Порнографический рассказ

      Син Цю склонился над чистым листом. Все печенье уже закончилось, а он так и не придумал, о чем, а точнее, о ком ему писать. Вчера вечером, читая очередную книгу из своей секретной стопки, хранящейся в самом темном углу комнаты, он вдруг решил, что раз уж его книги о сражениях и становлении личности не пользуются популярностью, то короткие порнографические рассказы о всем знакомых личностях точно найдут отклик в душах жителей Ли Юэ. Он еще давно осознал, что даже самые дурно написанные произведения, в которых поднимаются запретные темы, становятся популярными. Немного связываний, чуть шлепков, душевные терзания в середине и бурный оргазм в конце — вот вам и формула успеха произведения. Только вот не только он это понял. Раньше скрытый за ширмой шкаф превратился в целый отдел, а значит писать о своих персонажах, пока ты не стал популярным, не слишком удачная идея. Но о ком?       Немного подумав, Син Цю написал список популярных личностей Ли Юэ и Мондштадта, о которых он слышал от Путешественников. Тут действительно не помешала бы их помощь. Однако обращаться к ним Син Цю не торопился, и причина этому была проста. С Итэром и Люмин было проще всего составить пару. Не между друг другом, конечно. Син Цю об этом думал, но потом решил, что быть почитаемым извращенцами он не особенно горит желанием. Итэр и Люмин находятся в хороших отношениях с каждым, с кем им приходилось взаимодействовать. Даже Сяо, этот зацикленный на себе и собственной боли Якса, к ним расположен. Син Цю подумал, что из этого могла бы получиться замечательная история, но действительно ли стоит ее сводить к сексу? Единственное, куда стоит сводить Сяо, так это к хорошему тысячелетнему психотерапевту, если такой найдется в Тейвайте. Син Цю решил как-нибудь с этим вопросом обратиться к Чжун Ли, он ведь знает так много. А так как он специализируется на похоронах Архонтов, едва ли у него еще будут дела до самого конца жизни.       Чжун Ли. На этом моменте Син Цю задумался. Нудный и нищий, Чжун Ли все равно собирает вокруг себя людей и не только мертвых. Особенно часто его видят в компании Чайлда. Среди жителей Ли Юэ и правда начали ходить слухи. Возможно, рассказ об этой паре действительно получил бы большую огласку на фоне быстро разлетающихся слухов. Не таких уж и безосновательных, между прочим. Некоторые вещи, конечно, можно отнести на счет дружбы или соперничества, но не целый букет Цинсинь, которые Чайлд дарил Чжун Ли под полной луной. Ночь тогда выдалась очень светлой и теплой, так что Син Цю через окно выбрался из дома, чтобы почитать на свежем воздухе под шум волн, так и заметил их. К слову, последовавший после вручения букета поцелуй тоже наталкивал на некоторые подозрения, но Син Цю был слишком мало знаком с культурой Снежной, чтобы делать какие-то выводы. Да и в книге был слишком захватывающий момент, чтобы он отвлекался на лишние размышления.       Однако было кое-что, что не давало ему спокойно написать этот рассказ. Слухи о силе Одиннадцатого из Предвестников Фатуи распространялись слишком быстро. Не очень хотелось быть вызванным им на битву из-за глупого тщеславия и жажды быть признанным на писательском поприще. Что-то подсказывало Син Цю, что даже если он опубликуется под псевдонимом, как он и собирался делать, для такого влиятельного человека ничего не будет стоить понять, кто это сделал. Да и это наверняка приведет к скандалу с участием всей семьи.       