Связь прочнее вечности

В отблесках костра волосы Чуи похожи на непослушный огонь. Такие мягкие и длинные, будто у девы, только трогать нельзя. Обожжет. Но Дазай все клонится ниже, будто и не боится совсем. На огромном празднике, в котором участвует вся деревня, Осаму замечает одного лишь Чую. Он смотрит в его глаза — как чистое весеннее небо, тронутое сумерками — и внутри него пылает жар, что ярче всех огней. Праздник весны устраивают для молодых мужчин и дев, чтобы они нашли себе пару. Похоже, Дазай снова останется один. Ведь он даже не смотрит в сторону других. Чуя скользит взглядом по сторонам, но не уходит. Жмурится от яркого света, трёт ребром ладони уставшие глаза. В его руках кинжал, но пока что Чуя не выбрал себе пару. Когда найдёт ту, с которой решит связать жизнь, то должен будет вложить кинжал в пустые ножны у неё на поясе. И вот кинжал-то есть. А девы, что украла бы его сердце, нет. Зато есть Дазай, что подвигается все ближе и смотрит все яростнее. Им уже по девятнадцать, и каждый год праздник весны они проводят вдвоём. Хотя должны были отдать свои кинжалы избранницам ещё в шестнадцать. — Руки убери, а то подумают лишнего, — лениво ворчит Чуя, когда Дазай начинает гладить его по волосам. У Осаму дрожат ладони: настолько хочется коснуться. — Ну и пусть. Дазай вплетает пальцы в длинные пряди, чтобы коснуться сокрытой под ними кожи. Самыми кончиками он ведёт по шее, забираясь под колючий воротник. Чуя молчит, не шевелясь. Осмелев, Осаму касается линии челюсти, переходит на острый кадык и обводит пальцем ключицы в вырезе рубашки. У Чуи едва заметно сбивается дыхание, но он по-прежнему смотрит на огонь, будто и не обращая внимания на Осаму. — Давай уйдём отсюда. Дазай шепчет в самое ухо, касаясь его губами. Он молод и кровь его кипит, а желание требует выхода. Оно измотало его до крайности. — Нет. Мы должны быть здесь до рассвета. — Но ты же никого не выбрал, Чуя. И не выберешь, я же знаю, — яростнее и быстрее начинает шептать Осаму. — Да с чего ты взял? — огрызается Чуя, отодвигаясь дальше. — Тебя бы не было, давно уже женился бы. — Но я здесь. На них смотрят. Чуя чувствует это все сильнее, когда Дазай вновь сокращает между ними дистанцию. Их дыхание смешивается, и Чуя чувствует, что Осаму совершенно трезв. Он не выпил на празднике ни капли, но его так ведёт, словно заливал весь вечер. — Не знаю как ты, но я намерен найти себе жену сегодня. Чуя выставляет перед собой кинжал, не давая приблизиться. Больше не позволит выставить себя на посмешище. Сейчас Осаму остынет, и Чуя пойдёт вокруг костра и отдаст свой кинжал первой встречной. Хватит ходить вокруг да около. Столько красивых дев ходит с пустыми ножнами. Какая-нибудь да приглянется. С темными волосами и такими же темными глазами, как лесная чаща. Но Чуя никак не ожидает, что Дазай рванет свой кинжал с пояса и с размаху вставит в пустые ножны Чуи. Накахара замирает, прижав лезвие к горлу Осаму. Дазай не улыбается, он серьёзен как никогда. И мир вокруг них замирает, потому что скрежет кинжала по ножнам режет воздух. Все селение видело, как один мужчина только что избрал себе в спутники другого. — Ты будешь только моим. Голос Осаму срывается, и Чуя не может понять, от чего. Будто вот-вот заплачет или закричит. Он бы его успокоил, как они привыкли: прижав к себе. Но все так и глядят на них, разинув рты, и Чуя не может себе позволить дотронуться до Дазая. — Ай что за шутка! — истошно кричит Ацуши. Смышлёный малый. — Как смешно, Дазай! Накаджима заливается через силу, но так заразительно, что скоро к нему присоединяются все. Мужчины с облегчением выдыхают и начинают поддразнивать друг друга. Никакой закон не нарушен, все в равновесии, и праздник продолжается. Только Чуя не торопится вынимать из ножен чужой кинжал. Он кладёт ладонь на рукоять с вырезанным на ней волком. Как влитой ложится в руку. Прекрасный кинжал. Чуя подарил его Осаму четыре года назад. Тогда Дазай в шутку сказал, что обязательно его вернёт. И сдержал своё слово. Между ними давно протянулась связь, прочная, как жилы. Невероятно, как сильно их судьбы переплелись, словно ветви дерева. Их дома рядом, и первое, что видит Чуя на рассвете, это Осаму, встречающий солнце на своём крыльце. Чуя не может дать согласие, которого Осаму ждёт. Мир устроен иначе. Но Чуя все равно поступит по-своему, как всегда, сохранив их связь незримой для всех. Одним ловким движением Накахара позволяет своему кинжалу скользнуть в пустые ножны Осаму.