Последний раз, когда я могу любить

Антон лежал на кровати, подперев голову одной рукой чуть ли не до состояния онемения, и листал официальную страницу бара, в котором в последнее время стал частым гостем. Сначала это были глупые предлоги по типу «мимо проходил» или «давненько я туда не заходил», несмотря даже на то, что это «давненько» было неделю назад, а потом это каким-то неизвестным образом перетекло в то, что он стал заходить туда чуть ли не каждый день. Раза четыре в неделю точно. Хотя, как это «неизвестным», очень даже известным — очередное разбитое сердце. Может быть кому-то покажется, что он драматизирует, но эй, дело-то действительно серьезное. Его лучший друг Дима уже откровенно посылал Шастуна на три известные буквы, когда последний в очередной раз звонил ему с предложением пойти в засевший в голове бар. Ну, что поделать, приходилось ходить одному заливать ноющее сердце. Но Антон и не жаловался — всяко лучше куда-то выбираться, чем сидеть без дела, так? На самом деле нихрена не так, если дело касается выпивки. Но Антону делать нечего, некуда податься, кроме как почти каждый вечер отсиживать пятую точку и медленно, но верно убивать страдающую печень. Отдаваясь невеселым мыслям, парень чисто на подсознательном уровне зацепился глазами за кричащий заголовок, который гласил о том, что в  группе любимого бара появился новый вокалист. Да, все верно, бар, в который Антон ходил бесцельно прожигать дни, имел при себе живую музыку. Этому Шастун поставил отдельный плюсик еще тогда, когда приходил туда с Ирой, но он никогда особо не заострял внимание на певце или музыке, потому что, если быть совсем честным — певец был далеко не соловей, отчего все внимание концентрировалось на выпивке, еде и друзьях. Сейчас же у Антона загорелся какой-то нездоровый интерес к тому, а как же будет петь новый вокалист. К сожалению, новость фотографией подкреплять не стали, зарождая еще больше вопросов. «А как он поет? Как выглядит? Молодой или старый?», крутилось в голове у парня безответной каруселью, пока он искал хоть какое-то дополнение. Но, увы, больше ничего интересного не было, все оставалось как и прежде: меню, предложения, контакты и всякая похожая информация, которой не хотелось забивать голову. Заблокировав телефон, Антон с неудовлетворенным вздохом откинул его к ногам, взглядом утыкаясь в потолок, мысленно прожигая там дыру. У него болела голова. И сердце. Но если первое можно было перетерпеть, то второе — невозможно. Головную боль можно было погасить таблетками, а вот для разрывающегося сердца ученые еще лекарств не придумали, к большому разочарованию Антона. Ну вот почему он должен страдать? За что он должен терпеть эти невыносимые чувства, терзающие его изнутри? Шастун не знал. Он же просто хотел любить и быть любимым. Судьба же решила иначе. На тебе — мучайся, страдай, изводись. Хмыкнув, Антон зажмурил глаза, чтобы из глаз не полились такие ненужные сейчас слезы. Он не будет слабым. Не будет. Оторвавшись от бесполезного разглядывания белого потолка, на котором едва заметно пробивались контрастные трещинки, Антон перевел взгляд на настенные часы и отметил, что до ежедневного выступления оставалось еще полтора часа, так что можно было спокойно собраться и, как всегда, попутно зависнуть в размышлениях о никчемности его жизни. Ну так, чтобы просто было чем занять голову. Потратив на сборы чуть больше предполагаемого времени, Антон плюхнулся на компьютерный стул и прокатился на нем добрую половину комнаты, останавливаясь у забытого на одеяле телефона, ловко набирая заученный номер своими длинными худыми пальцами. Настроение как-то резко изменило свои краски с серого на радужный, на что Антон не стал заострять внимание, услышав голос Димы. — Димо-о-он, мой любимый лучший друг, — протянул Антон, как только на том конце послышалось хриплое «Да?» — Нет, Антон, — сразу ответил Позов, голос которого вмиг приобрел сердитые нотки. — Эй, я же даже ничего не предложил! — обиженно произнес Антон, надув нижнюю губу. — Я же тебя знаю, Шаст, ты снова хочешь вытащить меня в бар, не так ли? — Нет… На том конце провода послышалось тяжелое дыхание. — Ладно, да, — выдохнул Антон, закатывая глаза на такую проницаемость друга. — Ну так вот — нет. Я не пойду. — Я не буду заставлять тебя пить, обещаю! — Антон приложил руку к сердцу в клятвенном жесте, будто бы Позов мог это увидеть. — И сам пить не буду… наверно. Просто я увидел новость о том, что у них появился новый вокалист, а я так давно не слышал нормальной живой музыки, — Антон улыбнулся «наоборот», устраивая подбородок на спинке стула. — Мониторишь их сайт? — Антону было ясно как день — сейчас Дима поднял бровь. — Возможно… — Ты зависим, Шаст, — вздохнул Дима без упрека. — Так ты пойдешь? — через несколько киллометров услышав, как крутятся шестеренки сомнения в голове Позова, Антон добавил: — Мне нужна твоя подде-ержка. — Черт с тобой, Шастун. Ладно. — Ты лучший! — широко улыбнулся Антон. — Я заеду через час. — Окей, до встречи, — попрощался Дима, отключаясь.

