Fatal Silence

— Он сам ко мне полез! — возмущённо воскликнул Маттео, из последних сил стараясь держать себя в руках. Причёска парня распушилась, кожа на костяшках была содрана, а на губе красовался свежий порез, из которого тонкой струйкой текла ярко-алая кровь. — Успокойтесь, мистер Торрес, — раздраженно произнесла директор, — чего вы от меня-то хотите? Да какое тут может быть спокойствие? Исключили из академии на последнем курсе! А главное — ни за что. Мексиканец вскинул голову и поднял на женщину сердитый взгляд медово-карих глаз. Та, в свою очередь, продолжила равнодушно заполнять документы и даже не взглянула на недовольного юношу. — Но… — парень не успел набрать в лёгкие воздуха для новой порции возражений до того, как оказался бесцеремонно прерван строгим голосом директора. — Это не обсуждается, — холодно произнесла миссис Бондад. — Но за что? — Маттео не желал мириться с такой несправедливостью, а потому продолжал сверлить собеседницу взглядом. — Я ведь уже объясняла. Вы устроили драку, да ещё и травмировали другого студента, — измученным голосом произнесла директор, устало глядя на парня перед собой. — А это, молодой человек, — серьёзное нарушение всех правил. — Я защищался, — не отступал юноша. — Любой конфликт можно было решить без применения силы… Парень едва сдержался от того, чтобы не закатить глаза. Объясняет, как маленькому ребенку! А он, Маттео, уже не малыш, а вполне себе самостоятельный 23-летний человек. — Но Фаллен невыносим! — протестовал Торрес. Своим лучшим качеством юный мексиканец считал настойчивость, которую другие почему-то называли упрямостью. Директор тяжело вздохнула. — Я знаю, Маттео, знаю… Но ничего поделать не могу. Она грустно протянула уже бывшему студенту академии его документы.

***

Торрес буквально вылетел из кабинета, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Юноша побежал вниз по лестнице, не разбирая дороги и абсолютно не смотря по сторонам. Ярость и ненависть к злосчастному студенту, с которым пришлось подраться, кипела в нём. Внезапно в промелкнувшей рядом красноволосой макушке мексиканец узнал того самого Фаллена, из-за которого он, отличник, спортсмен и вообще замечательный человек, вдруг оказался исключен из академии. — Ты!.. — чуть не заорал мексиканец, но неприятный скрип открывающейся двери кабинета директора заставил его развернуться и продолжить мирно спускаться по ступенькам. Наверное, парень до сих пор не терял надежды вернуться в академию, а потому не хотел испортить отношения с начальством ещё сильнее.

***

Домой Маттео шёл в подавленном состоянии. Его исключили из академии. Что ж, прекрасно. Теперь не будет и стипендии. Придётся идти работать, а о карьере — забыть. Так уж устроена эта система образования… Один раз провинился, и шанса исправить свою ошибку уже не получишь. Он поднялся в квартиру и уже на пороге ощутил приятный запах жаренной картошки. Стало ясно, что просто отдыхать Нора не собиралась. Парень вошёл в кухню и с улыбкой потрепал сестру по голове. — Тебе нужен отдых, ты в курсе? — С возвращением! — девушка выключила плиту и тут же повернулась к Маттео. — Ты сегодня долго. — Были дела, — Маттео неопределённо повёл плечами и потянулся к шкафчику с тарелками. У Норы были проблемы со здоровьем. И если честно, то очень серьёзные проблемы. Младшая сестра была для юноши главным стимулом продолжать обучение, и Торрес действительно желал ей только добра. Он всем сердцем хотел вылечить её. Стол уже был накрыт, когда Нора ушла в гостиную, ссылаясь на головную боль. Парень напрягся. — Ты в порядке? Та лишь вымученно улыбнулась. Он был прав, ей было необходимо немного поспать.

