошающего взгляда. Незнакомец ещё несколько секунд наблюдал за потерявшимся молодым человек, прежде чем произнёс с немного забавным картавым акцентом: — Какая же у меня презабавная компания.