***

«И все-таки Позов — настоящий друг», подумал Антон, когда Дима, недовольно ворча и напоминая тем самым старого деда, ввалился в такси. — Приветик, Димас, — хлопнул Позова по плечу Антон, когда такси тронулось с места. — Привет-привет, Шаст. Ты чего такой веселый? — с прищуром карих глаз спросил Позов. Антон пожал плечами. Да он и сам не знает, если честно, почему. Буквально до звонка он еще упивался горем, а потом — бац, и как подменили, ей богу. Связано ли это с тем, что Шастун, хоть он и не хотел признаваться вслух, каждой клеточкой своего напряженного тела предвкушал скорую встречу с группой и, соответственно, с певцом, который его более чем заинтриговал, или же это так на него повлиял лучший друг, с которым он не виделся уже, честное слово, ну вот очень давно, Антон ответ дать не мог. — Имей в виду, если нажрешься и начнешь дебоширить, я тут же уйду, и мне будет наплевать, как ты доберешься домой, усек? — Ты че, Поз, разве я когда-нибудь буянил? — возмутился Антон с таким изумленным выражением лица, что Дима закатил глаза так сильно, что радужка пропала под веками. — Ага, Шаст, тебе напомнить? — как к маленькому обратился Дима, выделяя прозвище друга. Очередь закатывать глаза настала Антону, губы сжались в тонкую полоску, руки с молодежными браслетами переплелись на груди, закрыв надпись на любимой толстовке, а сам Антон предался воспоминаниям тринадцатилетней давности, когда расстался со своей первой любовью. Тринадцать лет назад Антон легкой походкой и с радостной улыбкой на губах шел по улицам Питера. Не хватало ему только подпрыгивать для полноты картины, но этого делать Шастун благоразумно не стал, а то прохожие тогда точно посчитали бы его психом. Погода, словно чувствуя искрящееся настроение парня, дарила жителям Петербурга солнечную безоблачную погоду, что в этих краях считалось невероятным чудом. Теплые лучики ложились на лицо Шастуна, даря приятный уют, а сухой ветер подгонял довольного парня, обволакивая тело слабым потоком, при этом создавая иллюзию одеяла. В кармане парадных джинс невесомой тяжестью ощущалась бархатная коробочка с обручальным кольцом внутри, заставляя Шастуна улыбаться еще сильнее, когда казалось, что шире уже невозможно. На душе была легкость, в животе чуть ли не в прямом смысле порхали бабочки, и Антон сейчас весь светился, затмевая собой редкое питерское солнце. Подойдя к ресторану, в котором он вот-вот должен был встретиться с Леной, Шастун остановился и, глубоко выдохнув, открыл дверь, которая, как он надеялся, приведет его в новую жизнь. Внутри пахло выпечкой и корицей, которая резко ударила в нос, отчего Антон чихнул, прикрыв нос и рот рукой. Администратор, встретивший юношу, неодобрительно оглянул его внешний вид, но учтиво поздоровался, интересуясь, заказан ли столик. Антон, не заметив упрека во взгляде работника из-за бушующих внутри эмоций, энергично закивал, здороваясь в ответ. — Да, на два часа. Администратор, на бейдже которого было написано «Глеб», легонько кивнул, сверившись со списком. — Пройдемте, — сдержанно улыбнулся Глеб, рукой указывая вглубь помещения. — У вас какой-то особый случай? — решил поинтересоваться молодой человек, искоса посмотрев на шагающего рядом парня. — Да, — мечтательно улыбнулся Антон. — Собираюсь сделать предложение девушке. — О, поздравляю! — искренне улыбнулся администратор, меняя настрой к посетителю. — Хотите устроить ей сюрприз? Мы можем организовать оркестр или «пирожное с сюрпризом». — Нет, спасибо, хочу как по старинке — встать на колено, достать кольцо и всякое такое, — сказал Антон, разнообразив свою речь взмахами рук. — Как скажете, — кивнул администратор, останавливаясь у круглого столика у стены. — Сейчас я позову к вам официанта. Антон пару раз кивнул, сел за столик и пошарил вспотевшей ладонью в кармане, чтобы убедиться, что коробочка была на своем законном месте. Нащупав приятный бархат, Антон незаметно выдохнул, доставая коробочку. Повертев ее перед собой, он бережно открыл крышку, любуясь украшением из белого золота. Будучи неотстающим студентом первого курса, Антон получал довольно приличную стипендию и по прошествии чуть больше полугода смог накопить на красивое обручальное кольцо, не без откладывания каждой копеечки, конечно. С Леной они были вместе со школы, и, несмотря на то, что разошлись по разным учебным заведениям, оставались любящей парой. Смотря на это кольцо, Антон представлял, как же красиво оно будет смотреться на загорелой после моря коже девушки. Да, Лена была идеальна — фигура точно песочные часы, глубокие карие глаза, пышные каштановые волосы, которые она любила собирать в небрежный пучок, идеальная линия скул и потрясающее чувство юмора. Характер, может быть, был не совсем удачный, но за то время, что они дружили и встречались, Антон привык к ее замашкам и искренне любил их. Каждый раз, смотря на Лену, Антон недоумевал, как такая как она, влюбилась в такого как он — невзрачного парня с торчащими ушами и странным юмором. Поэтому Антон до посинения дорожил их отношениями, холил и лелеял временами капризную возлюбленную. Витая в собственных мыслях, Антон не заметил, как к нему подошел официант, терпеливо ожидая, когда клиент сделает заказ. — Готовы сделать заказ? — не выдержал работник, держа наготове ручку и блокнот. — Ох, я вас не заметил, — дернулся Антон, смущенно улыбаясь. — Я жду девушку. Мы закажем вместе. Официант кивнул и, ловко убрав ненужную канцелярию, ретировался к барной стойке. Антон посмотрел ему вслед и вновь перевел взгляд на ювелирное изделие, которое до этого покручивал большим и указательным пальцем. Вздохнув с улыбкой, юноша убрал кольцо на место и спрятал коробочку в джинсах. Прошло уже пятнадцать минут от назначенного времени встречи, и Антон, откровенно говоря, начал волноваться. Конечно, девушка опаздывала и раньше, но в такой значимый для Антона день, казалось, что прошло не пятнадцать минут, а пятнадцать часов. То и дело поглядывая на входную дверь и уже с раздражением третий раз говоря официанту, что он ждет кое-кого и поэтому пока заказ сделать не готов, Антон нервно ерзал на диванчике, не находя себе места. И вот, когда наконец в окнах показалась знакомая каштановая макушка, Шастун позволил себе вздохнуть с облегчением. Лена выглядела… нервной. Антон сразу почувствовал это, когда девушка только-только зашла в здание. Брови были нахмурены, взгляд то и дело бегал по помещению, а рука с силой стискивала лямку сумки, может быть, девушка этого и не замечала, но факт был на лицо — она напряжена. Шастун даже начал думать, что его сюрприз накрылся медным тазом, однако, не успел он додумать эту мысль, как Лена оказалась у их столика. — Привет, — улыбнулся Антон, отодвигая для девушки стул. — Да… да, привет, — сухо поздоровалась Горячина, кладя сумку себе на колени. — Слушай, Антон, я… Не успела Лена договорить, как около пары оказался официант, который только и делал, что ждал появления спутницы русоволосого посетителя. — Давай сначала сделаем заказ и поедим, как думаешь? — с извинением во взгляде спросил Антон, опуская голову, чтобы следующие слова произнести шепотом. — А то этот официант не отстанет от нас, пока мы не закажем. Лена кивнула и открыла меню. Заказав первое попавшееся, девушка отложила небольшую книжку на середину стола. Когда официант ушел, между влюбленными повисла неловкая пауза. «Она же все время болтает о своих похождениях с подружками, почему же сейчас молчит?», подумал Антон, прежде чем отмести навязчивые мысли и начать разговор. Время с момента заказа до приготовления блюд пролетело незаметно, несмотря на то, что их разговор был довольно натянутым. Антон списывал это на свое переменчивое настроение, поэтому решил сконцентрироваться на более важном деле. Когда принесли блюда, Антон наколол на вилку небольшой кусочек сыра, который виднелся на верхушке салата, и, положив его в рот и пережевав, продолжил разговор. — Ну так о чем мы? — спросил русоволосый. — В общем… блин, ты меня перебил и теперь я не знаю, как правильно объяснить, — девушка вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Ты мне очень нравишься, Антон, правда… — Стой-стой, — Шастун, до этого залипая в карие глаза, помахал руками, прося девушку прерваться. — Прости, боюсь, если не спрошу этого сейчас, то потом точно не решусь. Ты… ты самая потрясающая девушка, Ленусь. Ты умная, веселая, милая и безумно красивая. Мы знаем друг друга с шестого класса, и я очень ценю мгновения, проведенные с тобой. Не знаю, как бы сложилась жизнь, если бы я не встретил тебя. Думаю, она была бы пустой, — Шастун усмехнулся своему предположению. — Антон, к чему ты… — начала Горячина настороженно. — Ленусь, не перебивай, прошу, а то я действительно не смогу продолжить. Так вот… Я не знаю, что ты нашла во мне, но ты любишь меня, а я люблю тебя, и я бы хотел, чтобы мы и дальше любили друг друга, но… но уже будучи в браке, поэтому я хочу сказать… нет, предложить… эм… в общем, Лен, выходи за меня, — закончил Антон, вставая на одно колено перед изумленной от такого поворота девушкой. Миниатюрное кольцо в его руке блеснуло от упавшего лучика света, заставив девушку выйти из оцепенения. — Антон, ты что? — нервно хихикнула Лена, озираясь по сторонам. Посетители еще не обратили на них внимание, но это могло произойти в любой момент, чего девушка точно не хотела. Лишние взгляды ни к чему. — Сядь, пожалуйста. — Лен, так ты… согласна? — с надеждой спросил Антон, растянув губы в неловкой улыбке. — Слушай, ну какой замуж, ты совсем? Нам всего по девятнадцать, мы только первый курс закончили, в конце концов. Сядь, Антон, — с нажимом в голосе произнесла Горячина, прикрыв глаза. Антон скорее на автомате, чем сознательно сел на диван, все еще сжимая в пальцах кольцо. — Но мы же любим друг друга, — попробовал вяло запротестовать Шастун, глядя на девушку, на лице которой проскользнуло раздражение. — Это… слушай, Антон, я хотела тебе рассказать сразу как пришла, но меня перебивали. Я не люблю тебя. Уже давно. В ушах зазвенело. Мир просто-напросто замер перед глазами. Антон не смел даже пошевелиться и вдохнуть, он не чувствовал абсолютно ни-че-го, кроме одного — глухая боль в районе сердца, которая отдавалась по всему телу неприятными всплесками. Тогда Шастун не знал, что это была за боль, но он поймет. Поймет, когда сердце разобьют во второй, третий и четвертый разы. Поймет, когда удушающее чувство станет привычным. Поймет, когда Дима объяснит ему, как обусловлена их жизнь, и какие злобные тайны она хранит. От родителей он, конечно, никогда этого не слышал. Может, поэтому он никому не нужен? Может, поэтому Лена так поступила с ним? — Прости, но это правда. Я не хотела разбивать тебе сердце, честно, но Гриша, он… он не такой, как ты. Возможно, я просто… просто… устала от тебя? Не хотела быть той, кто разочарует тебя, — Лена встала из-за стола, так и не притронувшись к блюду. У Антона же было все как в тумане. Горькие слова разливались склизким ядом по сердцу, и юноша желал лишь одного — чтобы это прекратилось. — Не звони мне, пожалуйста. И прости. Если не простишь меня — это твое право. Прощай, — девушка резко развернулась, а длинные полы пальто взмахом последовали за ней. Она ушла, а ее последние слова так и крутились в голове Антона. Вот и все. Так просто? Бред. «Это один сплошной бред!», пролетело в мыслях пребывавшего в забытие Антона. Семь лет дружбы, пять — в роли возлюбленных. И все коту под хвост! Антон еле уловил движение рядом с собой. Мимо проходил официант. — Можно счет? — тихо спросил Антон, поднимая вмиг уставшую руку. — Простите? — Принесите счет, — настойчивее произнес юноша, не желая повышать голос. «Надо быстрее уйти из этого злополучного места», как пластинка играло в голове Антона, пока он ждал, когда уже принесут этот долбанный чек. Более или менее в себя Шастун пришел только тогда, когда вышел на улицу и полной грудью вдохнул свежий весенний воздух. В руках он уже держал мобильник, на котором набирал трясущимися руками номер друга. — Да, Шаст? Как прошло? Она согласна, да? Мне начинать собирать гостей? — из динамика сразу посыпались вопросы. — Меня бросили, Поз, — без предисловий выдохнул Антон, разрешая голосу дрогнуть. — Че? — Я встал перед ней на колено, а она меня бросила. Сказала, что у нее появился какой-то Гриша, — Антон честно не хотел запоминать имя. Ну вот честно… — Ты гонишь? Ответом послужила слишком напряженная тишина. — Блять, жди, я скоро буду, ничего не предпринимай, понял меня? — Ага, — грустно произнес Антон, садясь на лавочку недалеко от проклятого, как прозвал его Шастун, ресторана. — Все, я сейчас, — еще раз повторил Дима и отключился.

***

— Я же ей всего себя отдал, Дим, мы семь лет с ней вместе были, не разлей вода, — Антон шмыгнул носом, уже с трудом разлепляя глаза из-за выпитого. Когда приехал Дима, то они (читай — Шастун) сразу решили отправиться в какой-нибудь бар и вусмерть нажраться, чтобы забыть тягости расставания после длительных отношений. Позов был не согласен и предлагал поехать к нему, но когда Антон заявил, что в любом случае пойдет в бар, брюнету пришлось согласиться, чтобы не бросать друга в беде. Сам же помочь хотел. А сейчас Антон выпил чуть ли не половину бара и остановился на четвертой «стадии принятия» — депрессии. — Послушай, меня сейчас больше волнует твое состояние. Ты как, Шаст? — В смысле? Хуево я, думаешь, че я тут тебе распинаюсь все это время. Дима вздохнул и перефразировал. — Как твое сердце, Шаст? Представляю, как тебе сейчас больно внутри. Помню свой первый раз…  это было невыносимо. Антон посмотрел на него с видом «а ты не видишь, как мне фигово?». Брюнет выдохнул грустное «неужели тебе не рассказывали?» и рассказал о всех «прелестях» жизни, которые перевернули в Антоне все. Жаль, что это было на собственном примере и довольно подробно, но зато теперь Антон знал, какую свинью подложила им жизнь. — Черт, я не знал, — еще больше расстроился Антон, закинув в себя очередную порцию виски. — Я тоже не в восторге. Тох, может, хватит пить? — А что мне еще остается, а, Поз? Любимая девушка ушла от меня, когда я делал ей предложение, а теперь еще и выясняется, что у меня за всю жизнь может быть только пять партнеров, после чего я сдохну. Отличная жизнь, просто заебись! Знаешь, ты можешь сделать кое-что для меня помимо того, что бухтеть, что я много пью. Выкинь это, — Антон швырнул бархатную коробочку на стол, из-за чего та отскачила прямо к Диме. — Ты же так долго копил на него, — выдал очевидный факт Позов, взяв коробочку в руки. — Да насрать, — отмахнулся Антон, выбирая себе что-то покрепче. Настоящее время — Боже, нашел, что вспомнить — это было тринадцать лет назад. И, между прочим, мне было реально плохо! — возмутился Антон. — А теперь я взрослый адекватный человек, который хочет просто послушать музыку. И немного выпить. — Немного, да, — саркастично закивал Дима. — Да задрал, серьезно! Немного и точка, — четко произнес Антон, заслужив этим смех Димы. Эти неожиданно вырвавшиеся эмоции веселья прервались таксистом, который остановился у знакомого бара, который, в силу вечернего часа, начинал приглашающе отдавать неоновыми огоньками по всему периметру. — Мне кажется, или он стал больше? — хмыкнул Дима, заходя внутрь после того, как Антон расплатился с таксистом и поспешил за другом. — Что? — не понял Антон, поровнявшись с Димой. — Да нет, ничего, Тох, — ответил Позов. Антон пожал плечами и прошел мимо брюнета. — Пошли, у меня здесь есть любимое местечко, — усмехнулся Антон уголком губ и, схватив Позова за рукав черной толстовки, повернул к дальней стене. — Тут все видно и никто не мешает — идеально. — Идеальное место алкоголика, — закатил глаза Дима, тащась за Шастуном. — Дим, я тебе втащу когда-нибудь. — Жду не дождусь. — Так, ты садись, а я схожу за… за чем-нибудь, короче, — махнул рукой Шастун, глянув на то, как в бар ввалилась щедрая на количество компашка. — Только безалкогольное, Тох! — прикрикнул Позов, но его слова не дошли до парня, который неуклюже пролавировал между посетителями, скрываясь за их спинами. Антон вернулся минуты через три, держа небольшой поднос, на котором стояли разные емкости, почти доверху наполненные красивой жидкостью. — Меня не было всего минут пять, а людей уже столько, что не протолкнешься, — буркнул Шастун, мрачно оглядываясь на образовавшуюся толпу. — А ты был бы неплохим официантом, Антош, — усмехнулся Дима, заметив, как хмыкнул светловолосый. — Ну оно понятно, наверняка уже все кому не лень знают, что в группе новый певец. Место-то популярное. — И недорогое, — добавил Антон, плюхаясь на мягкое сиденье рядом с другом. — Тебе че, только это важно было? — исподлобья глянул на него Дима. — Да нет, он мне просто приглянулся, — ответил парень, дотягиваясь до небольшого хайбола. — Мохито, — Антон покрутил возле лица стаканом, заметив прищур Димы. — Поз, ты прямо как мамка, я не могу. — Не хочу потом тащить на себе алкаша-Антона, — сказал брюнет, подозрительно принюхиваясь к своему бокалу. Спиртным вроде не пахнет. Антон только закатил глаза и, цокнув, демонстративно нахмурился и залез в телефон. — А ты прямо как ребенок. Шестилетний в теле тридцатиоднолетнего шпалы, — беззлобно произнес Позов, отпивая сладкопахнущую жидкость, которая оказалась безалкогольным тоником. Антон комментарии на такую провокацию давать не стал, а только нахмурился еще сильнее, не убирая из рук смартфон.

