Едина в кого готова бути закохана

Я дышу тобой… Жаль, но я тебя люблю… Тина в последний раз обводит взглядом знакомое до последней трещинки помещение и методично собирает вещи. Нет, она не жалеет о принятом решении, ведь скоро в ее гримерке появится новая хозяйка. Певица освобождает столик и небольшой шкаф, проводит ладонью по висящему над зеркалом плакату и с грустной улыбкой подмигивает Юле.  — Оставить на память? — Она кивает на свое изображение кажется из восьмого сезона и " на дорожку " присаживается на диван.  — Я бы хотела оставить оригинал… — В пол голоса признается Санина и тут же замолкает, накнувшись на вмиг потемневший Тинин взгляд.  — Юль, я не изменю решения… — Тина отрицательно машет головой и встает не оглядываясь. Она набрасывает на плечи пальто и непривычно медленно шаг за шагом идет по наизусть выученным коридорам. Дыхание сбивается, как после марафона, а в глазах жжет от подступающих слез. Здесь прошло слишком много всего, чтобы все вычеркнуть из памяти, вот так сразу…  — Тин, давай на моей? — Мягко говорит Юля, глядя на нее совсем поникшую. — Тебе не стоит сейчас за руль. Тина соглашается безропотно, Тина даже не думает сопротивлятся и послушно садится в пасажирское кресло. Несколько минут напряженно молчит и лишь провожая взглядом родные стены двенадцатого павильона срывается и плачет тихо так, как ребенок. Золотистые локоны липнут к ее щекам и Юлино сердце на секунду сжимается от жалости. Она бережно ведет машину по непривычно тихому ночному Киеву и не произносит ни слова, пока они не вьезжают в ее идеально ухоженный двор. Юля ставит машину в гараж и гостеприимно ведет свою гостью к дому. Огромный особняк встречает их тишиной, уютным полумраком и пряным ароматом Юлиных духов. Здесь как и прежде до отдури пахнет Юлей, Тина помнит… Санина включает в гостинной свет и неторопливо идет на кухню. Тина отчетливо слышит звон посуды и шум воды, а затем почти сразу тихий вскрик Юли.  — Тин, кажется мы опоздали на премьеру. — Сообщает она, появляясь в гостинной с дымящимися чашками чая и кивая на часы.  — Не опоздали. — Хитро щурясь отзывается Кароль и машет у младшей перед носом маленькой черной флешкой. Она быстро устанавливает ее в ноутбук и буквально через миг на экране появляется изображение. Юля ерзает, удобно устраиваясь на диване и ставит мелиссовый чай на журнальный столик. До ушей долетает динамичная электронная музыка и фронтвумен узнает в гитарных аккордах и барабанных битах что то схожее с тем, что создают они с Валом. Первых несколько минут просто играет проигрыш, а затем в поле зрения появляется Тина… И Санина тут же ловит себя на мысли, что к такому контенту нужно было готовить не чай, а воду со льдом и желательно лить ее прямо на голову. Тина в совершенно новом для нее стиле слишком манящая, раскрепощенная и откровенно провоцирующая… На ней до неприличия мало одежды и так много обнаженной матовой кожи, что завороженной Юле очень сложно отвести взгляд. Ее бросает в дрожь от изящных, грациозных движений певицы и ее сумасводящего голоса…  — Тиночка, тебя в детстве не учили, что такие фильмы нельзя смотреть на ночь? — Санина не замечает, что произносит эти слова в слух и севший ровно на тотальность голос с потрохами выдает ее состояние.  — Слишком ужасно? — Как то сразу сникает народная.  — Слишком возбуждающе… — Рядом с Тиной Юля безвозвратно теряет свою робость и смело выдает то, что вертится на языке. Не успевая подумать. Тина от услышанного смущается и ее щек касается стыдливый румянец. Она украдкой посматривает на сменяющиеся на экране картинки и иногда на застывшую в оцепенении Юлю. Тина точно знает, что все снято до противности идеально, потому сама контролировала в процессе каждый жест и звук. И видит, что Юлечка явно это оценила, по ее закушенных губках, покрасневших щеках и сжатых коленках.  — Тин, это великолепно… — Шепчет она, когда та Тина из клипа в очередной раз меняет костюм, и тянется к чашке с уже подостывшим чаем. Жадно выпивает почти половину и без задней мысли облизывает языком контур губ. Кароль ловит каждый ее жест с маниакальным пристрастием и из зо всех сил пытается не пялиться. Ей сложно усидеть на диване из-за нервного напряжения и адской пульсации между бедер. Тина не подозревала даже, что держать себя в руках рядом с Юлей окажется настолько сложно. Тем более, когда Санина с таким вожделением смотрит на нее сквозь экран, забывая что она живая и настоящая сидит совсем рядом.  — В тебе все сводит меня с ума… Красиво… — Не разборчиво бормочет Юля, сверля горящими глазами завязанный на честном слове поясок тонкого шелкового халатика в котором именно сейчас танцует экранная Тина. — Интересно…  — Что? — Народная не может сдержать улыбки и аккуратно пробегается ноготками по чужому запястью.  — А если бы он все-таки развязался? — Юля вопросительно приподнимает бровь и вглядывается в Тину расфокусированным взглядом.  — Было бы очень неловко… — Задумчиво облизывается та на доли секунды пожалев, что у нее нет этой вещи с собою. — Потому что под ним там у меня ничего нет.  — Тин, ты сумасшедшая… — Юля ловит ее привычно холодную ладонь и с наслаждением переплетает их пальцы. А затем медленно наклоняется и целует хрупкие белые костяшки, едва касаясь прохладной кожи кончиком языка. Тину кроет от этой совсем невинной, ничего не обещающей ласки и через все тело, словно разряды тока проходит дрожь. Юля ее наркотик, ее личный сорт героина, ее безумное наваждение и самый сладкий сон… И ей бы бежать домой прямо сейчас, не дожидаясь конца live концерта, но только прикосновение Юлиных губ и бархатная теплая кожа манят сильнее… Ведь она почти перестает себя контролировать и следить за происходящим на экране. Ее поцелуи становятся жарче и поднимаются от запястья вверх, Тина чувствует легкое жжение и участившийся пульс под кожей и тонет в запретной нежности, которую ей дарит Юля. Воздух становится запредельно горячим и вязким, укутывая обеих девушек словно в вакуум и именно в это мгновение, как по взмаху волшебной палочки в доме неожиданно гаснет свет. В абсолютной темноте несколько секунд слышно только к чертям сбитое дыхание и скрип диванных пружин. Тина тянется к Юле на ощупь, цепляется за ее хрупкие плечи руками и оказывается так близко, что их губы разделяет только легкое колебание воздуха и рваный вдох. Один на двоих.  — Невозможная… — Хрипло выдыхает младшая, обхватывая ладонями горящие щеки и прижимаясь к чужому лбу свом. — Знаешь, почему я не контролирую свое тело, стоит только тебе к нему прикоснуться? Знаешь, почему так сносит крышу, когда ты рядом?  — Почему? — Совсем тихо шепчет в ответ Тина.  — Потому, что с тобой нельзя иначе… — Юля все еще пытается дышать ровно и даже отодвигается, что бы хоть немного сбить напряжение между ними, только ничего не выходит. Сердце бешенно бьется о грудную клетку, в пересохшем горле застывает ком, а низ живота сводит болезненным возбуждением. Юля сводит колени в очередной раз и обессиленно тихо стонет. Тина когда нибудь ее убьет…  — Юль? — Взволнованно зовет Кароль и мягко поглаживает теплые пальцы, все еще лежащие на ее лице. — Все в порядке?  — Поцелуй меня… — Просьба срывается с Юлиных губ спонтанно, сковывая и прибивая Тину к дивану. И певица отпускает себя так легко, словно так и должно было случиться изначально. Ее касания осторожные, мягкие и до безумия нежные, Юля почему-то уверенна ее никто и никогда так не целовал раньше. Только терпения, коим она особо не отличается если дело касается Саниной, Тине хватает не надолго. Она целует настойчивее, тянет Юлю к себе и прижимает всем телом к жалобно скрипнувшему дивану. Холодные пальцы пробираются под свободную футболку , которые так любит носить фронтвумен " Хардкисс " и по собственически оглаживают худые бока . Юлю мурашит то-ли от контраста температур , толи от сумасводящего ощущения таких желанных рук на теле . Тина проходится ногтями по выступающим ребрам и легкая ткань футболки ползет вверх вслед за ее ладонями . Она не может увидеть , но филигранно воспроизводит в памяти каждый изгиб и округлость Юлиной фигуры : шею , изящные ключицы и аккуратные груди с твердыми бусинами сосков . Они практически одинаковые во всем , только Юля всеравно другая ... Хрупкая , утонченная и женственная ... Самая красивая девушка из всех , кого Тине доводилось встречать. Ее ангел , когда то сбежавший из рая навстречу земной любви ... Тина утыкается носом в крохотную ямочку за ее ухом , жадно вбирает в легкие пряный запах бархатной кожи и блаженно прикрывает глаза . Выцеловывает каждый миллиметр точечной шеи и понимает что тихий стон , сорвавшийся с Юлиных губ для нее наивысшая награда . Сорванная футболка без сожаления летит на пол и Кароль медленно покрывает нагое тело младшей невесомым одеянием , сотканым из ее поцелуев . Юля выгибается навстречу , демонстрируя безупречную пластику , кусает губы в кровь и бесзастенчиво просит еще . Дышит часто , вплетая пальцы в густые пшеничные локоны и тихо охает , когда чужие губы смыкаются на ее груди . Ее зрачки разширенны до невменяемости , все мышцы напряжены до ноющей боли , а внутри неистово полыхает пожар . Который под силу погасить только одному человеку . И этот самый человек сейчас доводит ее до иступления , выводя языком узоры и оставляя невидимые ожоги на коже . Юле настолько хорошо , что даже не верится , что все не сон , что Тина , ласкающая ее сквозь тонкую ткань штанов реальна ... Мягкие спортивки ведомые Тиной в одно мгновение соскальзывают с непозволительно стройных ног и единственная преграда , которая еще остается на Юле это тонкое шелковое белье . Тина не медлит , забираясь кончиками пальцев под мягкую ткань и Санина впервые за вечер томно стонет в голос . Она поддается навстречу бедрами и крепко обхватывает ладонями собственные колени . Возбуждение узлом завязывается все туже , Юля дрожит и прерывисто дышит предвкушая разрядку .Жарко , по шее вниз скатывается капелька пота и жемчужиной зависает в ложбинке между грудей . Люстра под потолком вспыхивает синхронно с первым толчком длинных Тининых пальцев внутри . Юля выгибается как пантера , комкает пальцами диванные подушки и ее хриплый выдох фейерверком взрывается у Тины в районе солнечного сплетения . Хрупкое тело покрыто испариной , темные волосы рассыпались по плечам , а в глубине синих зрачков алыми всполохами извергаются вулканы . И Тина клянется , что никогда не видела картины красивее и завораживающее этой . Даже легендарная Джоконда Да Винчи не идет ни в какое сравнение с возбужденной , изнывающей от желания Юлей . Ее , не ее Юлей ... Юлей , которая нежными подснежниками проросла в сердце , но никогда не будет принадлежать ей . Но всеравно Тина целует ее до цветных пятен , проникает глубже в горячее лоно и заглушает губами громкий финальный крик . Юля даже кончает так соблазнительно , что на это можно смотреть вечно ... - Тина , позволь теперь мне ? - Отчаянно просит она , пробегаясь пальчиками по такому любимому уже и ею черному худи с провоцирующей надписью " Скандал " . И Тина позволяет снять с себя все , кроме легкой пелены страсти , разрешает чужим губам касатся самых чувствительных точек на своем теле и отдает , вверяет своей , чужой Юлечке всю себя ... Тина уходит по английски рано утром , когда за панорамными окнами Юлиной гостинной яркими красками только только загорается рассвет. Больно , очень больно смотреть на мирно спящую , так по детски улыбающуюся Юлю . В груди огромная дыра , там где у нормальных людей расположенно сердце . Тина не как все ... Внутри жжет , а по щекам нескончаемым потоком катятся слезы . Тина всего лишь слабая маленькая девочка , сегодня можно ... Она касается Юлиной щеки так легко , что бы не потревожить сон и тихонько выходит на улицу . До хруста сжимает кулаки и не оборачивается . Она вызывает такси и едва не выпрыгивает прямо на ходу , всего на миг услышав строчки доносящейся из динамиков песни : - Я болею тобой . Я дышу тобой ... Жаль ... Но я тебя люблю .... Слишком про нее , слишком по живому и чересчур больно ... Боже , ну почему мы либо любим не тех , либо просто не можем быть вместе с тем кого любим ...