По этой же причине он не мог написать про еще одну пару, которую встретил той ночью. К слову, она вызвала у него намного больше чувств, чем странное свидание около-гробовщика и иностранного агента. Хотя это даже и не слишком похоже на клише. Так или иначе, две сильные женщины, прогуливающиеся по гавани наперевес с сигаретами и бутылкой рома не могли не вызвать у молодого человека зуд в месте, которое каждый представит себе сам. Даже Нин Гуан изменила своему привычному мундштуку и затягивалась обычной сигаретой, которую ей подожгла Бэй Доу. Обе, видимо, были слишком пьяны, потому что совершенно не избегали случайных прикосновений, а, напротив, стремились к ним, в какой-то момент уже беззастенчиво поправляя пряди густых волос друг друга. Син Цю только успел заметить, как пальцы Нин Гуан начали приспускать корсет Бэй Доу, как его окликнул Чун Юнь. Тот тоже вдруг замер, наблюдая из укрытия за разворачивающимся зрелищем, как Син Цю огрел его толстой книгой по голове и обвинил в «неподобающем юноше поведении». После этого он гордым, но немного странным, с прижатой к паху книгой, направился к дому, оставив позади Чун Юня, который начал с необыкновенной скоростью опустошать все свои запасы мороженого. Женщины в это время уже скрылись из виду, так как время близилось к рассвету, и первые моряки должны были вернуться к своим кораблям, а продавцы к лавкам.       Син Цю почесал затылок пером и по привычке потянулся к тарелке с печеньем. Как и десять минут назад, там оказалось пусто. А потом он подумал о том, что, может, стоит написать о ком-то из Мондштадта. Едва ли его рассказы дойдут так далеко. Несколько раз он виделся с господином Дилюком, определенно популярным и в этих краях. Он бы великолепно подошел на роль цундере. Син Цю приподнял уголки губ, а глаза его хитро заблестели. Он вспомнил, что тот однажды приезжал с господином Кэйей. Они такие разные и, кажется, между ними что-то произошло, что они плохо ладят друг с другом. Но Син Цю еще тогда почувствовал между ними какую-то особую связь.       — Решено. Я назову свое произведение «Горячительные и охлаждающие напитки», — гордо произнес Син Цю, резко встал со своего стула и пошатнулся. Многочасовое размышление о порно в душной комнате дало о себе знать. Ноги покалывало, ягодицы болели, а голова склонялась под собственной тяжестью. Продолжить было решено на свежем воздухе.       — Он достал свой чудовищный жезл, — бормотал Син Цю себе под нос, одновременно перенося мысли на бумагу, когда за его спиной возник Чун Юнь. Обычно появляться незаметно у него не получалось, но в этот раз Син Цю был слишком увлечен созданием своего шедевра.       — Чего это ты тут пописываешь? — с интересом спросил Чун Юнь, заглядывая в лист. Он был, пожалуй, единственным человеком, который разбирал почерк Син Цю с первого раза. — Ты тут ошибку допустил, не простАта, а простота. Я думал из нас двоих ты больше в грамматике разбираешься.       Син Цю вздохнул, но продолжил писать, пусть и не так быстро.       — Никакой ошибки тут нет. Простата — это такой орган, который есть у меня и у тебя, — ответил он с завидной выдержкой. — Участвует в образовании спермы.       Чун Юнь покраснел и достал мороженое, медленно его облизывая. Обычно Син Цю не обращал на это внимание, но постоянные мысли о сексе были прекрасной почвой для развития не самых благородных ассоциаций. И все же он не смог не укорить себя за то, что если бы он сейчас сам находился в рассказе, то этот ход был бы еще тривиальнее, чем развитие сюжета через него же, читающего про гей-секс. Слишком очевидная завязка сюжета, если происходящее можно назвать таковым. Впрочем, в клише тоже есть своя романтика. Ну кто откажется в сотый раз почитать милое кофешоп-ау?       — А зачем? — задал вполне логичный вопрос Чун Юнь, немного придя в себя после смущающего скорее своей неожиданностью, чем содержанием вопроса.       После объяснений Син Цю он задал еще один не менее логичный вопрос:       — Так, Рэйзор и Беннет из рассказов путешественников, Джинн и Лиза из твоей дипломатической поездки, Дилюк и Кэйа, Чжун Ли и Чайлд, Бэй Доу и Нин Гуан, я понял. Скажи, а почему тут нет ни одной пары, ну, мужчины и женщины.       