***

— Антон, ну че ты, обиделся что ли? Позов, устав от игнорирования со стороны друга, несильно пихнул того кулаком в плечо. — Ниче я не обиделся, — фыркнул светловолосый, поправляя челку. — Ну То-о-оха, не будь неженкой, — чуть ли не пропел парень, всем весом наваливаясь на Антона. — Сгинь, тяжелый, — запыхтел Шастун, пытаясь руками отодвинуть Позова, что вышло не так хорошо, как ему хотелось. — Не-е, мне удобно, — расплылся в улыбке Позов, устраивая голову на мягком из-за худи плече Шастуна. — А еще я ребенок, оказывается, — тихо вздохнул Антон и привалился к стене, чтобы было удобнее держать на своем плече тушу Димы. — Худей, Поз, — уже громче сказал парень. — Мечтай, — ответил ему брюнет. — Ну где там твоя певчая пташка, Шаст? — Не знаю, уже должны были выйти, — Антон проверил время и посмотрел на небольшую сцену. — Хотя гитарист здесь уже. Оглядев помещение, Антон отметил, что здесь было действительно много народу. Видимо, не один он хотел познакомиться, хоть и не лично, с новым вокалистом, на которого возлагали большие надежды те, кто был сыт по горло прошлым артистом. — Слышала, этот новый солист горяч, — на секунду отчетливо послышался нежный женский голос откуда-то слева. Антон прислушался. Пришлось постараться напрячь слух, чтобы разобрать речь, в виду того, что вокруг доносились разные звуки: голоса, которые смешивались в один неразберимый гул, чей-то яркий смех, который неприятно резанул по ушам, звон бокалов, ударяемых друг о друга, и прочие шумы, которые в какой-то степени неприятно давили на барабанную перепонку. Но не для Антона. Он привык. Ага, еще бы не привыкнуть — чуть ли не каждый день здесь ошивается. Можно даже сказать, что этот шум был для него какой-то привычный, родной. — О да, я видела его фотки, он еще тот красавчик. Скорее бы его увидеть. Может, получится закадрить. Девушки, сидевшие не так далеко от Шастуна, засмеялись, но Антон не стал вникать в их последующий разговор. На его лице сейчас красовалось чистое удивление и даже какая-то нелепая обида. «Что? Она видела его?» Антон чуть ли не целый час рылся в гаджете в поиске информации, а все, что ему удалось узнать, так это то, что вокалист настоящий мастер в своем деле. И то этот пост, который Антон отыскал, висел на странице самого бара. А тут какая-то левая деваха говорит, что видела его лицо. «Ну здрасьте приехали», возмущенно выдохнул Шастун, поворачивая голову к Позову, чтобы поделиться своим негодованием. Но стоило ему только открыть рот, как по залу разнесся приятный баритон. — Привет всем. Сожалею, что вам пришлось ждать, возникли небольшие проблемы. Антон резко развернул голову, отчего в шее чуть защемило, но он не обратил на это внимание, впитывая, как губка, образ человека, о котором недавно шла речь. Зеленые глаза блуждали по телу, не зная, куда себя деть. Мужчина был среднего роста, ниже Антона это точно, выглядел лет на тридцать… семь, чуть ли не атлетическое телосложение, Антон даже успел позавидовать — ему-то со своим ростом и весом такая фигура не светила. На пальцах виднелась парочка колец, чтобы подчеркнуть стиль, а сами руки были исчерчены тонкими полосками выпирающих вен, из-за которых Антон невольно сглотнул вязкую слюну. Переведя взгляд чуть выше, Шастун познакомился с приятными чертами лица. В сознании сразу отпечатались курносый нос, который Антон посчитал жутко милым, из-за чего на его губах мелькнула улыбка, и глаза, которые смотрели на собравшихся людей с каким-то предвкушением. Жаль, не удалось разглядеть цвет из-за разделяющего расстояния, но Антон был уверен — они точно были прекрасными, как и их обладатель. В затемненном помещении свет падал так, что Шастун заметил небольшие испарины на лбу — торопился, видимо. Правду сказали те барышни, этот мужчина был чертовым Апполоном, который смотрел на всех своим изучающим взглядом. В этот же момент артист непринужденным движением руки смахнул черную-черную челку, которая из-за бега норовилась попасть в глаза. — Меня зовут Арсений, и я новый вокалист, но вы это уже, наверное, поняли, — сказал брюнет, улыбнувшись и поправив микрофон на стойке. «Арсений… такое необычное и красивое имя… оно ему идет», подумал Антон, поглядывая на друга. Дима также следил за происходящим, полностью расслабившись на правой половине тела Антона, но брюнет наблюдал не с таким интересом, который был виден в светловолосом. Снова возвращая взгляд к сцене, а именно к вокалисту, Антон чуть не поперхнулся воздухом, когда увидел на себе взгляд Арсения. Это длилось буквально две секунды, но за это время Антон успел перечувствовать все, что только можно было почувствовать. Когда брюнет отвел взгляд, Шастун громко выдохнул и даже покраснел, но списал это на вступивший в силу алкоголь, который он все же успел употребить под недовольные охи-вздохи Димы. Конечно, во всем был виноват алкоголь. — Подождите еще одну минутку, и вы не пожалеете, — произнес Арсений, подмигнув куда-то в зал. «Думаю, ты не врешь», промелькнуло в мыслях высокого парня. От странных чувств Антон стал недовольно шевелиться, чем пробудил расслабившегося друга. — Тох, хватит ерзать, — пробурчал Дима, пытаясь вновь устроить голову на мятном худи. — Да отстань, Поз, че ты ваще на мне разлегся? — пробормотал Шастун. — Не кипятись, принцесса, дай полежать спокойно, хоть что-то полезное сделаешь. — Ща вообще на полу окажешься, — сказал Антон, зная, что эти несущественные угрозы в сторону друга в одно ухо влетели, а из другого вылетели. Поняв, что свое местоположение Позов менять не собирается от слова совсем, Антон хотел было продолжить свою гневную тираду, которая по итогу ничего бы не решила, но его прервал звук постукивания по микрофону, а затем по залу пронеслись первые ноты и разнесся бархатный голос вокалиста, заставив Антона на секунду зависнуть с открытым ртом. Парень даже не вслушивался в слова песни, которую исполнял вокалист, потому что все его внимание было приковано к глубокому басистому голосу, который тягучим медом проникал в сознание. Такого голоса не было ни у кого, Антон мог поклясться. Вокал Арсения затрагивал самые потаенные фибры души, побуждая задаться вопросом о том, а реально ли происходящее, или же это все выдумка опьяненного мозга? — А он на самом деле хорош, — послышалось от Позова. Антон же только кивнул, не смея прерывать словами так сладко исполняемую песню. Если бы в голосе можно было раствориться — Шастун отдался бы этому без остатка. Пришел он в себя только тогда, когда инструменты перестали издавать звуки, по залу прогремели аплодисменты, а вокалист, который завладел сознанием Антона, закончил протяжным и тихим «оу». — Спасибо, — широко улыбнулся Арсений, принимая аплодисменты и даже свист парней. Когда по залу вновь раздались аккорды электронной гитары, Антон широко улыбнулся, решая для себя во что бы то ни стало познакомиться с певцом. Они сидели тут уже часа три, наверное, и за это время скучающий Позов тоже решил выпить, при этом бесцеремонно отобрав коктейль у засмотревшегося Антона, на что последний даже не стал возражать, увлеченно слушая вокалиста. — Тох, а Тох, может, по домам? — спросил Дима, убирая пустой стакан к его собратьям. Шастун глянул на друга с видом «ты че, придурок, что ли?» и повернулся к нему всем телом. — Слушай, Поз, не надо сейчас уходить. — А че так? — прищурился Позов. Антон сразу переменился в лице, отвел взгляд и потер шею вспотевшей ладонью. — Ну… просто. — Просто? — Просто. — Да Шаст, блин. — А че сразу Шаст? Я хочу еще тут посидеть. Я ж не натренькался в хламину, чего ты так сердечно боялся. — И на том спасибо. Ну так что? — Что? — Блять, не беси. — Да че тебе от меня надо-то, господи? — Че это ты тут решил жопу свою плоскую отсиживать? Не пьешь, только слушаешь все… А-а, я по-о-онял, — с ехидной улыбкой протянул Дима. — Не плоская у меня жопа, — фыркнул Антон, избегая прямого контакта с глазами собеседника. — Неужто из-за Арса сидишь тут и мне на нервы давишь? — Ниче я не давлю. — Давишь. — Не давлю. — Давишь. — Нет. — Вот сейчас точно да. — Пизда. — Браво, и награду за острый юмор получает, барабанная дробь… Антон Шастун! — Дима хлопнул в ладоши, после чего вновь стал серьезным. — Нет, Тох, ты реально из-за него? Антон шмыгнул носом, перевел взгляд на поющего Арсения и обратно на Диму. — Возможно. — Эх, Тош, — Дима покачал головой и усмехнулся своим мыслям. — Ладно, бог с тобой, я посижу еще. — Я хотел познакомиться с ним, — как бы невзначай заметил светловолосый и взял в руки салфетку, начиная скручивать ее в плотный шарик. — Имею в виду для дружбы. Мне просто очень нравится его голос. Тебе разве нет? Если скажешь нет, я не поверю. — Да нет, реально красиво поет, — Дима посмотрел на сцену, где Арсений плавно пританцовывал под звуки синтезатора. — Смотри не влюбись, — хмыкнул брюнет, возвращаясь к прерванной беседе. — Не хочу друга терять. Антон отмахнулся, но про себя подумал, что слова Димы имели смысл. И ведь действительно, влюбиться и, не дай бог, разочароваться в этой самой любви означало лично познакомиться с матушкой Смертью, ну или кто у них там за главного. Антон от таких мыслей поежился и поставил себе, казалось, нереальное условие — не влюбиться в Арсения, а если что, то появляющиеся чувства пресекать на корню. На словах — просто, на деле — невозможно. Все как по сценарию.

