Сердце, замирающее под когтями

      Тоскливо поющий свою унылую песню горный ветер. Холодные и гордые лица победителей, с презрением смотрящие вслед склонившему голову принцу.       Он мог бы спастись.       Бежать.       Бежать, как бежали казавшиеся бравыми командиры его войска.       Но он не посмел. Он был сыном своего отца. Он попросту не сумел бы вернуться домой и спокойно смотреть в глаза своего короля, трусливо бежав с поля битвы. И пусть он был его сыном, он знает, — подобное у них не прощается. Поэтому ему пришлось сдаться — слишком неравные силы для победы и слишком много погибших за его амбиции людей.       Землю багрянит пролитая с обеих сторон кровь. Отовсюду слышатся стоны недобитых умирающих.       Что ждёт его сейчас, когда он шагнет в шатер своего врага? В их королевстве легенды ходят о его жестокости. Поговаривали, что как-то раз на него напал медведь, но и ему разорвали пасть голыми руками.       Все это, возможно, лишь выдумки, которые сочинили матери для своих сыновей в назидание: никогда не попадаться в руки королю кхмеров. Возможно…       Шаг. Ещё один. И ещё. И вот он внутри просторного шатра. — Подойди ближе, — звучит холодным суровым голосом.       Всё исполняет, не поднимая головы. Во всяком случае, он все ещё ощущает ее на плечах. — Так это и есть принц Суппасит, которым так гордится ваш король? — к нему приближаются, жёсткие, закалённые о сталь пальцы поднимают ему подбородок. — Что же мне с тобой делать?       Названный Суппаситом молодой воин молчит. Его бесцеремонно разглядывает главный заклятый враг их народа. Мужчина ещё не стар, пусть и провел почти всю свою жизнь в военных походах, на лице его не отпечаталось горе потерь и поражений. Серебристая седина обрамляет виски, но на затылке густые волосы собраны в тугой хвост. Крепкие жёсткие пальцы сжимают челюсть и без страха лишиться жизни бледного лица. — Сколько тебе лет? — Двадцать шесть. — Вот как? На шесть лет старше моего Каны, а выглядишь с ним ровесниками.       Кана.       О нем Суппасит тоже наслышан. Люди шептались, будто мальчишке едва исполнилось восемнадцать, а в его постели уже тогда побывало с сотню женщин и мужчин. И всех, кто был слишком строптив или не мог удовлетворить его особенных вкусов, казнили на утро. Что это были за «вкусы», Суппасит никогда не желал знать. — А ты отменно сложен. Природа постаралась. Но стоит проверить, каков ты в постели.       У побежденного принца замирает сердце. — Казните меня… Прошу вас. Позвольте мне принять достойную смерть.       Раздается сотрясающий шатёр хохот: — Казнить тебя? Лишить себя удовольствия видеть лицо твоего отца, когда он узнает, в какого безвольного личного постельного раба я превратил его сына, его драгоценного наследника? Да ни за что!       Щемящее грудь отчаяние оплетает тело Суппасита, подобно виноградной лозе с шипами. Идя сюда, он и представить себе не мог, на какой позор обрекает себя и свое королевство. — Увести! — командует король своим людям. — И зажигайте победные костры! Кана возвращается. Эх, жаль, что он не видел нашей славной победы! Ну ничего, ничего, узнав, какой трофей мне достался, он будет гордиться отцом!