Тайна Безмолвного Леса

      В самый разгар веселья Готика своим чутким ухом уловила трепет рукокрылых за деревянной дверью своей хижины. И учуяла запах. Запах свежей человеческой крови! Самый сладостный аромат, который могут уловить столь невосприимчивые обонятельные рецепторы вампира.       — А вот и ужин! — крикнула молодая обаятельная упырица собравшимся гостям и помчалась отпирать дверь. На пороге стояли три очаровательные сестры: Беатрис, Бьянка и Белинда. Белинда, женщина во властном костюме, самая старшая из них, оттолкнула Готику с прохода и брезгливо окинула гипнотическим взглядом помещение. В гостиной было сумрачно. На паре кресел, обитых красным бархатом, расселись молодые вампиры. Красноватые глаза их, казалось, были единственными источниками света в этом мрачном месте. Звучала приглушённая мелодия фортепианного концерта Рахманинова №2. Белинда расхохоталась, нарушая тишину хижины.       — И что вы собрались делать? — низким томным голосом спросила она, важно поправляя очки на носу.       — Да, что вы собрались делать? — пропищала фальцетом из-за её спины Бьянка, младшая сестра.       — Ну, Тристан и Рулин обещали подогнать…       — Что? Мунингу[1]? И вы потом стали бы что, в шахматы играть? Милая моя, да ты ничего не смыслишь в днях рождения. Девочки, заносите. Бьянка и Беатрис вошли в дом, таща за собой парочку смертных без сознания. Бьянка была нервная и несобранная: она одна взвалила себе на плечи целую дюжину людей, а потом бросила их посередине комнаты. Беатрис, осторожно перешагивая через брошенных, втащила последнего смертного. Обе младших сестры нервничали, каждая по-своему, им ведь ещё не доводилось бывать на закрытых вампирских вечеринках.       — Ну а теперь подарки! — воскликнула Белинда. — Что же мы, пришли к тебе на двухсотлетие и ничего, кроме еды не принесли? Не-е-ет, ошибаешься. Бьянка! — резко дёрнула она свою сестру.       — Я мигом.       Бьянка, размахивая копной выцветших белёсых волос, метнулась на улицу, но, споткнувшись о порог, растянулась на полу.       — Да простит меня граф Дракула за мою сестру. Сто семьдесят лет уже стукнуло, а ведёт себя не старше восьмидесяти, — Белинда закатила глаза. — Кстати, Готика, твой дядя будет?       — Нет, он не смог оставить свой замок в Румынии. Да и не любит он молодёжные вечеринки.       — Ему бы тут понравилось. Тихо, как в гробу, — рассмеялась Белинда. Тем временем Беатрис и Бьянка втащили что-то прямоугольное, прикрытое фиолетовой драпировкой.       — Ну, именинница, принимай работу! Мы долго искали вначале готовый экземпляр, но потом Беатрис синтезировала какую-то штукенцию из алюминия…       — Скорее, это была серебряная сыворотка из этого металла, — поправила та.       — Ну вот да, и мы сделали это. Гляди! Вампирша эффектно сбросила драпировку с предмета, скрывавшую его, и Готика ахнула. Из блестящего прямоугольника в позолоченной рамке на неё смотрела совсем юная девушка с большими белыми глазами на бледном лице. Пурпурные волосы у неё были собраны в изысканную причёску девятнадцатого столетия, такую же, как у неё самой, и одета девушка была в немного старомодное алое платье, так же, как и она. Готика быстро поднесла руку к предмету, и девушка напротив сделала то же самое. Вампирша прикоснулась к её руке и почувствовала холод.       — Это что же? Это как же? — спросила она. —Это что, я?       — Да, всё именно так, — ответила Белинда. — Тебе все знакомые обзавидуются. Ни у кого такой штуки нет. Теперь тебе не придётся просить своего братца накрасить тебе губы – сама сможешь это сделать. И приглашать художника рисовать портрет, чтобы узнать, как ты выглядишь, тоже больше не надо. Кстати, забыла сказать, эта штука у смертных называется «зеркало».       — Оскар рассказывал мне, но я думала это всё выдумки. Когда мы были маленькими, он подводил меня к кругу, висящему на стене, но там была изображена только противоположная стена.       — Это потому, что мы, вампиры, не отражаемся в зеркалах. Но Беатрис сварганила такую настойку…       — Сыворотку, — опять поправила её сестра.       — Ну, сыворотку, и мы, ну то есть она создала зеркало и для нас. Круто, а?       —Это… это потрясающе, — только и смогла вымолвить та. — Спасибо вам, девочки. У меня просто нет слов.       —Ну а теперь давайте есть! Вампиры повскакали со своих мест и принялись за добычу. Они впивались своими острыми клыками в мягкую плоть смертных, и горячая вкусная жидкость брызнула им в глотку. От наслаждения, полученного во время первой трапезы, вампиры, обезумев, вкушали приятнейшую кровь снова и снова. Готика взяла за руку одного молодого человека, наметила предполагаемую вену и хотела было уже вонзить свои зубы в неё, но в последний момент зачем-то посмотрела ему в лицо, и на миг ей показалось, что её сердце забилось. Это был молоденький юноша, лет двадцати, с резкими, будто выточенными чертами лица. На его щеках рдел румянец, грудь неспешно вздымалась от его дыхания, а руки у него были тёплыми. «Он такой… живой!», подумала она. Ей вдруг стало ужасно жаль парня, и она передумала его есть. Кусая свои губы, вампирша размышляла, что с ним делать дальше, как вдруг с лестницы раздался голос брата:       — Эй, а почему меня никто не позвал? Копать-хоронить, а что это за оргия? А что это у вас тут играет? Рахманинов? Вы что, совсем спятили?       — А чего ты возмущаешься, Оскар? — проскрипела Бьянка. — Сам где-то ходишь до полуночи, а потом ещё и возмущаешься. Оскар эффектно подбросил лопату так, что после тройного сальто в воздухе она приземлилась в подставку для инструментов возле камина.       — Я работаю, между прочим, смотрителем за мёртвыми.       — Я тоже работаю на кладбище, но я же пришла, — произнёс кто-то рядом.       — О, Каролина Крэк, здравствуй. Необычно видеть тебя здесь. Я думал, что твои наистрожайшие родители тебя не отпустят, — рассмеялся вампир. — Сегодня не твоя смена, вот ты и пришла сюда.       — Возможно. И оставь свои колкие шуточки при себе, и без них тошно.       — Погоди-ка, — Оскар только заметил, — ты не пьешь вместе со всеми? Но почему? Веганша? Типа модное новое влияние, ЗОЖ, все дела?       — Макгайр, ну не дурак ли ты после таких слов?       — Оскар! — Готика окликнула брата.       — А-а-а, милая сестрица, слона-то я и не приметил.       — Чего-чего? —Готика сердито взглянула на него.       — Ну в хорошем смысле, типа твой же праздник. С днём рождения, — он протянул ей маленькую коробочку. — Отец сказал подарить тебе на двухсотлетие. Готика осторожно приподняла крышечку и увидела на дне золотые старинные часы на цепочке. Их отец, Эллиот Макгайр, был часовщиком, но таких красивых и дорогих он ещё никогда не делал.       — Дореволюционные ещё, между прочим. Он просил передать, что любил нас с тобой, несмотря на то, что мы… другие.       — Я знаю. Тут вампир обратил внимание на зеркало.       — О, что это за штуковина? Он подошёл, заглянул в него, и челюсть у него отвисла.       — Это как? — вскрикнул он, видя то, что не видел уже сто тридцать три года – себя. — Ого, как я сильно оброс, — вдруг воскликнул он. — Мне срочно нужны ножницы, эти патлы мне совершенно не идут! Как вы это сделали? — он обратился к сёстрам.       — Настоящие волшебники никогда не раскрывают своих секретов, — мрачно произнесла Беатрис. Все собравшиеся в безмолвии уставились на неё, и только заевшая пластинка Рахманинова повторяла один и тот же пассаж где-то в отдалении.       — Ну, в смысле, что ни один нормальный учёный не говорит, как он проводил свой эксперимент, если тот был чересчур сложный, — поймав негодующий взгляд Белинды, пробормотала Беатрис. Тут дверь настежь отворилась, и целая новая банда вампиров ввалилась в дом.       — Ёу-ёу-ёу, всем хай! Не ждали, не узнали? — вампирёныш с ирокезом на голове вкатил целую тележку с мунингой в дом. — Сестрица, это тебе, — он обратился к Готике. — Народ, а вы тоже налетайте. Такого качественного товара нигде не сыщешь. О-о-о, братан! — он подошёл к Оскару, и они сделали своё фирменное приветствие: удар кулаками, два хлопка ладонями с тыльной стороны и демонстрация клыков в конце.       — Рули-ин! Здорóво! — поздоровался Оскар.       — Ха, ну и мрачная же у вас хата! А чё за тухляк у вас тут играет? Ну-ка, где там моя кассета с записью концерта группы Nirvana девяносто третьего года? Рулин начал копаться в сумке у него на плече.       — Ну привет всем, — зазвучал мужской голос из темноты.       — Тристан, Тристан пришёл, — зашептали вокруг.       — Это же Тристан Ван Хуттен! — пискнула Бьянка слишком громко и со стыда превратилась в летучую мышь. В проходе стоял юноша, который несомненно производил фурор у всех представительниц женского пола. Описать его внешность было бы довольно проблематично: каждый видел его совершенно разным, но он был определённо бесподобен.       — Ну во-от. Всё, пойдём, Рулин, нам теперь тут делать больше нечего, — произнёс Оскар, направляясь к лестнице.       — Готика, — голос у Тристана был хрипловат, но на лице играла столь обаятельная улыбка, что никто не обращал на это внимания. — Готика, сегодня в твой день рождения, наша семья Ван Хуттенов хотела бы преподнести в подарок этот дом, — он развёл руки в стороны, окидывая таким образом пространство вокруг. — Да-да, не смотри на меня так, ты всё верно понимаешь. Этот дом теперь полностью твой, тебе больше не нужно выплачивать кредит нашей корпорации. Я дарю его тебе.       — С днём рождения! — сестра Тристана, Эмили, прыгнула на Готику с объятиями.       — Ура! Ура! — закричали все вокруг. Рулин тем временем включил музыку двадцатого века, как-то: Modern Talking , Kiss , Луи Армстронг , Чарли Паркер , ABBA и тому подобное, и все начали веселиться, петь, танцевать, объедаться мунингой и на миг позабыли про смертных. Готика присела рядом с тем, которого не смогла съесть ранее, и послала Оскару мысленный импульс. Вампиры часто использовали такую способность, чтобы общаться друг с другом, но оставаться при этом незамеченными. Брат тут же примчался и присел рядом с ней на корточки.       — Что случилось?       — Оскар, мне нужна твоя помощь, — она кивком указала на молодого человека. — Он такой милый.       — А-а-ах, — Оскар широко раскрыл рот и схватился за голову. — Копать-хоронить, о чём ты вообще думаешь?       — Ну прошу тебя, я не могу его убить, а только ты можешь мне помочь, ведь ты не пьёшь кровь себе подобных.       — Ух, ну ладно. Спрячь его в подвал. Вот пустой ящик из-под мунинги, — он протянул ей коробку, — сложишь его там как-нибудь и отнесёшь вниз. А я отвлеку внимание гостей.       — Спасибо, я тебя просто обожаю. Но Оскар уже развернулся к толпе и произнёс:       — Товарищи, а давайте поиграем в вампирские догонялки!       — Но тут слишком мало места, — возразил кто-то.       — Мало места? Ха-ха, ну что ж, вы правы, товарищи, тогда пойдёмте все в сад, согласны?       — Да-а-а, — послышалось отовсюду.       Тогда Оскар, превратившись в рукокрылое, вылетел через окно на улицу. Остальные гости незамедлительно последовали его примеру. В доме осталась только Готика да куча смертных, возможно, уже мёртвых. Хотя один-то точно был живой. Готика бережно уложила его в ящик и, осторожно ступая, спустилась вниз, в подвал. Там она аккуратненько выгрузила смертного на земляной пол, как вдруг заметила: что-то выпало из кармана его брюк. Это был паспорт. Готика открыла его на первой странице и вслух прочла:       — Мако Лейкер, тысяча девятьсот девяносто первый год рождения. Родился в городе Андеадлинг. Мако. Красивое имя, — вампирша почему-то захихикала. Потом она сложила его руки и ноги в, как ей казалось, удобную позу и побежала догонять остальных вампиров. Однако у выхода её кто-то схватил за плечо. Готика вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Беатрис.       — Дашь ему это, как очнётся, — она всунула ей в руку какую-то склянку с бирюзовой жидкостью. Это снизит шок, а как только он окажется на месте своего обитания, подумает, что всё это — сон. И да, помни, я тебе ничего не говорила. Ведьма завернулась в свой волшебный плащ и растворилась в воздухе, будучи нежеланной гостьей на вампирской вечеринке. [1] Мунинга — древесное растение, сок которого по своим свойствам схож с плазмой крови. Используется вампирами в качестве кровезаменителя.