***

Они были в той же позе — Антон, привалившись затылком к стене, крутил в руках пластиковую соломинку, и Позов, уместившийся на его плече. Отличие было только в том, что брюнет тихо посапывал и почти пускал слюни на любимое худи Антона, но светловолосый подготовился и прямо как мамочка заботливо вытирал салфеткой выступающую жидкость. На счастье Шастуна песни перестали быть такими энергичными, какими были час назад, и крепкий сон Димы никто не нарушал. Будить этого спящего медвежонка не хотелось, больно мило он выглядел, да и к тому же, если Позов не бодрствует, то это значит, что их малочисленная компания останется здесь еще на какое-то время. Честно, Антон тоже устал, лелеял картину теплой кровати и тихонько завидовал другу, что тот видит, может, девятый сон, но образ того, как они уходят, Арсений тут же перестает петь, и они больше никогда не видятся, заставлял Антона взбодриться и смиренно ждать конца выступления. Было видно, что певец утомился, но, несмотря на это, все равно не переставал излучать ту светлую энергетику, с которой появился в начале. Антону нравилось это, и он искренне удивлялся тому, как брюнет еще держится на ногах. А мы еще не затрагиваем то, что параллельно с этим нужно было петь и не терять при этом настрой. Сам бы Шастун точно не справился с этой задачей. И вот проигрывается последний аккорд. Арсений кланяется. — Спасибо за то, что сегодня вы были с нами, — благодарит вокалист от лица группы и бара. Звучат аплодисменты. Не такие, как были пять часов назад — громкие и всеобъемлющие, но это лишь из-за того, что бо’льшая половина бара разошлась по домам, зато те, кто остался, сполна подарили благодарности группе. Антон не остался в стороне. Он, наверное, даже переаплодировал всех, кто также ловил кайф с выступления, потому что в этот момент Арсений перевел на него взгляд и не абы как, а ведь посмотрел прямо в самую душу, отчего у Антона сердце затрепетало как бешеное. Поймав от певца теплую улыбку, Шастун расплылся в ответной, не заметив, как та расползлась от уха до уха. Справа заворочался Дима, что-то сонно пробурчав под нос. — Сколько я проспал? — спросил брюнет, отодвигаясь от Шастуна и потирая красную щеку. — Где-то час дрых. Можем идти, кстати. Ну, я по душу Арса, а ты, не знаю, домой? — Домой, — кивнул Дима, оглядывая стол. — У меня только два вопроса и одна просьба: сколько мы нажрали, сколько с меня и, прошу, не нарывайся на неприяности. А еще напиши, когда будешь дома. — Это две просьбы, — улыбнулся Антон заботе Позова. — Не напишешь — убью. — Иди уже, — подтолкнул Позова светловолосый. — Ты не ответил. — Да я заплачу, только свали, а то Арс сейчас уйдет, — Антон начал поторапливать друга, когда увидел, как группа начинает собираться и уходить за дверь, на которой было написано «для персонала». — Помешанный, — закатил глаза Дима, поднимаясь. — Слушай, закажи мне такси, а то я телефон найти не могу, — брюнет вывернул карманы, не нащупав искомый гаджет. — Епта, Поз, следить за своими вещами надо, ну, — Антон стал копошиться на столе в поиске телефона друга. Нашелся смартфон в пространстве между спинкой и сиденьем дивана, на котором друзья не так давно сидели. Видимо, выпал, когда Шастун боролся с расслабившимся Позовым. — Сам закажешь, — сказал Антон, кинув телефон в друга. — Люди добрые, посмотрите! Лучшего друга пустил на произвол судьбы! — Дима схватился за сердце, изображая вселенскую боль. — Давай, двигай, симулянт. — Ладно-ладно, пока, Шаст и, эм… удачи, — брюнет поправил очки и хлопнул друга по плечу. — Ага, спасибо, — закивал Шастун, активно высматривая того, кто ему был нужен прямо сейчас. Не найдя искомый объект, Антон заозирался вокруг и начал паниковать. Ну вот и че он вдруг стал таким нервным? Не на свидание же звать собрался. Они даже не были знакомы, если говорить о свиданиях. «Так, стоп, какое, к черту, свидание?» перебил сам себя светловолосый, тряхнув головой. Пока Антон думал, что делать, Дима, который пошел к выходу, ткнул парня в бок. — Вон он, паникер. Антон повернул голову в сторону, куда кивнул Позов, и успел заметить, как черная макушка брюнета скрылась за дверью запасного выхода. Антон быстро пожал руку Диме, и они разошлись: один пошел домой, а другой — следом за вокалистом. Выйдя из помещения, Шастун полной грудью вдохнул ночной воздух, на секунду прикрыв глаза. В уши сразу бросились звуки недалеко проезжающих машин, работающих сигналок и шумных остановок редких автобусов. Открыв глаза, Антон пошел вперед. Туда, куда направлялся брюнет. «Блин, а че я ему скажу?» вдруг подумал парень, засунув руки поглубже в карманы. «Надо было раньше об этом думать, идиот», разозлился на себя Шастун, смотря на то, как Арсений заворачивает за угол, на улицу с малочисленными прохожими. «Ладно, буду импровизировать», решил светловолосый и, ускорившись, завернул за Арсением. Шастун уже хотел было окликнуть певца и начать свою игру, как врезался в чью-то спину, глухо охнув. На его счастье это оказался Арсений собственной персоной. Но не один. Антон заметил рядом с ним девушку, чуть ниже вокалиста, с такими же черными волосами, которые отличались тем, что были убраны в высокий хвост, на губах у нее расцвела улыбка, а миниатюрная рука легонько сжимала предплечье певца. — Прости? — подал голос Арсений то ли извиняясь, то ли тем самым спрашивая у Антона что за фигня. Антон буквально на мгновение застыл от голоса певца, который, казалось, он успел забыть, хоть и слушал его без остановки несколько часов. И все же этот голос звучал гораздо привлекательнее, когда парни стояли вот так, в паре жалких сантиметрах друг от друга. Посмотрев в глаза Арсению, Антон забыл все. Даже то, что не успел придумать. Эти глаза должны быть запрещены законом из-за своей нереальной красоты. Серьезно, они были невообразимо голубыми. Прямо как глубокое синее море, как чистое небо, как… как… Антон не успел додумать это «как», потому что что-то изменилось в мимике Арсения, заставив его наконец произнести слова. — Сигаретки не найдется? — выпалил парень первое, что придумал затуманенный разум. — Нет, не курю, — покачал головой Арсений, не отводя взгляд, который никак не удавалось прочесть Антону. — У меня есть, — произнесла девушка, начав копаться в своей сумке. — Держи, — улыбнулась брюнетка, протягивая «палочку здоровья». — Подкурить? — Спасибо, у меня есть, — поджал губы Антон и развернулся, чтобы ретироваться. — Ты же говорила, что бросила, — сзади послышался хмурый голос Арсения. — Я бросила, просто пачку эту не выкинула, — довольно весело ответила девушка. — Поехали уже, Арсюш, а то я замерзла. У Антона скривилось лицо от этого «Арсюш», но он не стал копаться в причине появления странного чувства, которое зажглось внтури. — Держи, — последнее, что услышал Шастун из диалога той парочки, после чего их разговор заглушил шум ночного Питера. «Куртку свою, видимо, отдал», пронеслось у Антона в голове. «Интересно, а кто она ему? Наверное, девушка». Антон хмыкнул. Конечно, у такого успешного красавца точно должна быть девушка, у которой и в мыслях не будет бросать шикарного мужчину. Арсений не архитектор-домушник с вечными комплексами. Он более чем привлекателен, с идеальной фигурой и голосом, который может дать ему работу в любом уголке планеты. Арсений идеал, а Антон серая мышка, это факт. Если бы было иначе, тогда Ира до сих пор была бы с ним. Глупо было даже допускать мысли о том, что Шастун мог понравиться ему. Антон закусил губу. Естественно он хотел, чтобы Арсений обратил на него внимание, и было странно то, что Дима поверил Антону насчет «дружбы» в отношении вокалиста. Прикусив губу чуть ли не до крови, Антон пересилил себя и обернулся через плечо. Арсений держал дверь прибывшего такси и помогал девушке сесть, получая взамен теплую улыбку. Прямо чертов джентльмен во плоти. Антон и сам был бы не прочь, чтобы за ним так поухаживали. Парень сжал кулаки. Внизу что-то порвалось. Посмотрев на руку, Шастун увидел сломанную сигарету, из которой ветер теперь уносил измельченные частички табака. Вздохнув, Антон выбросил неиспользованную сигарету в ближайшую мусорку и продолжил одинокий путь до дома, набирая Диме сообщение, в котором говорилось, что он почти пришел. Пусть спит спокойно, а то ведь не ляжет, пока Шастун ему не отпишется. Антон спрятал телефон и устремил пустой взгляд вперед. Ему нужно было подумать.

***

— Арс, ты тут? — девушка заглянула в комнату, держа в руках кухонное полотенце. — Пошли на кухню, я приготовила поесть. Брюнет быстро прикрыл ноутбук, поворачиваясь лицом к вошедшей. — Ты что, смотришь на мальчиков? — улыбнулась брюнетка, закидывая полотенце на плечо. Арсений прикрыл глаза, понимая, что она все-таки увидела, на что, а, вернее, на кого он смотрел. — Нет? — неуверенно произнес парень. — Дай посмотреть, — непринужденно попросила девушка, вмиг оказываясь рядом с ноутбуком и уже рассматривая закрытую страницу. — Эй! — попытался возразить Арсений, отбирая ноутбук. — Ничего такой. Выглядит знакомо, — девушка задумалась, явно что-то вспоминая. — Ой, это же тот парень, который вчера просил у тебя прикурить. — Вообще-то некультурно заглядывать в чужое, — произнес Арсений, окончательно выключая технику. — Не дуйся, Арсюш, мне же интересно, — девушка подошла к парню и обняла его со спины. — Да ничего там нет интересного, Кать. — Было бы неинтересно — не сидел бы на его страничке. Он тебе понравился, да? — в лоб спросила девушка, уперев подбородок на черной макушке. Арсений пожал плечами. — Значит, понравился. И так, что будешь делать? — Ну… ничего. — Почему? — У него в статусе стоит «не знакомлюсь», думаю, это о многом говорит, — Арсений вздохнул, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони девушки. — А ты попробуй, — предложила Катя. — У тебя же такая харизма, Арсюш, он не устоит. Арсений фыркнул, закрывая глаза. — Нет, Кать, не получится. У него уже было четыре расставания. Он, скорее всего, откажется от этого всего. — Оу… Ну хотя бы подружись с ним. А дальше как пойдет. Он выглядит взрослым мальчиком и, думаю, он в состоянии решить — связываться с тобой или нет. И вообще, как ты все это о нем узнал? — Я умею находить информацию, и… я подумаю, хорошо? — Конечно, зайчик, а пока пошли поедим, — ласково произнесла Катя, целуя брюнета в висок. — Ты — вторая мама. Серьезно, вы же одинаковые стали, — улыбнулся Арсений, ловко перескакивая с темы на тему. — Вы с Егором не планируете детей? Ты бы была идеальной матерью. — Мы не говорили с ним об этом, — пожала плечами девушка. — А ты как думаешь? — Думаю, он был бы согласен, — девушка тепло улыбнулась, вспоминая своего жениха. — Я обязательно буду крестным отцом, даже не думай о ком-нибудь другом. — Как скажешь, — рассмеялась Катя, накладывая второе в глубокую тарелку. — Порой я жалею о том, что одинок. Мне никто не готовит так вкусно. — Если тот парень умеет готовить, то твое сердце уже принадлежит ему. Арсений улыбнулся и поблагодарил Катю, принимая тарелку из ее рук. Пробуя первую ложку горячего плова, брюнет думал о том, как правильнее всего подступиться к высокому парню.

***

— Кать, я ушел! До вечера! — крикнул Арсений из коридора, надевая кроссовки. — Скорее до ночи, — донеслось из гостиной. Брюнет улыбнулся уголком губ, подхватил сумку и вышел из квартиры. Позавчера он опоздал, так как сильно заболтался с Катей из-за того, что вживую они виделись одиннадцать лет назад и поэтому хотели рассказать друг другу все до малейших деталей, однако сегодня он вышел даже раньше, чем планировал изначально, и не спешил, слушая легкую музыку в наушниках и любуясь пейзажами города белых ночей. Машину он оставил на платной стоянке, устав от вечных поездок. Всяко лучше пройтись пешком, нежели зарабатывать себе геморрой, отсиживая мягкое место двадцать четыре на семь. Как же давно он не видел родной Питер! Но несмотря на большой срок отсутствия в этом живом городе, Арсений широко улыбался, замечая оставшиеся без изменений улочки, парки, мосты и любимые сердцу заведения. Все также на каждом углу промелькали туристы, лодочники и гиды с группами людей, все также оставался неизменным климат северной столицы. Арсений любил все это до дрожи в коленках. Возвращаясь на родину, он дал себе четкое указание — ни в коем случае не покидать это удивительное место, которое было наполнено поистине яркими людьми, и в ближайшие лет сорок парень не собирался изменять своему плану. Заметив в паре метров от себя знакомую вывеску, Арсений неожиданно для себя занервничал. Вчера он вновь увлекся разговором с Катей, а после целый день ходил с ней по магазинам, а как итог — времени, чтобы подумать о том, что он скажет светловолосому парню, не оказалось. Тщетные попытки представления их знакомства не давали хороших результатов, поэтому Арсений решил вернуться к этому чуть позже. Кивнув самому себе, он подошел к узорчатой деревянной двери, которая вела к месту его работы. Вот-вот собираясь войти, брюнет положил руку на ручку разделяющей преграды, и в этот самый момент его руку накрыла другая рука, увешанная кожаными браслетами. Повернув голову, Арсений встретился взглядом с зелеными глазами, в которых читалось удивление. Его рука практически мгновенно потеряла теплое прикосновение, так как Антон, а по воле случая именно он стоял сейчас напротив Арсения, отдернул руку и отступил на шаг, смущенно улыбаясь. — Прости, — сказал Антон, потирая шею той самой рукой, которая недавно покоилась на руке певца. — Ничего. Второй раз сталкиваемся, может, это судьба? — обворожительно улыбнулся Арсений, рассматривая красивые черты лица. Антон густо покраснел, открыл и закрыл рот, не зная, куда деть взгляд. — Проходи, — хохотнул вокалист, наконец открывая дверь. Антон быстро кивнул и промчался мимо брюнета к своему любимому месту, которое никогда не было занято. Либо везло, либо же он так часто бывал у них, что администрация уже тупо бронирует это место. — Красава, Арс, смутил бедного парня, — вздохнул вокалист, в последний раз посмотрев на спину светловолосого, прежде чем зайти в помещение для персонала.

