Хлипкая плотина

      29 июля 2010 года. В начале дня Сара спасла от утопления девочку четырёх лет, сей поступок придал её личности значимость существования, как подумалось вначале. Дело обстояло немного иначе, да и исход этих событий создал аномалию, в кою мисс Эмперсон довелось попасть, и коя лишила жизни её саму более чем недостойным образом. Проходя сквозь ряды ив, что опускали свои тяжёлые и гибкие ветви к самой земле, Сара Эмперсон, дочь Карла и Лили Эмперсон, увидела у разросшихся камышей светлую кукольную фигурку. В груди молодой Сары, девушки шестнадцати лет, родившейся в далёких западноевропейских краях в семье достойных граждан, образовалось что-то беспокойное. Это был коктейль из паники, страха, предчувствия опасности и тревоги. Данный набор показался мисс, жившей бесцельностью и вечными поисками себя, чем-то новым, неприятным и раздражающим. Ей не пришлось решать, что последует за секундным ступором сознания, ведь ноги сразу повели по крутому склону вниз, по вытоптанной пыльной тропе растрескавшейся сухой глины. За её телом волочилась закрытая корзинка. А продолговатые листочки ив то и дело щекотали волосы, но с ускорением шага чувствительность к ним исчезла, уступив возможности лицу быть избитым гибкими ветвями безболезненно. Остановившись у самой деревянной плотины, Сара Эмперсон, пережившая в раннем детстве два перелома руки из-за неосторожной езды на велосипеде осенью, вглядывалась в безопасную с этого ракурса картину. Сквозь камыши, что росли по обе стороны хлипкого сооружения для рыбалки, открывался вид не на куклу, а на настоящего и живого ребёнка. Эбигейл Уинслетт, дочь Лаврина Уинслетта и Арьи Уинслетт, имевшая по шкале прожитых лет всего твёрдую четвёрку, стояла по тонкие белые голени в воде. Её ступни погрязли в тёплом муле, а на лице был отпечатан неподдельный интерес к происходящему внутри этой биосистемы. Мисс Эмперсон, одетая в молочного цвета сарафан с кружевом вокруг плеч, державшая в руках корзинку, осторожными шагами подошла к краю. «Привет, я Сара», — аккуратно молвила она. Эбигейл лишь медленно и испуганно взглянула за спину, после чего на лице появилась настоящая детская улыбка. У маленькой мисс Уинслетт были голубые глаза отца и ровный маленький нос матери. Губы, очевидно, тоже перешли ей по генетическому наследству от мистера Уинслетта, но пока это было трудно заметить из-за юности полных щёк. Сара легко сдвинула со своих ног балетки и села на краю плотины, сократив расстояние не только между их телами, но и между взглядами. «Хочешь окунуть голову в воду?» — задала вопрос мисс Эмперсон, хлопнув накрашенными тушью ресницами. Девчонка в воде лишь слегка кивнула, продолжая смотреть вниз на поглощённые водой и жидкой грязью ноги. «Твоей обуви тут нет, ты сейчас в ней, да?» — продолжала наступать девушка. Впрочем, Сара быстро нашла решение этой странной задачки: она набрала в свои изящные светлые ладони, соединённые крепко между собой, немного тёплой воды из пруда. В этих руках и был сосредоточен весь материал, так интересующий девчонку с русыми, идентично тем, которые имела её собеседница, волосами. Вода замерла на несколько мгновений, храня в себе только зеленоватый прозрачный цвет, чёрные плавающие частички и малюсенькую чёрную рыбку, что старалась покинуть пределы ограниченной среды. Эбигейл с трудом повернула туловище, присосанное дном через ноги, но это не помешало её радостному и заливистому смеху раздаться на всю глухую округу. Теперь был тот самый момент, чтобы задать правильные вопросы, мисс Эмперсон так и поступила. Эбигейл назвала своё имя, а на вопрос о месте проживания ответила лишь «красный дом», вскинув тончайшую бровь, над которой была еле заметная родинка. Сара знала, что это за дом, ибо он был по соседству от «серого», в котором, собственно, и проживали Эмперсоны. Сезон начался не так давно, и семьи только начали въезжать в арендованные дома на август. Малышка Эби выбралась с помощью Сары, увы, её сандалии достать не удалось, они окончательно затерялись в муле. Полотенцем из своей корзины девушка вытерла ноги ребёнку насухо. Платье Эбигейл же, во имя всего святого, осталось в нормальном состоянии. Поскольку выхода особенно не было, то в поддержку своей новой подружки Сара тоже шла по тропе до самого поселения без обуви.       Весь их путь, пройденный за руки, сопровождался детским хохотом, казалось, что именно так должно звучать лето, с отголосками истинного счастья и беззаботности. Они уже прошли дом Эмперсонов, и приближались к «красному» дому Уинслеттов, как вдруг из того здания быстро выбежала чья-то тень и остановилась на дороге, то и дело задевая руки за затылок. Маленькая девочка отпустила руку своей уже сестрёнки Сары и полетела вперёд. Прошла пара секунд, прежде чем мужчина поднял босую девчонку на руки и легко отряхнув, скорее случайно, начал цедить что-то на взволнованно-родительском языке. Обернувшись, к месту, от которого бежала Эби, он увидел дочь мистера Уинслетта, тоже босую и тоже слегка растрёпанную. «Я нашла вашу дочь в пруде уже без сандалий», — начала пояснять она. Мужчина нервно вздохнул, всё ещё держа дочь на расстоянии в состоянии левитации, и спросил о том, почему Эбигейл вновь пошла туда, куда ходить ей запрещено. Девочка сменила своё настроение на громкий плачь. Лаврин прижал её к своей груди так сильно, как только мог. Сару обняли два противоположных типа чувств. Ей было неловко наблюдать за происходящими внутрисемейными делами чужих людей. И… Ей очень хотелось смотреть дальше в голубые глаза стоящего напротив мужчины с ребёнком на руках. Растрёпанные коричневые волосы, длинный и ровный нос, щетина – всё это создавало полноценный образ человека красивого. Красивого своей наружностью и складностью. В сознании Сары он постепенно стал единственным, что было перед взором. Стёрлась Эби, житейская округа. Расстёгнутая рубашка на две пуговицы у горла, беспокоила Сару только наличием на нём (горле) церковного крестика, ибо он так неестественно возлежал, будучи чужим на вид. Он сказал ей слова благодарности и понёс дочь в дом.       Что произошло тогда было более чем труднообъяснимо. Но этот день изуродовал жизнь Сары Эмперсон, жизнь до этого момента лёгкой и свободной девушки. Изуродовал жизнь. Жизнь Сары Эмперсон. Лёгкой и свободной. Последующие дни она проводила на улице, ожидая того, что кто-то пройдёт мимо. Она ни с кем не делилась своей бедой. А однажды даже застала Лаврина у них в доме, когда он общался с миссис Лили Эмперсон. Все эти эпизоды услышанных разговоров о нём, и те две несчастные встречи на все предстоящие годы Сара сохранила идеально в своей памяти. Она ничего не искала, ни на кого не претендовала. Просто ждала, когда для неё самой было лучше об этом забыть.       Ошибочное представление обычно складывается о людях одиноких и при этом фанатично верных, ибо они кажутся отрешёнными, несчастными и жалкими, а их бездействие — подвигом, отреченьем от благ. В действительности же представители данного вида попросту неспособны к движению вперёд и тормозятся в ожидании возможностей. Милость к обладателям такого порока следует расценивать как дань всепоглощающей человеческой души лени.