-Ведь ты особенная.

Накатившее облегчение. Жива. Сомневался ли? Скорее нет, чем да. Благодаря тому, что на вылазке Эрвин вовремя заметил странное поведение титанов, которые будто по чьему-то зову брели к Тросту, мы вернулись в город относительно вовремя. Увидев, что ворота запечатаны изнутри каким-то камнем, я, перейдя на УПМ, через несколько секунд был на стене. Трое солдат у ворот пытались отбиться от приближающихся к ним титанов. Как оказалось позже, валун притащил мальчишка, который умеет превращаться в титана. Удивительно. Нет, не факт того, что такой существует. Факт того, что она смогла это сделать. Я знал, что не обошлось без Эшли. Но где она сама? Надеюсь, что ей хватило мозгов отсидеться и не высовываться. Хотя... о ком я говорю, и о каких мозгах могла идти речь. Оставшийся день мы зачищали территорию от титанов. Я ловил себя на мысли, что пролетая над опустевшими улицами искал ее. Нет, не труп. Ее. Живую. И лишь вечером Эрвину сообщили, что нашли разведчицу в каком-то доме. Целую, но без сознания. И сейчас, когда я увидел ее.. С совершенно опустевшей головой я тащил ее за собой подальше ото всех. Я лихорадочно выискивал глазами то самое место. Небольшой шатёр, стоящий чуть поодаль от помещений для беженцев, служил для военных импровизированным штабом. По факту, в нем не было ничего, кроме большого стола и стульев. И самое главное, что в нем сейчас не было людей, так как все разбрелись по ночлежным. Я ускорил шаг. Откинув в сторону плотную ткань шатра, я впустил Эшли вперёд себя и скрепил обе стороны ширмы специальными крюками, которые обычно использовались во время собраний, дабы не допустить до обсуждаемых тем лишние уши. Шумно выдохнув, я за пару шагов сократил расстояние, которое образовалось между нами. Я сорвался. Остервенело впиваясь в ее губы, я грубо стягивал с неё рваную, перепачканную в крови футболку. Откинув ее в сторону, я обхватил руками ее лицо, сильнее вжимая в свои губы. Я хотел, чтобы она была ближе ко мне. Слегка прикусив ее нижнюю губу, я услышал сдавленное мычание, которое изначально должно было быть стоном. Воспользовавшись тем, что ее рот слегка приоткрылся, я грубо втолкнул свой язык внутрь. Ее тонкие пальцы вцепились в мои плечи, она вслепую пыталась найти застежку плаща. Зелёная ткань с характерным шорохом падала вниз. Через футболку я чувствовал, как она впивается в меня ногтями. Запустив руку в ее волосы, я грубо натянул их так, чтобы она откинула голову назад. Очередной сорвавшийся с ее губ стон эхом разнесся в пустом пространстве. Тёплые волны, которые растекались по моему телу от ее близости, собирались в одном месте. Жива. *** Через час мы сидели на стене, наблюдая как над разрушенным после нападения Колоссального Тростом поднималось солнце. Мы не хотели расставаться в эту ночь, поэтому решили не идти в ночлежные, где не смогли бы быть рядом друг с другом. Я накинул на неё плащ, почувствовав как ее плечи слегка подрагивают. -Я убила их даже не собственными руками,- продолжала рассказывать Эшли о том, что произошло с ней во время битвы за Трост,- понимаешь? Сейчас мне кажется, что это все было неправильно.. -Неправильно?- переспросил я. Она тяжело вздохнула и облокотилась спиной на стоящий позади нас ящик с боеприпасами. -Сам подумай,- Эшли поджала к груди колени, опираясь на них руками,- Эрен сейчас в руках военных, и неизвестно, что с ним будет дальше. Я своими руками толкнула лучшего друга на то место, на котором сама боялась оказаться больше всего. И ради того, чтобы Эрен оказался в таком положении - умер Томас. И из-за того, что Эрен высвободил Атакующего, Марко подслушал разговор Райнера и Бертольда, что привело к тому, что Марко убил того парня. Черт, Леви,- она зажмурилась и опустила голову на свои руки,- ты бы видел его лицо. Он уничтожал себя на моих глазах, и все потому что я не смогла придумать другого выхода.. -Эшли,- я перебил ее монолог,- ты помнишь, ради чего изначально мы решили помочь Эрену высвободить Титана? -Д-да, но.. -И