***

Антону откровенно было грустно. Он вертел трубочку в бокале из стороны в сторону, отпивая напиток особо маленькими глотками, и все время поглядывал на вокалиста. Ну вот и что это было за представление у входа? Ему представился такой шанс, Арсений явно с ним флитовал, точнее, пытался, так как Антон глупо, очень-очень глупо затупил, смутившись и покраснев, наверное, сильнее рака. После этого случая стало нереально стыдно, и Антон даже подумывал уйти, но вовремя сообразил, что это будет выглядеть так, будто он девица, которая решила сбежать со свидания. А это даже не свидание было. «Это клиника», пришел к логичному выводу Шастун, тяжело вздохнув. Вот Арсений перестал петь и куда-то ушел, оставив группу играть что-то близкое к джазу. Наверное, не может уже смотреть на Антона и вспоминать, как тот его откровенно продинамил. Мысли о том случае медленно разъедали светловолосого, и настроение все быстрее опускалось к отметке «0». Антон чувствовал себя таким идиотом! Если бы кто-то сейчас оказался внутри него, ну, мысленно, то этот человек точно бы сгнил от тех чувств, которые испытывал Шастун. Невезение это его главный конек. Антон вновь вернулся к привлекательной мысли побега, и когда аргументы «за» стали преобладать над «против», у него перед носом опустилась десертная тарелка. — Я не заказывал, — поднял взгляд Антон, прервав симбиоз со столом. — За счет заведения, — улыбнулся официант и быстро ретировался, чтобы посетитель не стал возражать. Антон нахмурился, огляделся и посмотрел на принесенный десерт. На тарелочке, украшенный взбитыми сливками, красовался шоколадный чизкейк, от которого сладко пахло бананом. Увидев на чистой стороне фарфора криво нарисованный шоколадной глазурью улыбающийся смайлик, Антон не сдержал улыбки. Повернув тарелку, Шастун вновь нахмурился, глядя на бумажку, сложенную вдвое. Взяв ее в руки и развернув, он обнаружил написанный от руки красивым и аккуратным почерком текст. «Надеюсь, у тебя нет аллергии на шоколад или бананы. Или на взбитые сливки. Ты выглядел каким-то подавленным все это время, так что я решил поднять тебе настроение. Не могу смотреть на то, как ты грустишь и не смотришь на меня. Прости, что не подошел к тебе и не познакомился нормально — работа не ждет. Но я хочу это исправить. В плане просто дружба, ничего такого. Если ты не против, конечно. О, кстати, ты очень мило смущаешься. Приятного вечера ;) Ах да, это Арс, если ты еще не догадался.» Антон вновь сиял ярче цвета сольферино, когда полностью дочитал записку. Пытаясь себя успокоить, он глубоко вздохнул два раза и сложил записку, положив ее на стол и пригладив для пущей уверенности в… в чем-то. Взяв в руку прилагающуюся к десерту миниатюрную ложечку, Антон отломил кусочек и запустил его в рот, тщательно пережевывая, пытаясь понять невероятный вкус. О, это было как поездка в рай, однозначно. Растянув блаженную улыбку, Шастун посмотрел на сцену. Арсений начал петь еще тогда, когда Антону принесли десерт. Сейчас же он смотрел на светловолосого, не отрывая от него взгляд синих, теперь Антон был в этом уверен, глаз. «Не знаю как ты это сделал, Арс, но ты уже влюбил меня в себя. С тобой и погибнуть не жалко будет».

***

Встретиться после выступления они снова не смогли, так как Антону в одиннадцать вечера за каким-то чертом позвонил начальник, а Арсения сразу запрягли подписывать какие-то бумаги, после чего к нему привязалась компания из двух девушек. Антон видел, как вокалисту были неприятны данные особы, которых он не мог послать в виду рабочего положения, но ничего поделать не мог, занятый разборками с начальником про какой-то там взлетевший успех в последнем заказе. Через пару минут Арсений куда-то удалился, но было понятно, что он вернется, так как девушки остались ждать на том же месте, как покорные собачки. В этот же момент босс наконец-то завершил свою речь и, пожелав хороших выходных, отключился. Антон тут же подорвался со своего места и, оставив на столе деньги, уверенно направился к девушкам, которые выглядели скорее как проститутки. — Добрый вечер, дамы, — улыбнулся Антон самой своей мерзкой улыбочкой. — Тебе чего? — глянула на него крашеная блондинка, когда вторая недовольно изучала появившийся «объект». — Я слышал, в соседнем баре Р* остановился. — Да ну, тот самый олигарх? — глаза второй девушки заблестели, услышав имя добычи покрупнее. Антон многозначительно закивал. — Рит, в жопу этого певца, пошли к Р, я слышала, он не отказывает, — шатенка поправила свою грудь с пушапом, открывая ее еще сильнее. Еще раз неприятно глянув на Антона, блондинка кивнула, и они ушли в сторону выхода. Антон победно усмехнулся и облокотился о барную стойку. — Ну привет, — послышалось слева от него. Антон повернул голову и увидел Арсения. Снова так близко. — Привет, — улыбнулся Шастун, чувствуя румянец на кончиках ушей. — А где…? — спросил брюнет, намекая на тех барышень. — Я сказал им, что в соседнем баре Р. Не надо было? — Наоборот, спасибо тебе большое, а то я вообще не знал, как от них отвязаться, — Арсений вздохнул с облегчением. — Не против пойти в более тихое место? Боюсь, когда они узнают, что ты их обманул, на их совести будет уже два трупа. — Два? Почему? — Ну, я же буду защищать своего рыцаря и паду смертью храбрых. Повисла тишина, после чего они оба прыснули и рассмеялись в голос. — Пошли, — постепенно успокоиваясь, произнес Антон. — Только куда? — Куда хочешь, — сказал Арсений и, отсалютировав бармену, пошел в сторону выхода. — Тут набережная недалеко, — задумался Антон, идя бок о бок с брюнетом. — И ночью там нереально красиво. — Значит, набережная, — решил Арсений, открывая им дверь.

***

Они гуляли по ветреной набережной около часа и болтали обо всем на свете. Каждый думал о том, как ему было легко общаться на абсолютно разные темы друг с другом, чувствовал то, как они тянулись друг к другу. Без препятствий парни узнали многое из личной жизни друг друга, но пока только то, чем мог поделиться их собеседник. Но это только пока. Они будто были половинками единого целого, которое наконец-то соединилось. Вдоволь находившись и порядком подустав, парни присели на скамейку, которая открывала вид на колесо обозрения, который, несмотря на внерабочее время, подмигивал разноцветными огоньками. — И что он ответил? — «Я вызываю тебя на ржачную дуэль», — процитировал Арсений, пытаясь сдержать рвушийся смешок, вдобавок активно жестикулируя. — Невозможно! — Антон, в отличие от певца, эмоции сдерживать не собирался и заливисто рассмеялся над каламбуром, заваливаясь на брюнета. Арсений улыбнулся и засмотрелся на Антона, который был сейчас максимально уязвимым, но оттого очень привлекательным. Он не краснел от каждого кокетливого комментария певца и не зажимался от того, что Арсений позволял себе встать чуть ближе, так, чтобы их плечи соприкасались при ходьбе. Наоборот, Шастун положил голову на плечо брюнета, а руку неосознанно уместил рядом со своей головой, чтобы было проще смеяться и при этом не упасть. Арсений думал, что сдержится, что сможет не нарушать ту хиленькую границу, которую возвел между ними, но противоположно этому он всем существом ощущал, как эти стены стираются только от одного взгляда на хрупкого парня, который чем-то его зацепил еще тогда, на первом выступлении в питерском баре, когда они пересеклись взглядами. Он понимал, что Антон просто может послать его, оттолкнуть или обыкновенно ударить, и тогда дружба, зародившаяся за минимально короткий срок, канет в небытие. Арсений мог лишь наблюдать, но не трогать, чему был искренне недоволен. Антон, вдоволь отсмеявшись, поднял голову. Лучезарная улыбка поднимала уголки его губ, на щеках красовался румянец от смеха, а на глазах виднелись капельки слез. Неожиданно парни осознали, что оказались непозволительно близко друг к другу, так, что их носы чуть ли не соприкасались, но, несмотря на это, они не торопились отстраниться. С секунду они смотрели друг на друга, Антон, смотря в глаза брюнета, инстинктивно облизнулся, что не укрылось от цепких глаз Арсения. Проследив за исчезающим розовым кончиком, брюнет медленно вернул глаза повыше. Сам того не замечая, вокалист протянул руку и прошелся ею по чужой нежной шее, кончиками пальцев задевая короткие волосы на затылке. Зрачки Антона расширились до невозможности, будто он принял сильный наркотик, парень медленно втянул воздух, но не ушел от прикосновения, прекрасно понимая, что его может ждать. Арсений, не ведая, что творит, сократил расстояние между ними, закрывая глаза. Они были в миллиметре друг от друга, они ощущали каждый горячий выдох в свою сторону и уже готовы были сполна насладиться моментом, изучая чужие губы, когда телефон в кармане брюнета взревел протяжной мелодией, разрушая интимный момент. Парни резко отпрыгнули друг от друга, оказываясь чуть ли не на разных концах скамейки. Арсений, тихо сматерившись, достал злополучный телефон, желая прикончить того, кто их прервал. Увидев на экране знакомое имя, он разом смягчился и даже заволновался, так как время было далеко не детское. — Катя? Все хорошо? — спросил Арсений, отмечая, какой хриплый голос у него стал. — Это я тебя хотела спросить! Ты где ходишь? Уже почти два часа ночи! — девушка была взволнована и поэтому переходила чуть ли не на крик. — Все в порядке, я с Антоном. — С Антоном? Тем самым? Тот парень, чьи фотки ты смотрел? Арсений смутился и бросил быстрый взгляд на парня, который сидел поодаль и, не смотря на брюнета, пальцем ковырял скамейку. — Да… — Ну, значит у тебя все более, чем в порядке, — девушка, кажется, в данный момент улыбалась. — Ладно, я скоро приду, не волнуйся. — Ничего-ничего, можешь вообще сегодня не приходить, — теперь девушка точно веселилась. — Катя, — с напором произнес Арсений. — Молчу, люблю тебя. И удачи. — Я тебя тоже. — Девушка? — как-то отстраненно спросил Антон, когда брюнет положил трубку. — Сестра, — покачал головой певец. — Волнуется. — Понятно… Тогда домой? — Да, наверное. Они молча поднялись и пошли на выход из набережной. После этого недопоцелуя и звонка, прервавшего его, все будто вернулось к тому, с чего все начиналось — Антон шел поодаль от Арсения, не смотрел ему в глаза и всю дорогу пинал носком кроссовка мелкие камушки. Брюнет, впрочем, не отличался от высокого парня, он также шел угрюмой походкой и витал в мыслях, изредка посматривая на Шастуна. Они молчали и не затрагивали главную тему, которую каждый хотел бы обсудить, но никак не решался. Арсений думал, что этим поступком отдалил от себя Антона, ведь он не знал, что творится в голове парня, не знал, хотел ли он того же. Но одно он все-таки знал наверняка — светловолосого бросали четыре раза, из-за чего тот максимально мог сделать все для того, чтобы таких казусов, одно из которых предпринял Арсений, не случалось. Брюнет и сам не хотел этого делать, но… да блин, он просто не смог сдержаться, вот и все. Да и как вообще можно было совладать с собой, когда перед самым твоим носом находится такой неподражаемый человек? Честно, хотелось доказать Антону, что брюнет тот человек, с которым он будет под надежной защитой, с которым он будет чувствовать уверенность в том, что его не бросят, что будут любить и уважать. Арсений, не задавая вопросов, просто молча шел рядом с Антоном, провожая того до дома. Машину он сегодня все равно оставил на парковке у дома, так что возвращаться к бару не было смысла, а так он хоть убедится в том, что парень доберется без происшествий в такой поздний час. Тишина угнетала, а вопросы, оставленные без ответа, вгоняли в тупик. Именно поэтому Арсений, набравшись смелости, подал голос. — Тош, слушай, то, что произошло там на набережной… — Не парься, Арс, — сразу перебил его Антон, отмахиваясь. — Я понимаю, что это все на эмоциях и… романтичности момента? Правда, не парься. Ничего же не было. «Он думает, что я решился на это будучи на эмоциях?» подумал брюнет, хмурясь. — Антон, — начал Арсений, пытаясь подобрать правильные слова. — Не надо, Арс, пожалуйста. Я не хочу слушать рассказы о том, как вам меня стало жалко. Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти. За свои года я уже успел разочароваться. Но я не хочу разочаровываться в тебе. Ты нравишься мне, да. Не хочу повторения прошлых ошибок. Все меня бросают в конечном итоге, так что я уже просто не хочу пробовать. Я даже родителям своим не нужен был, не знаю, как из меня выросло то, что есть сейчас. Мне остался один шанс, Арс. Не хочу использовать его. Не из-за того, что я боюсь смерти, нет. Я просто не хотел бы терять тебя. Так что давай просто… не будем об этом, пожалуйста? Давай оставим все, как было? Просто будем общаться и… я буду также приходить в бар слушать тебя? — выдохнул Антон, подпинывая новый камушек и сильнее кутаясь в худи, которое уже не спасало от переменчивой погоды. Арсений поджал губы и опустил голову. В его голове то и дело крутились мысли, пытаясь соединить все в единую картину. О чем-то думая, певец вновь перевел взгляд на Антона, который весь сжался. Вздохнув, он без слов стянул с себя куртку и накинул на непонимающего Антона. — Даже не смей возражать, я же вижу, что ты продрог, как осиновый лист. — Ты тоже замерзнешь, — Шастун вяло кивнул на вокалиста, который остался в одной водолазке с длинными рукавами и воротником. — Я закаленный, — ухмыльнулся Арсений, действительно не ощущая холода. Оставшийся путь парни преодолели довольно быстро, при этом вновь играя в молчанку. — Слушай, то, что ты там себе напридумывал… короче, я считаю, что это все не «просто так», — снова произнес брюнет, когда они оказались около подъезда светловолосого. У него было приличное время подумать над словами Антона, так что он знал, о чем говорит. — Не думай о том, что ты никому не нужен. И как бы ты не пытался убедить себя в том, что ты ужасен, я могу привести миллионы аргументов против. Ты прекрасный, Тош. Знай это. И ты достоин того, чтобы тебя любили. Спокойной ночи, — быстро, так, чтобы не передумать, Арсений мазнул губами по гладковыбритой щеке Антона, оставляя там невесомый поцелуй. И он также быстро развернулся и ушел, чтобы не видеть реакции Шастуна, потому что по-детски боялся. А тем временем Антон стоял как вкопанный, ощущая сильный жар, разливающийся по щеке. Куртку в тот вечер он так и не отдал.