***

Торрес покончил с ужином, вымыл посуду и направился в гостиную. Он ожидал увидеть в ней спящую сестру, но реальность его немного расстроила, ведь та и не думала ложиться. Нора сидела на диванчике с иглой в руках, старательно зашивая очередную куклу с зелёными пуговицами вместо глаз. Её увлечение казалась парню чем-то скучным, но кто он такой, чтобы запрещать ей шить игрушки? — Отдых, да? — Маттео фыркнул и приземлился рядом, включая телевизор. — Все отдыхают по-разному, — та, казалось, не обратила совершенно никакого внимания на брата, продолжая своё, по всей видимости, очень увлекательное занятие. Парень на это лишь фыркнул, закатив глаза. Некоторое время идиллию не прерывало ничего. Но за этим «Ничего» последовал звук шмыгающего носа. Торрес очень надеялся, что ему показалось. Если бы. Сегодня был явно не его день. Стоило ему отреагировать, повернув голову в сторону сестры, как та налетела на него с объятиями, стукаясь лбом о его подбородок. Он сразу почувствовал влагу на груди. — Нора… — Я ведь умру, да? Кажется, он побледнел. Это не имело никакого значения, ведь Нора уткнулась ему в плечо, не желая отлипать ни на секунду, но, кажется, он побледнел. Парень крепко сжал сестру в ответ, не смея перебивать снова. — Я видела, — продолжила вскоре та, прерываясь на рваные всхлипы, — видела медицинские показания. Ты просил не лазать по твоим шкафам, я просто прибиралась… Маттео мысленно выругался на себя, пообещав спалить все эти бумажки к чертям. — Там был диагноз, Маттео. Там ведь… — Замолчи! Он не кричал на сестру. Никогда. Он дрался с одноклассниками, мог кричать наперекор учителям… Но он никогда не повышал голоса на Нору. Она ощутимо вздрогнула. Замолчала. Маттео прижал её ещё крепче. Так крепко, что тонкие кости девушки едва не хрустнули. — Ты будешь жить. Она снова вздрогнула. Но вроде бы больше не ревела. — Мы купим тебе лекарства, Нора. Оплатим это несчастное лечение, ты снова будешь ходить в свой универ и продолжишь там шить всё, что захочешь. Парень уткнулся ей в макушку, зарываясь носом в густые тёмные волосы. — Ты ведь веришь мне, да? — Конечно, — шмыгнула та в ответ. Он никогда не кричал на неё. И никогда ей не врал.

***

Следующие несколько месяцев жизни Маттео были больше похожи на кошмарный сон. Денег не хватало, и юноше пришлось устроиться на работу, где он вынужден был пропадать до самого вечера. Торрес приходил домой очень поздно, и чаще всего в такие моменты его сестра уже спала. Парень понимал, насколько несвойственно для неё было такое поведение, но списывал всё на банальную усталость. Может быть не догадывался, а может быть просто боялся поверить в то, что его сестре с каждым днём становилось всё хуже. Он практически не общался с ней из-за загруженного графика, а будить её вечерами не поднималась рука. Казалось, он вообще не видел её бодрствующей в эти месяцы. Лишь на одиноко лежащей возле кровати кукле с каждым днем появлялись то новые предметы одежды, то искусно вышитые узоры. Но однажды вечером все изменилось. Впервые за всё это время Нора встретила его после работы. Но не в квартире, как раньше, а на улице возле дома. — Нора! Что-то случилось? Тебе же нужен покой, — заволновался Маттео. — Всё хорошо, — казалось, впервые за последнее время его сестра улыбалась. — Мне очень захотелось на улицу, вот я и решила встретить тебя… Давай прогуляемся? Юноша не смог ей отказать. Городской парк утопал в тёплых лучах закатного солнца. На ясном небе не было ни облачка, а само оно на горизонте принимало малиновые оттенки. Золотистые листья срывались с деревьев и уносились прочь по улицам даже от малейшего дуновения ветра. Они путались под ногами, но это не могло испортить настроения молодым людям, медленно шедшим по дороге. Брат с сестрой наслаждались прекрасной погодой и, казалось, не думали ни о чём. Неожиданно Нора остановилась. — Я же совсем забыла… — сестра остановилась и принялась рыться в сумочке. Вскоре в её руках показалась небольшая куколка. — Я дошила её для тебя, — тихо произнесла девушка и протянула игрушку брату. Тот принял подарок, посмотрел на Нору, и его сердце пропустило удар. Сестра вдруг показалась ему очень бледной. — С тобой всё хорошо? — липкая тень беспокойства подкралась к Маттео так быстро, что он даже забыл о благодарности. — Да, — хрипло произнесла Нора, улыбнувшись. В следующий миг она потеряла сознание, и Торрес едва успел поймать её. На лице сестрёнки застыла слабая, но такая искренняя и такая родная улыбка. В следующие часы всё было как в тумане. Маттео сидел в коридоре больницы и судорожно сжимал в руках детскую игрушку. Сейчас эта вещь для него была намного дороже любых, даже самых дорогих вещей. Парень по-прежнему не терял надежды на выздоровление. Прошёл час, другой… И вот из кабинета наконец вышел мужчина в белом халате. Маттео бросился к нему навстречу, намереваясь обо всем расспросить, но слова оказались лишними. По лицу доктора юноша понял, что врачи не смогли помочь Норе… Ему никогда не были свойственны слёзы. Торрес практически никогда не плакал, но сейчас обжигающие капли против его воли текли по щекам… Маттео почувствовал тёплую руку доктора на своём плече. И на душе внезапно стало ужасно паршиво. Что же он за человек такой? Ведь обещал же, обещал своей сестре, что всё будет хорошо. Говорил, что её смогут спасти… И что теперь? Парень вцепился руками в халат врача, даже не стараясь унять дрожь. Мужчина не посмел оттолкнуть его, а потому осторожно приобнял за плечи, оказывая немую поддержку. В тишине коридора раздавались лишь громкие, отрывистые всхлипы, а на блеклый кафель падали горькие слёзы. Но ничто сейчас не могло помочь ему вернуть близкого человека…