Син Цю нахмурился и хотел ответить что-то очень остроумное, но ничего не шло в голову. Действительно, он об этом даже не подумал, если не считать отношения Итэра и Люмин, но это явно последний показатель высокой морали. Поэтому он просто пожал плечами.       — Не знаю, они везде. Тебе это еще не надоело? Меня вот привлекают не только женщины, но почему-то я не могу почитать о других отношениях.       — Ты никогда не говорил, что гей, — растерянно произнес Чун Юнь и начал отчаянно хватать воздух ртом, потому что кусочек мороженого проскользнул не в то горло. Син Цю вновь вздохнул, продолжая писать.       — Я и сейчас этого не сказал.       В ответ ему раздался сильный кашель, но Син Цю не оторвался от рукописи.       — Девушки тоже очень красивые, но и парни ничего. Я бы не хотел себя вообще никак определять, зачем все эти ярлыки. А по поводу того, что не говорил, так ты не спрашивал. Я не скрывал, но и повода как-то не было рассказать.       Син Цю переложил перо в другую руку и, перечитывая последний абзац, замахнулся и со всей силы ударил Чун Юня в грудь. Тот наконец-то смог вдохнуть и вытер выступившие на глазах слезы.       — И много у тебя было?.. — спросил Чун Юнь, отрешенно смотря на оставшееся на палочке мороженое. Без него было тяжело, но оно пыталось его убить. Может, одержимый демоном экземпляр?       — Никого, но это не мешает мне определить, к кому меня влечет. Кстати об этом, у меня не получается представить некоторые моменты, не мог бы ты мне помочь?       Син Цю все же отложил листы и посмотрел на Чун Юня с легкой улыбкой.       — Я все понял! — он вдруг вскочил и указал пальцем на Син Цю. — Это твой очередной дурацкий розыгрыш. В этот раз у тебя не получится так просто выставить меня дураком.       — Но…       — Никаких но. Син Цю, я знаю тебя не первый год. Господи, и как я мог хотя бы на секунду поверить, что это все серьезно. Метафорически выражаясь, Син Цю, все происходящее уж очень попахивает морковкой.       При упоминании ненавистного овоща Син Цю тоже встал и даже потянулся к мечу, нахмурившись.       — Не смей приплетать сюда морковь.       — Ладно, я погорячился, — Чун Юнь вытянул руки в извиняющемся жесте и сел обратно на траву, упираясь локтями в колени. Каждый раз так. Он либо не замечает и попадается в ловушку, либо замечает ловушку, которой нет. — С чем тебе помочь?       — Ну, например, как удобнее расположиться на барной стойке, чтобы…       — Никак. Либо затечет все, либо копчик заболит, либо бедра и локти отобьешь. Хотя если очень хочется, то это только потом чувствуется, но все равно приятного мало, — спокойно ответил Чун Юнь. — у меня бывший очень любил секс на столе. Поэтому и бывший. Я что, похож на индейку?       Син Цю скорее рефлекторно мотнул головой и протянул долгое «э-э-э».       — С каких это пор у тебя бывший появился? И ты это меня в гомосексуальности обвинял?       — Ну, во-первых, я не обвинял. Во-вторых, ты еще больше за своими книгами сиди, может еще и свадьбу мою пропустишь.       — Ты женишься?!       — Нет, это была эта… ну ты вечно говоришь…       — Гипербола?       — Наверное.       — Так это ты, получается, успешнее меня в любовных делах? — прищурившись, спросил Син Цю. Он-то был уверен, что они оба в девственниках сидят, хоть какое-то было утешение.       Чун Юнь только пожал плечами, а Син Цю придвинулся к нему намного ближе, чем это позволяли любые правила приличия.       — Отвечай, уважаемый, со сколькими людьми у тебя был секс?       — Э-э, — Чун Юнь посмотрел вверх, пытаясь одновременно вспомнить и уйти от настойчивого взгляда. — Не помню, с восьмью или девятью.       — Да как так-то?! — Син Цю даже схватил его за воротник. — Я тут на картинки наяриваю, а ты с живыми людьми трахаешься? Я же тоже хочу.       