***

Та же комната, та же кровать и такой же уставший и хмурый, как осенний Питер, Антон. Выбраться в бар и расслабиться хотелось очень сильно, но не представлялось возможным. Но еще больше Антона тянуло к вокалисту. Их последний разговор не сдвинулся с мертвой точки, и Антон считал это перерывом, временем подумать над словами Арсения. Как бы ни хотелось парню согласиться со словами певца, он не мог переступить через себя и свои комплексы. В груди что-то стискивало от этой мысли, но Шастун усердно старался подавить это чувство, пытаясь не зацикливаться. Еще и все заказы начальник будто назло спихнул на него, прикрываясь враз заболевшими коллегами, и парень целыми днями в течении недели сидел на полу, где были разбросаны вперемешку карандаши, линейки, кружка с остывшим чаем и листы бумаги, и без остановки чертил разные постройки. Отдохнуть и положить голову на подушку удавалось только ночью, а рано утром он вновь принимался за работу. Времени не было даже для того, чтобы забить голову глупыми мыслями, но Антон видел в этом плюсы — он перестал думать о Ире. Но бывшая девушка и тут втиснулась в его и без того несчастную жизнь, словно хотела подлить масла в огонь. Кузнецова позвонила ему в пятницу и сказала, что приедет забрать оставшиеся вещи в субботу. А суббота была завтра. Антон произнес сухое «ладно» и сбросил вызов, прижав телефон к исказившемуся от недовольства лицу. Промелькнула привлекательная мысль об отпуске, но Шастун отмахнулся от нее, отлично понимая, что никто ему отпуск не даст, да еще и опустится в глазах начальника, скорее всего. Мол, испугался свалившейся ответственности. Может вообще бы уволили. Благо следующие два дня были в буквальном смысле долгожданными выходными. В субботу он полноправно отоспится до прихода Иры, а в воскресенье наконец-то сходит в бар, в котором не был, казалось, целую вечность. И увидится с Арсом. Пожалуй, это была главная причина. Не то, чтобы Антон изучал его график, просто он как-то запомнил изменившееся время новых выступлений, вот и все… Прочертив, как говорится, последний штрих, Антон откинул карандаш и придирчиво оглядел то, что получилось. Удовлетворившись конечным результатом, парень потянулся вперед и проверил время на телефоне. На экране высветилось «22:19», чему Шастун немного порадовался. Мог и быстрее закончить, конечно, но тогда работу пришлось бы доделывать в понедельник, а на этот день у Антона были другие планы. Найдя в себе силы подняться, светловолосый выполнил это нехитрое действие и, не прибираясь, поплелся на кухню, дабы выпить воды и вальнуться без задних ног на манящую кровать, которая влекла своим уютом.

***

Шастун сладко посапывал и пускал слюни на подушку, когда по дому раздался пронзительный звонок. Резко проснувшись, Антон оторвал голову от подушки и заозирался. Поняв, что находится в своей квартире, Шастун поднялся и запустил руку в волосы, находу попытавшись их поправить. Не заглядывая в глазок, он открыл дверь, встречая Кузнецову. — Привет, — произнес парень, смотря на Иру. — Пропустишь? — проигнорировала приветствие брюнетка, подняв бровь. — Да, конечно, — отошел от двери Антон. Ира, не задерживаясь, уверенным шагом прошла вперед, заходя в некогда общую комнату. — Могу я предложить чай? — Нет, я не задержусь, — ответила Ира, не поворачиваясь к бывшему. Антон привалился спиной к стене и наблюдал за тем, как девушка собирает оставшиеся вещи. В основном это были одежда и что-то из ванной комнаты. — Как у тебя дела? — вновь задал вопрос Антон, не имея желания в тишине наблюдать за тем, как бывший любимый человек навсегда уходил из его жизни. — А тебе разве не все равно? — как-то грубо бросила Кузнецова, оборачиваясь к Шастуну и слишком громко бросая сумку в коридоре. — Что ты хочешь от меня, Антон? — Поговорить? — Ну, нам не о чем говорить. Мы уже все обсудили. — Тупо бросив меня — это ты называешь «все обсудили»? — намхурился Антон, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты сам в этом виноват, — вступила в спор девушка. — Значит, все это время был виноват я, да, Ир? А ничего, что я все пытался делать для тебя? Меня даже чуть не уволили из-за того, что я пропускал рабочие дни, так как ты хотела внимания! — Антон махнул рукой куда-то в сторону до сих пор разбросанных листов. — Вот взял бы и сам уволился, а не плясал бы под чужую дудку. — Ага, тогда бы ты бросила меня из-за того, что я безработный. Отлично ты устроилась, Ирочка, — язвительно процедил Антон, щуря потемневшие глаза. — Ты хоть любила меня? — Знаешь, Тоша, я тебе ничего объяснять не обязана, я уже сказала все, что можно было. — Отлично, заебись, просто замечательно поговорили! Спасибо большое, что назвала реальную причину расставания. — Ты неудачник, Антон, а мне такие не нужны. И я ни разу не пожалела о том, что разорвала наши отношения. Больше не беспокой меня, — закончила Кузнецова, подхватывая сумку и открывая дверь. — Сама сюда приперлась, — злобно прошипел Шастун вслед уходящей девушке, прежде чем захлопнуть дверь. Нет, он пойдет в бар прямо сейчас. И пофигу на то, что это будет дневной поход, ему надо напиться. Ну да, алкоголь — самое универсальное средство, которым можно залить душевные раны. Наспех взяв кошелек и накинув на себя легкую ветровку, которая была ближе всего в его небольшом гардеробе, Антон вылетел из квартиры, чуть не забыв закрыть дверь.