у тебя получилось. Ты знаешь личности Колоссального и Бронированного. Мало того,- я обернулся на город,- ты нашла ещё одного возможного Основателя. -Но Томас и .. -Это война,- я снова прервал ее,- на войне нельзя обойтись без жертв. Что же касается этого Марко.. ты же спасла ему жизнь. -Да, но какой цен... -Эшли,- выдохнул я,- перестань. Если бы ты не толкнула паренька в титана, Эрен бы не высвободил Атакующего. И тогда Бронированный бы прорвал Розу. И главной проблемой Парадиса стала бы гражданская война из-за массового голода. И все это учитывая ещё и неразумных титанов, пытающихся сожрать каждого живого на острове. -Но что если бы Эрен не высвободил титана после смерти Томаса?- ее голос дрогнул. -Но высвободил же. Я понимал, о чем она говорит. Ощущение, действительно, блядское. Если бы я услышал о ее плане до того, как она решилась это сделать, то отговорил бы ее. Но что сделано, то сделано. Цель достигнута. Живые, в любом случае, важнее мертвых. -Я не справлюсь,- просипела она. -Конечно не справишься,- поймав на себе обиженный взгляд, я продолжил,- в одиночку. Но ты теперь не одна,- я откинулся на тот же ящик, что и она,- я уже подкинул Эрвину идею для размышления относительно того, как помочь Эрену. -Подкинул?- неуверенно пробормотала Эшли, поднимая на меня взгляд. -Нам же нужно, чтобы мальчишка-титан оказался в Разведкорпусе?- получив кивок, я усмехнулся, - ну я и ляпнул невзначай при Эрвине, что раз он ворота Троста запечатал, значит и с Марией справится. А единственное подразделение, которому позволено выходить за стены, это.. -Леви, ты гений,- выдохнула она, заваливаясь головой на мои колени,- ты просто гений. -Скажи мне что-то, чего я не знаю,- я слегка улыбнулся, поглаживая ее по волосам. Первые лучи солнца, показавшиеся из-за горизонта, озарили нас, заставляя сморщиться от яркости. До моих ушей донёсся еле слышный свист вдыхаемого через губы воздуха. -Что с тобой?- пробормотал я, заметив, как Эшли слегка съёжилась. Она молча покачала головой, но ее рука едва заметно прижалась к животу. -Эшли,- требовательно позвал я. Ответа не последовало. Вместо этого ее тело словно обмякло. -Эй,- я повернул ее к себе лицом и застыл. Оно было бледным до такой степени, что губы практически не отличались цветом. -Эшли!- я потряс ее за плечо, но реакции не последовало,- БЛЯТЬ! Вцепившись в рукоятки УПМ, я взял ее на руки и быстро поднялся на ноги. Через мгновение мы падали вниз со стены, пока выпущенный мною крюк не достиг цели. Сильнее прижав ее к себе, я спустил нас со стены и бросился бежать к зданию лазарета. -Эй!- крикнул я двум парням в медицинских одеждах, едва влетев в дверь,- сюда! -Что случилось?- моментально оказавшийся рядом врач приложил два пальца к ее шее. -Резко побледнела и отключилась. -Сюда!- крикнул второй врач, выглядывавший из ближайшей двери. -Давайте я..,- первый протянул к ней руки. -Я сам,- рявкнул я, проходя мимо него. Помещение оказалось служебным. Оно и понятно, что обычные палаты были переполнены ранеными во время нападения Колоссального. Маленькая каморка со столом, стульями, комодом и диваном. Уложив ее на него, я отстранился, давая врачам осмотреть ее. -Она,- я замялся на мгновение,- она беременна. -Она жаловалась на что-то до потери сознания?- спросил один из них, насильно приоткрывая ее веки. -Нет, я..- черт, я метался взглядом по ее смертельно бледному лицу, не в силах связать слов,- она схватилась за живот и отключилась. Врачи переглянулись между собой, и кивнув друг другу один из них выскочил в коридор. -Что это значит?- процедил я, пытаясь понять что происходит. Оставшийся врач задрал ее футболку, оголяя живот. Он ощупывал каждый его сантиметр, сосредоточенно глядя куда-то в стену. -Срок маленький, да? Чуть больше месяца?- спросил он медленно поворачиваясь ко мне. -Месяца?