***

Смерть родной сестры напрочь выбила юношу из привычной колеи. Туман, окутавший его сознание ещё в больнице, продолжал преследовать до самых похорон. Отчаяние не отпускало его. В горле стоял ком, от которого он не мог избавится. Маттео остался один. Он не смог уберечь родного человека. На работу в недорогое кафе, находившееся за неподалёку от его съёмной квартиры, Торрес теперь часто опаздывал и порой не справлялся с привычными обязанностями. Монотонные занятия превращались в настоящую пытку: парня поглощали жуткие мысли из-за которых он не мог сконцентрироваться ни на чём. Парень ненавидел свою работу и теперь всё чаще получал выговоры от владельца заведения, но мысль об увольнении пугала его. Он никак не мог этого допустить, просто потому что ему нужно было на что-то жить. Зачем-то жить. Незнакомое чувство зародилось в груди слабым огнём. Оно заставило Торреса вспомнить о том, из-за кого всё началось. Огонь мог стать огромным и всепоглощающим пламенем в одно мгновение. Нужен был лишь повод. И он не заставил себя ждать.

***

Спустя пару дней после похорон всё изменилось. Был вечер, Маттео уже успел покончить со своими рабочими обязанностями, а потому просто стоял и смотрел в окно. В руках у него была тряпичная кукла, с любовью сшитая его сестрой. Парень так и не смог расстаться с детской, но по-настоящему важной для него вещью. В кафе завалилась шумная компания молодых ребят. Юноша узнал в них бывших одногруппников, в своё время тоже вылетевших с курса «по воле случая». Многие из них уже работали, но получали копейки, которых едва хватало на еду. Торрес решил подойти к приятелям. Парень положил куклу с зелёными пуговицами-глазами обратно в свой шкаф. Он снял фартук и, распустив собранные в хвост волнистые волосы, направился к дальнему столику. Слово за слово, и вот Маттео уже сидел за одним столом с пришедшей компанией. Ребята вспоминали институтские годы и, конечно же, на чём свет стоял ругали Рила. Ведь жизнь могла сложиться иначе! Торрес сидел, погружённый в раздумья. Он медленно мешал давно растворившийся в чашке кофе сахар и вглядывался в молочную пенку напитка. Всё могло быть по-другому… Или всё ещё может измениться? Сестру уже не вернуть, но они ещё могут отстоять своё доброе имя. В карих глазах парня отразилось обжигающее пламя, смешанное с яростью и жаждой мести. Уверенный возглас прервал завязавшийся разговор. — А что, если мы не будем молчать?