***

Арсений, ежась от продирающего ветра, забежал в помещение, потирая покрасневшие руки. Он уже и забыл, какая неопределенная погода бывает в Петербурге. Только вчера было относительно тепло, а уже сегодня наступили холода. Удовлетворенно выдохнув теплу, брюнет поздоровался с барменом и присел за стойку. — Миш, я тут вчера документы забыл, тебе не передавали? Миша, их бармен, был своеобразным хранителем вещей, если ты что-то оставил — ищи это у бармена. — Да, были-были, минуту, — Миша, ловкими движениями протерев стойку, развернулся к небольшим ящичкам. — Держи, — произнес бармен, протягивая файл. — Спасибо, что бы я без тебя делал, — улыбнулся Арсений и, взяв бумаги, уже было развернулся, когда Миша его остановил. — Слушай, Арс, ты ведь знаешь Антона? — Антона? — Ну да, высокий такой, с русыми волосами. Браслетов на руках еще полно. Вроде Антон зовут. — Да, Антон. Знаю. А что такое? — насторожился Арсений, чувствуя, что-то неладное в тоне бармена. — Да вон он, пришел раньше обычного и уже напился в хламину. Я ему больше не наливаю, он побуянил, но сейчас вроде сидит спокойно, — Миша кивнул в ту сторону, где обычно сидел Шастун. — Ты же с ним общаешься вроде, да? Можешь до такси его довести, пожалуйста? Если ты не занят, а то, боюсь, он снова будет до посетителей докапываться. — Знаешь, что у него случилось? Бармен пожал плечами. — Точно не знаю, но он бормотал что-то о том, что все отношения — это гнилая яма. — Ясно. Оставишь это пока у себя? — спросил Арсений, протягивая документы. — Конечно, — кивнул Миша, убирая документы в ящичек. Арсений обвел взглядом помещение, нашел светловолосого, сидящего, точнее, лежащего за своим привычным местом, и, вздохнув, направился в его сторону. «Боже, надеюсь, это не из-за меня», подумал брюнет, чувствуя сильный запах перегара. — Ну Тош, зачем ты так с собой? — вслух произнес Арсений, присаживаясь рядом с Антоном. Тот в ответ что-то бессвязно буркнул в стол. Значит, не спал. Ну или был на грани. Покачав головой, брюнет оглядел стол в поиске телефона Шастуна. Благо он обнаружился у какой-то бутылки и поэтому не пришлось лезть в карманы Антона. — Ну конечно, пароль, — недовольно вздохнул певец. — Тош, какой у тебя пароль от телефона? Антон повернул голову, пьяно посмотрел на Арсения и, расстянув глупую улыбку, плюхнулся обратно на стол. — Понятно, — протянул брюнет, приложив пальцы к переносице. — Так, Тош, поехали домой, — вокалист положил руку на спину Антона, легонько погладив. — Не пойду, — покачал головой Антон, с трудом подняв голову. — Надо, Антоша, надо. Пойдем, я тебе помогу. — Да отвали, Ира, — внезапно разозлился Шастун, отодвигаясь от брюнета. Не рассчитав расстояние, Антон чуть было не грохнулся на пол, но Арсений помог ему, удержав за талию и прижав к себе. — Так, Тош, во-первых: я Арс, а не Ира, а во-вторых: мы прямо сейчас едем к тебе и возражения не принимаются, — настойчиво произнес Арсений, помогая Антону встать. — Ты вообще ешь? — удивился брюнет, ощущая в свои руках слишком легкое тело. — Мгм, — рассеянно кивнул Шастун, покачиваясь на нетвердых ногах. — Горе ты мое луковое, чего ж тебя так угораздило? — задал риторический вопрос певец, ведя светловолосого. Он для удобства закинул длинную руку Антона через свою шею, переплел их пальцы, а другую руку уместил на талии Шастуна, поддерживая шатающееся тело. Идти так с парнем было приятно, если не принимать во внимание тот факт, что тебе в лицо дышат отнюдь не запахом цветов. И все же внутри что-то трепетало от того, что вокалист держал Антона за руку, а ощущать под пальцами теплое тело светловолосого казалось таким правильным, что Арсений не хотел лишаться этого. Но нужно было сосредоточиться на главном — отвести Антона домой в целости и сохранности. Кое-как выйдя из здания, Арсений достал ключи и мысленно порадовался, что не стал далеко парковаться. — Надеюсь, у тебя сильный организм и тебя не стошнит, — нервно хохотнул Арсений, усаживая Шастуна на переднее сиденье. Пока они ехали, Шастун успел и побуянить, и уснуть, чему вокалист даже обрадовался. Не хотелось бы из-за шумного парня разбираться с полицией или, что еще хуже, попасть в аварию. Проблемы, с которыми он столкнулся по приезде к квартире Шастуна, заключались в следующем: первое — надо было как-то дотащить безвольное тело к подъезду, второе — нужно было магическим образом найти квартиру Шастуна. И если с первым пунктом он справился довольно легко, неся Антона на плече и молясь, чтобы тот не захотел очистить желудок прямо ему на спину, то со вторым возникли трудности. Почесав затылок, он присмотрелся к бабушке, которая сидела неподалеку на скамейке и неодобрительно поглядывала на разворачивающееся перед ней действие сквозь очки с большими линзами. Поняв, что ничего другого ему не остается, он подошел к ней. — Извините, вы случайно не знаете, в какой квартире живет этот шпала? — показав на Шастуна, спросил Арсений с самым добродушным лицом, которое он только делал в своей жизни. — Ой, Антоша, а что это с ним? — бабушка тут же переменилась в лице, увидев соседа, который лежал на плече какого-то парня. — На корпоративе перебрал, — произнес Арсений первое, что пришло в голову, понадеясь на то, что бабушка не знает, кем и где работает Шастун. Если он работает, конечно. — Ой-ой, вот устраивают эти ваши корпоративы и спаивают молодое поколение! Пойдем, пойдем, дорогой, я с ним рядом живу, и ключ у меня запасной есть, а то он, поди, свой потерял. — Спасибо, — поблагодарил Арсений, не став спрашивать о том, откуда у нее ключ от квартиры Антона. — Меня Нина Александровна зовут, я по соседству с Антошей живу. Ты не думай ничего, он просто ключи свои часто теряет, а я же старая уже, дома все время сижу, вот он мне запасной ключ и отдал, чтобы если что в квартиру попасть. — Бросьте, Нина Александровна, ну какая же вы старая — вон как глаза светятся, — без притворства сказал Арсений, поднимаясь на второй этаж. — Спасибо, дорогой, но годы все равно свое берут. Ты Антоше только таблеток не давай — аллергия у него, я тебе сейчас списочек напишу, чем помочь ему можно. — Спасибо, Нина Александровна, — улыбнулся певец, невольно поглаживая ногу Шастуна. Старушка кивнула и, открыв дверь квартиры светловолосого, ушла в соседнюю, видимо, написать тот самый список. Арсений зашел внутрь, сразу с интересом разглядывая место жительства Антона: небольшой коридор, шкаф и напротив белый комод с зеркалом, на котором расположились плоская расческа и пара серебряных колец. Не задерживаясь, Арсений, руководствуясь интуицией, нашел спальню. На полу были разбросаны какие-то чертежи и разная канцелярия, из чего брюнет сделал вывод, что Антон работал либо архитектором, либо кем-то  подобным. Вокалист уложил парня на кровать, прикрыл одеялом и отлучился на минуты полторы, чтобы принести из ванны пустой тазик, чтобы Антон не заблевал случайно собственную кровать. После проделанной операции он вышел из комнаты, возвращаясь на лестничную площадку, чтобы принять у соседки, которая как раз выходила из квартиры, список того, что могло помочь Шастуну. Еще раз поблагодарив старушку и уверив в том, что ее сосед будет в полном порядке, Арсений вернулся к Антону, чтобы проследить за его состоянием. Прошло уже около часа, солнце начало понемногу садиться, нагоняя на Питер вечернюю темноту, а Антон все еще спал, как маленький положив ладошки под голову. Арсений, боясь отойти в магазин и бросить Шастуна одного, сидел рядом с кроватью на стуле и наблюдал за спящим парнем, в любой момент готовясь сорваться, чтобы хоть как-то помочь. Его самого клонило в сон, но он держался, смотря на расслабленное лицо Антона. Спустя полчаса он решил занять себя телефоном  чтобы хоть как-то прогнать сонливость, но, бросив случайный взгляд на время, он чуть ли не подпрыгнул, поняв, что до работы осталось меньше часа. Переведя обеспокоенный взгляд на Антона, который тихо посапывал, уткнувшись в подушку, и вновь на время, Арсений мысленно проклял себя за то, что не может остаться с Шастуном до его пробуждения. Но надо было еще купить то, что написала Нина Александровна, поэтому певец, тихо извинившись перед Антоном, подхватил листочек и вышел из квартиры. Постучавшись в соседнюю дверь, брюнет постоял в тишине с минуту, прежде чем старушка открыла дверь. — Да, дорогой, что такое? — Нина Александровна, вы можете посидеть с Антоном, пожалуйста? Я бы и сам с радостью, но мне нужно сбегать в магазин, а потом на работу, — виновато улыбнувшись, сказал Арсений. — Конечно-конечно, он же как ребеночек мне. Беги на свою работу, — весело отмахнулась Нина Александровна, закрывая свою дверь. — Хорошие все-таки у Антошеньки друзья, вон как беспокоятся, — сказала старушка, смотря на то, как Арсений мчится по лестничным пролетам, перескакивая сразу через несколько ступенек. Ждать брюнета долго не пришлось, где-то спустя двадцать минут он вновь оказался в квартире Шастуна и тихо переговаривался с его соседкой, раскладывая продукты. — В общем, вот, я взял то, что вы написали: бананы, кефир и лимон. Тут еще кое-что для него, ну это так, чтобы холодильник не пустовал. — Ну и славно, будем Антошеньку лечить, а ты смотри не опаздывай. — Спасибо, Нина Александровна, если бы не вы… — Беги уже, льстец, — улыбнулась старушка, отчего морщины на ее лице стали виднее. Арсений прислушался к ее словам и чуть ли не буквально убежал, так как до начала выступления оставалось примерно пятнадцать минут, а еще дорога с вечными пробками… Короче, придется постараться, чтобы успеть, но вокалист был более или менее спокоен, так как Антон остался в надежных руках.