- пробормотал я, тут же встряхиваясь, приводя себя в чувство,- я не знаю. Он схватился за стетоскоп, все это время висевший у него на шее, и вставил его в уши. Присев рядом с ней, он прислонил другой конец прибора к ее животу, и уставился куда-то в пол, иногда меняя положение железного кружка. -Что.. Он прервал меня, приложив указательный палец к губам, чуть нахмурившись. Это молчание словно длилось вечно. Тишину нарушил второй врач, влетевший обратно, держа в руках пузырёк с какой-то жидкостью и шприц. -Сердцебиения нет,- кинул ему первый врач, вытаскивая затычки из ушей. Внутри что-то оборвалось. Я не знал, что это значит и как себя должен чувствовать. Мы не разговаривали с ней об этом. Я не знаю, как она относится к своему положению. Единственное, что сейчас пугало меня - ее реакция, если вдруг с ребёнком что-то случится. С ребёнком.. Я впился взглядом в ее оголенный живот, пока второй врач вкалывал что-то ей в руку. -Сэр?- приглушенный голос первого врача донёсся до меня, вырывая из дурного потока очередных сожалений,- Вы отец? Отец? Я топорно кивнул, не отрывая взгляда от точки на животе. Отец. -Сэр, ситуация неоднозначная. Послушав ее, я не услышал сердцебиение плода, но это не значит, что это плохо. Я уставился на него как на гребаного идиота. С каких пор если нет сердцебиения - это не плохо? -Позвольте мне пояснить,- он словно прочитал этот вопрос в моих глазах,- сердцебиения может не быть по двум причинам. Первая - срок слишком маленький. Вторая,- он поджал губы,- плод мёртв. Из-за чего как раз и произошёл сильный спазм, лишивший ее сознания. Мёртв. Я не моргая смотрел на врача. -Прерывание беременности чаще всего случается именно в диапазоне первых 1-2 месяцев. Это происходит из-за того, что девушка испытывает частые стрессы,- он кинул взгляд на нашивку на моей куртке,- а у вас в разведке стрессы - дело привычное. Я кинул взгляд на второго врача, который уже успел укрыть ее каким-то одеялом. -Мы вкололи ей успокоительное и слабое обезболивающее, на случай, если плод все таки жив. Единственное, что вы можете сейчас сделать, чтобы сохранить ребёнка - оградить ее от любых стрессов, тренировок, заданий,- он загибал пальцы,- в общем от всего, что может вызвать прерывание. Через месяц вам необходимо посетить врача для повторного прослушивания сердцебиения. Если оно будет - плод жив и развивается. Если нет, то... -Ясно,- единственное, я смог выдавить,- мы можем остаться здесь, пока она не придёт в себя? -Конечно,- вяло улыбнувшись ответил врач,- Грег, идём. Оба вышли в коридор, прикрыв за собой дверь. Я медленно подвинул к дивану стул и сел рядом с ней. Изнутри меня разрывало три чувства одновременно. Первое - растерянность. Я абсолютно не знал, как реагировать на эту ситуацию. Второе - беспокойство. Я волновался за реакцию Эшли, когда она узнает о своём состоянии и о том, что ей с этого дня закрыт путь на любые тренировки, вылазки и так далее. Я вообще слабо представлял, что она чувствует по отношению к беременности. Даже если она была рада, то она не показывала этого. Если она была не рада - этого она тоже не демонстрировала. Эшли словно боялась показывать мне свои эмоции. Словно боялась моей реакции на ее отношение этому. Третье - надежда. Как бы я блять не старался, как бы не пытался игнорировать это, но в моей голове проскальзывала мысль о том, что я надеялся, что ребёнок умер. И от этого третьего чувства, я был максимально раздавлен. Я желал смерти собственному, ещё даже не сформировавшемуся ребёнку. Да, я оправдывал эту мысль тем, что сейчас не время, что мы на войне, что время максимально неподходящее. И я знаю, что был прав в этом. И одновременно с этим, я хотел блевать от себя. Мне было противно от того, какой я гребаный мудак. Ведь как бы я не хотел верить, думать, признавать это - это блять моя плоть и кровь, мое продолжение. И только лишь из-за подобных мыслей я уже был недостоин быть ему отцом. Вся эта хуйня, беспрерывно крутившаяся в моей голове, сводила меня с ума. Я вглядывался в дрожащие ресницы Эшли, постепенно приходя к одной единственной истине - сейчас я чувствовал себя беспомощным и нуждался в ней как никогда.