***

Проснулся Антон от сильного неприятного чувства в районе желудка, а точнее из-за первых рвотных позывов, отчего он резко поднялся, быстрее спринтера побежав в ванную комнату. Долго и с чувством пообнимавшись с белым другом, Антон откашлялся и, развернувшись, привалился головой о кафельную плитку ванной комнаты. В голове был густой непроглядный туман, который не давал никаких ответов на то, как он оказался в своей квартире, кто его сюда дотащил, ну, сам бы он не смог, и сколько он выпил. Хотя было понятно, что выпил он, наверное, весь бар, потому что алкогольное отравление во всех красках и подробностях проявляло себя миру. С трудом поднявшись, Антон взялся за ноющую голову и вышел из ванны, направляясь на кухню. — Ой, Антоша проснулся, — будто с кем-то разговаривая, произнесла старушка-соседка, что было невозможно, так как они находились в комнате вдвоем. — Держи, Антош, выпей-ка чайку, легче станет, — старушка протянула кружку с теплым лимонным чаем. — Нина Александровна, а что вы тут делаете? — спросил Шастун, на автомате принимая кружку. — Ну как же, спасаю тебя от последствий алкогольных приключений. — Это вы меня домой привели, что ли? — нахмурился Антон, отпивая сладкую жидкость. — Скажешь тоже! — хрипло рассмеялась старушка.  — Молодой человек на плече принес, имени не сказал, но больно уж интеллигентный. С тобой все время просидел, пока на работу не убежал. Продуктов купил еще, и мне наказал с тобой сидеть, пока не очухаешься. Больно хороший молодой человек, такими дорожить надо, — сказала Нина Александровна, отрывая банан из связки. — Ты, Антоша, на корпоративе больше так не гуляй, вишь как плохо стало. Антон рассеянно кивнул, садясь за стол. Значит, Арс принес, еще и в прямом смысле этого слова. Да и в принципе кто, если не Арсений? Позов в другой город уехал, а больше у него друзей, как таковых, нет. «Как же стыдно», подумал про себя Шастун, закрывая глаза рукой. Внутри него боролись щемящая нежность от заботы вокалиста и прогрессирующий стыд, от которого у парня даже покраснели кончики ушей. «Господи, хоть бы я не блевал при нем. Еще и Ирой его назвал, вроде как. Ужас.» Голова потихоньку успокаивалась и первой мыслью Шастуна было написать вокалисту длиннющее сообщение с извинениями за то, что тому пришлось с ним возиться, но потом он одернул себя, понимая, как это будет глупо выглядеть. Потом светловолосый решил поехать в бар и лично поблагодарить певца и все же извиниться, он даже уже подорвался с места, но его планы расстроила Нина Александровна, которая командным тоном сказала сесть и для начала принять то, что она приготовила. Наскоро запихав в себя еду и допив остывший чай, Антон поцеловал старушку в мягкую щеку и убежал, объяснил это тем, что ему нужно было кое-что сделать и очень срочно. — Эх, молодежь, все время в движении. Где ж мои тридцать лет? — тяжело вздохнула старушка, предаваясь воспоминания былой молодости. Тем временем Антон, поймав такси, ехал, нет, мчался в бар, но уже не для того, чтобы беспамятства напиться и уйти в себя, а для того, чтобы поговорить с важным для него человеком. Может, этот разговор ничего ему не даст, а, может, их жизнь круто изменится, да даже если Антон спьяну наговорил дерьма, он обязательно  добьется прощения брюнета. Шастун злился только на себя — за свою неуверенность, за то, что так легко сдается, за упущенное счастье и за то, что из-за затуманенного алкоголем разума не мог вспомнить, как Арсений помогал ему, сидел рядом и, возможно, даже держал за руку. Посмотрев на свою руку, Антон сжал ее и прислонил лоб к холодному стеклу автомобиля, смотря на пролетающие питерские улицы. Как только такси остановилось, Антон вылетел из машины и вихрем залетел в бар, сразу улавливая приятный баритон. Бросив взгляд за барную стойку, он увидел бармена, который, заметив его взгляд, резко отвел глаза и развернулся, уходя в дальнюю сторону своего рабочего места. Ну и что он тут успел натворить? «Охрана не выгоняет, значит, ничего критичного», успокоил себя светловолосый, присаживаясь за барный стол и подзывая к себе бармена, который, немного помявшись, все же подошел к клиенту. За свое привычное место Антон не сел, так как там уже сидели люди. Видимо, его несгораемую бронь убрали. — Слушай, приятель, я тут много делов наделал? — Побуянил немного, но, в основном, мирно сидел. Только я тебе больше не налью, прости, чувак. — Да и не надо. Лучше скажи, сколько я должен? — Нисколько, за тебя Арс заплатил. — Черт, — буркнул про себя Антон. — И много там? — Он просил не говорить. Шастун вздохнул и поджал губы. «И почему я не удивлен?» Арсений, закрыв глаза, пел какую-то американскую песню, поэтому Антону оставалось лишь слушать фантастический голос, наслаждаться и ждать окончания. Сегодня он точно все решит, он не хочет жить один. Пусть его и бросят, но зато свои последние отношения он проведет с тем, кого любит. Странно, что он влюбился в вокалиста так скоро, но существует же такая штука, как любовь с первого взгляда, не так ли? Антон познал это чувство на себе, так что был уверен, что все эти разговоры про «я полюбила его, как только увидела» — реальны. Конца он ждал как ненормальный. Если сначала он сидел спокойно, то на половине просто не мог усидеть на месте, все время ворочаясь. Барный стул казался каким-то неудобным, а на выпивку он даже не смотрел, чувствуя стыд и неловкость перед певцом, который разгребал последствия его попойки. Если Арсений все же примет Антона, то он точно откажется от алкоголя. А потом пришел страх. Вдруг брюнет злится на него за то, что тот занял его свободное время? Вдруг считает, что Антон лютый алкоголик? Нафиг ему такие сдались. А что, если он тупо рассмеется над наивностью Шастуна? Ну ладно, это был бы абсурд, и Арс точно не стал бы так делать, он же все-таки понимающий, да и адекватный. Максимум мягко пошлет. Его бесконечные мысленные метания прервал брюнет, который случайно посмотрел на него и мягко, искренне улыбнулся, отчего Антон сразу почувствовал себя спокойнее под взглядом синих океанов. — Завершая наше выступление, я бы хотел посвятить следующую песню одному очень важному для меня человеку, которым я бесконечно дорожу. Надеюсь, этот человек примет мое признание, — произнес Арсений спустя пару-тройку песен. По залу разнеслось протяжное девачье «о-оу», а Антон с интересом всматривался в лицо брюнета, жадно пытаясь разглядеть хоть малейший намек на то, кому хочет посвятить вокалист красивые строки, но тот будто специально смотрел куда угодно, но только не на толпу. Песня была красивой, как и ее исполнение, а фантазии о том, что эту песню поют для тебя — просто верх наслаждения. Ну а еще Антон сгорал от любопытства, кому посвящена песня. Где-то глубоко-глубоко внутри он мечтал, чтобы этим человеком оказался он, но все же парень не отбрасывал тот факт, что песня посвящена вовсе не парню, а девушке. Может, Арсений натурал натуралом, а та неожиданная попытка на набережной действительно была совершена на эмоциях или из жалости. Хоть Арс все это и отрицал… но все же. Под конец песни Антон чуть ли не свалился со стула, желая скорее оказаться у Арсения и все ему рассказать, пока он не лишился оставшихся частичек адреналина, бушующего в крови. Но его, как назло, опередила какая-то невысокая брюнетка, слишком сильно втираясь в личное пространство Арсения. О чем они говорили — Шастуну расслышать не удалось, так как шум, образовавшийся после секундной тишины, уже заполонял собой все пространство. Антон ненавидел себя, этот шумный бар, который скорее был похож на рой пчел, и девушку, которая липла к Арсению. В конце концов она все-таки ушла к своей компании, но перед этим крепко обняла брюнета, будто тот был ее другом… или парнем. А Арсений не оттолкнул, не скривился, а также обнял брюнетку в ответ, отчего у Антона что-то екнуло в сердце, принуждая пересмотреть свои взгляды на дальнейший разговор. Антон хотел было уйти, но это было бы тупо в виду того, что Арсений заметил его и уже направлялся к нему, широко улыбаясь. — Привет, Тош. Как себя чувствуешь? — певец, нагло вторгаясь в личное пространство, дотронулся тыльной стороной ладони до лба светловолосого, попутно убрав длинную челку. Как бы Антону не было больно, но он не отодвинулся, решив насладиться этим жестом. — В порядке. Я хотел сказать спасибо, за то, что ты помог мне. Прости, что так вообще получилось, мне ужасно стыдно. Просто приходила моя бывшая, забирала свои вещи, и мы с ней… в общем, разругались пуще прежнего. — Не извиняйся, Тош, я бы все равно не оставил тебя в беде. Антон улыбнулся, краснея кончиками ушей. — К тому же, у меня для тебя хорошая новость. — Правда? — О, да. У меня… у меня появилась пара. — Пара? Ну, что же, мир Антона, кажется, начинает рушиться в последний раз. А у них ведь даже ничего не успело начаться. — Да. Хочу познакомить вас, ты не против? — А знаешь, не против, — произнес Антон, смахивая челку привычным движением. Хотя бы напоследок узнает ту, кому достался такой нереальный парень, из-за которого Антон успел испытать весь спектр эмоций за столь короткое время их знакомства. Он даже не принял во внимание тот факт, что Арсений, похоже, хотел познакомить «первого встречного» со своей возлюбленной. А если это будет возлюбленный, то Шастун точно откинется прямо на месте. Надо писать завещание. — Ты свободен завтра примерно… в пять? Антон кивнул и понял, что, пожалуй, наслушался достаточно. — Нет, мне все-таки как-то нехорошо, поеду домой, посплю еще. — Все очень плохо? Может, тебя довезти? —  Нет, Арс, я сам, — поднял руку Антон, останавливая певца. — Спасибо за помощь, — искренне поблагодарил Шастун, прежде чем уйти.

***

Циферблат на настенных часах показывал двадцать минут пятого, стрелки равномерно отчеканивали свой шаг, и в комнате слышалось одно лишь еле уловимое тиканье. Антон, свесив одну ногу, лежал на кровати и по привычке уставился неживым взглядом в потолок, разглядывая там одному ему известные узоры. Входящее от: Арс «Совсем из головы вылетело, адрес-то я забыл тебе сказать! Старею)» Прочитал Шастун сообщение от брюнета, за которым последовал, собственно, предполагаемое место жительства. «Ты нисколечки не старый.» Хотелось поспорить с брюнетом, но в последний момент Антон стер сообщение и заблокировал телефон. Раз у него кто-то там есть, то пусть этот «кто-то» и утешает. Возможно, Антон немножечко злился. Он даже подумывал не ехать, специально тянул время и почти передумал, но ему написал Арс, а расстраивать его все-таки не хотелось. Побарабанив пальцами по груди, Антон все же, хоть и лениво, поднялся, посмотрел на свой уставший вид в зеркале и, не желая производить на кого-либо впечатление, вышел из квартиры. Добрался Шастун почти благополучно, не учитывая тот факт, что какой-то лихач обрызгал его штанину на своей черной приоре. Ну да, терять то ему нечего, можно и в грязи поваляться. Не совсем таким он хотел бы предстать перед вокалистом, но какой теперь был смысл что-то менять? Поэтому Антон, слегка отряхнувшись, постучался в указанную в сообщении квартиру. — Привет, Тош, проходи. Как голова? — протараторил Арсений, как только открыл дверь. — Все в порядке. Антон зашел в квартиру, осматриваясь. Было как-то пусто, отметил про себя Шастун, не похоже на то, что тут кто-то жил, кроме брюнета: одна пара обуви, заботливо оставленная на обувнице, нет женских побрякушек на трильяже, только один-единственный одеколон. Скорее всего это его шлейф светловолосый всегда чувствовал, когда брюнет находился рядом. Хотя, может они еще не жили вместе. — Я не опоздал? — спросил Антон, надеясь, что да. — Нет, ты как раз вовремя, — улыбнулся вокалист. — Тебе сюда. Шастун, мысленно перекрестившись, зашел в комнату, про себя проговаривая, что женщин бить нельзя. — Так… и почему мы, собственно говоря, тут одни? — поднял бровь Шастун, все еще находясь в напряжении. — Смотри прямо, Тош. — Ну… тут зеркало. — Да, и ты смотришь на моего парня, знакомься. — Че? — не понял Антон, в недоумении поворачиваясь к вокалисту. — Тош… Я тебе встречаться предлагаю, если что. — Че? — еще более удивленно спросил Шастун, не догоняя, что происходит. — Попробую объяснить проще — Антон, ты будешь моим парнем? Знаю, что я не лучший вариант для тебя, и ты не хочешь заводить отношения, но, прошу, дай мне шанс. Ты мне очень сильно нравишься, Антош, можно сказать, что я люблю тебя, если тебе не кажется это странным. Так… что ты скажешь? — Э-э-э… стоп… ты предлагаешь встречаться мне? — Да, Антош. — И у тебя нет никаких других девушек? — Только если сестра. — И тебе не важно мое поведение? — Боже, Тош, ты просто суперский, перестань себя загонять, хотя бы ради меня. — А если я откажу? — вдруг спросил Антон, заставая певца врасплох. — Ну, тогда в мою копилку добавится еще одно разбитое сердце, но я не сильно огорчусь — ради тебя не жалко, — невесело улыбнулся Арсений. — Ты, конечно, заставил меня сильно поволноваться, но я никому не пожелаю почувствовать боль от разбитого сердца, — сказал Антон, приближаясь к брюнету. — Я хотел этого еще на набережной, — выдохнул Антон прямо в губы певца. — Читаешь мои мысли, — шепнул Арсений, наконец сокращая между ними расстояние. Несмотря на то, что с виду могло показаться, что главный в их паре Антон, то на деле было совсем наоборот, так как светловолосый чуть ли не плавился от жарких прикосновений брюнета, который принял полное доминирование над ситуацией. Он, конечно, ощущал это и раньше — тепло чужого тела, мягкие прикосновения и жаркие выдохи, но давно забытые чувства давали о себе знать, затопляя собой все вокруг. Казалось бы, обычный поцелуй, но он представлял собой такую любовь, дарил такую эйфорию, что чувства казались какими-то внеземными. Арсений жадно, без прелюдий целовал Антона, проходился по кромке его зубов, кусал нижнюю губу, вырывая отчаянные стоны, но не переходил дальше, оставляя желанный момент на будущее. А будущее их ждало яркое, Арсений был уверен. Антон оторвался от влажных губ и посмотрел в потемневшие голубые глаза, которые стали похожи на бездонное глубокое море. — Ты же понял, что это «да»? — Еще бы ты отказался, — усмехнулся Арсений. — Какие мы стали дерзкие, как только желаемое получили, — повторил ухмылку Шастун. — Еще бы. Иди сюда. Арсений, притянув светловолосого за шею, вновь увлек его в страстный поцелуй.