Последняя фраза была обращена не столько к Чун Юню, сколько просто во вселенную и саму вечность. И сколько было в этой фразе страдания неудовлетворенности юноши, который с большим трудом привязывался к людям, а без иного не видел в интиме никакого смысла и удовольствия. Лежать с кем-то, переживая, что этот человек пойдет и опорочит честь семьи парой рассказов в нужные уши? Или же будет честным, но глупым, и выдаст фразу, убивающую все либидо? Нет, это было слишком сложно.       И вдруг Син Цю осенило. Он не выпустил воротник Чун Юня, а, напротив, за него притянул друга к себе и поцеловал его холодные липкие губы. Людям нравится тепло, но холод Чун Юня был таким привычным, что не вызывал ничего, кроме спокойствия и комфорта. Пусть он был доверчивым и местами глуповатым, со своими странными взглядами, но он действительно нравился Син Цю и, что самое главное, он знал, что ему можно довериться. Но, откровенно говоря, в качестве любовника Син Цю Чун Юня никогда не рассматривал. А может и зря? Начитавшись книг, он всегда представлял своих партнера или партнерку, упрощенно говоря, идеальными, а оно, может, и не нужно было так. Может у него, как в другом разделе книг, судьба всей его жизни была у него под носом. И, преисполненный этих чувств, он спросил:       — Давай переспим? А потом попробуем встречаться и проживем вместе до конца наших дней?       И тем сложнее было услышать достаточно жесткое «нет». Такого в книгах не было. Где же эта обещанная взаимность? Чун Юнь же встал и сжал в руке упаковку очередного мороженого, раздавливая его.       — Ты правда думаешь, что можешь постоянно разыгрывать меня, игнорировать целыми неделями и даже месяцами, смеяться над моими методами, а потом просто предложить вот это? Это даже не кость собаке, это удовлетворение твоего собственного огромного эго. А я ведь люблю тебя. Все это время любил. Поэтому все мои бывшие становятся бывшими, а не потому что меня на стол кладут как жареную куропатку. Хотя и поэтому тоже, конечно.       Вздохнув, Чун Юнь кинул испорченное мороженое на траву, развернулся, сделал несколько шагов, развернулся, вернулся, чтобы поднять мороженое и донести до ближайшей урны, а потом ушел вновь, на этот раз уже не возвращаясь и оставив Син Цю наедине со своими мыслями. Любит, но не хочет быть вместе? Такого он точно в книгах не читал. Подождите, любит?

***

      — Уважаемый Чжун Ли, — Син Цю поклонился, а когда увидел, кто ему открыл, нахмурился. — Здравствуйте, господин Предвестник.       «Прямо среди трупов?» — пронеслось в голове Син Цю, когда он обратил внимание на весьма растрепанный вид Тартальи. Тот всем видом показывал, что живым посетителям в "Ваншэн" не рады. Впрочем, судя по новой политике Ху Тао, это стоило бы сделать их слоганом. Тем не менее, не впустить Син Цю он не мог, слишком высокое положение его семья занимала в городе, а опять выслушивать от Моракса часовую лекцию о правилах приличия совсем не хотелось.       Син Цю предпринял вторую попытку приветствия. В отличие от Чайлда, Чжун Ли был как всегда в идеальном виде и спокойно пил чай, установив блюдце на торс одного из искателей приключений. Бывшего искателя приключений.       — Это неуважительно по отношению к покойнику, господин, — отметил Син Цю.       — Он решил не соблюдать договор и за это поплатился, — только и ответил Моракс. — Если Вы пришли пожаловаться на действия Ху Тао, то у нас уже есть готовый бланк, просто подчеркните, какая именно из ее выходок вас побеспокоила.       — Ваше мнение важно для нас. Надеюсь, вы вернетесь к нам снова, — язвительно произнес Чайлд и провел целую пантомиму за спиной Син Цю, отвечая на все виды агрессивных взглядов Моракса.       — Нет, на самом деле, я пришел просить у вас совета, так как вы единственные, к кому я могу обратиться.       — Мы? То есть, оба? — несколько недоверчиво спросил Тарталья.       И Син Цю рассказал то, что не укладывалось в его мировоззрение, построенное исключительно на книгах.       — Надо было просто ударить его хорошенько, — авторитетно произнес Чайлд и хотел было дать еще несколько мудрых советов, но серьезный взгляд Чжун Ли и, в особенности, его угроза напомнить об их первом разе, заставила его отказаться от этой идеи.       — В книгах о таком редко говорят, но любовь это далеко не главное в отношениях. Самое главное — это слушать, слышать и понимать друг друга. Если вы умеете это делать и у вас совпадают основные взгляды на жизнь, то и отношения у вас получатся, если вы оба постараетесь. И запомни, никогда не говори, что что-то будет вечным, ведь даже вечный Властелин Камня погиб. Наслаждайся тем, что у тебя есть сейчас, а не тем, что будет через десять лет. Любое обещание становится контрактом, но в отношениях этот контракт с очень размытыми формулировками. Соблюсти такой было бы тяжело даже мне. Сейчас же для вас самое главное — просто поговорить. А дальше все само разрешится. Постарайся объяснить свои чувства и поступки, а потом выслушай его.       — И да, лучше слизи слайма лубриканта нет, — все же решил сказать Чайлд, чтобы не прослыть совсем уж бесполезным. И это он, человек, который месяц назад думал, что секс нужен только для того, чтобы зачать детей. А уже после того, как Син Цю ушел, добавил. — Ты же не погиб.       — Властелин Камня как защитник и символ Ли Юэ погиб. Сейчас я просто…       — Самый каменный член Тейвата.       Моракс глубоко вздохнул.       — Почему я вообще с тобой связался.       — Потому что я оказался безумно притягательным и интересным смертным, сам же говорил. Хотя меня эта формулировка и несколько смущает, — и вдруг он задумался и поджал губы. — Скажи, ты правда со мной не из-за денег? Ты такую речь произнес о том, что надо все обсуждать, и я подумал, что, наверное, нужно спросить. Меня это уже довольно долго волнует. Не то, чтобы меня это действительно волновало, но да, меня это действительно волнует. Потому что… потому что я чувствую, что начинаю серьезно влюбляться в тебя. У меня такого никогда не было и мне иногда становится страшно, — он усмехнулся. — Забавно. Мое тело покрыто шрамами, я не боюсь умереть в бою, а вот этой глупости…       Чжун Ли встал и подошел к Тарталье, крепко сжимая его руки в своих и едва заметно улыбаясь.       — Вот теперь я вспомнил, почему с тобой связался. Ты действительно безумно притягательный и интересный смертный, человек контрастов. Мне нужно не так много, как ты думаешь. Если я так безрассудно тратил, это не значит, что я не могу торговаться и экономить. Я придумал деньги. Да, мне бывает тяжело, потому что я никогда не испытывал нужды, а мой кошелек был полон вне зависимости от того, какую сумму из нее достать. Но не то главное, что мне бывает тяжело, а то, что мора для меня ничего не значит. Это действительно связано. Я не…       Чайлд тихо засмеялся.       — Все, не думай дальше, мне уже неловко становится. Я понимаю, что ты хочешь меня убедить так, чтобы я точно перестал сомневаться, но я уже. Откровенно говоря, я всегда тебе верил, но у меня есть одна мышка, которая шепчет много против тебя. Мне стыдно, что я начал сомневаться.       — Я понял тебя. Это совсем не стыдно, едва ли кто-то смог бы не засомневаться на твоем месте. Я очень благодарен тебе, что мы это обсудили. Хочешь поговорить о мышке?       Тарталья задумался и начал кусать губу изнутри. Мораксу очень нравилось это выражение лица. Чайлд все еще был очень молод и зачастую наивен, а его поступки оставались импульсивными, но после таких раздумий он всегда говорил что-то разумное.       — Я бы давно убрал эту мышку, но я уверен, что за ней стоят жирные крысы. Без нее будет выйти на них сложнее. Поможешь мне?       Чжун Ли едва уловимо кивнул.       А Син Цю в это время уже стучался в скромный домик Чун Юня, держа в руках две порции холодной лапши. В прошлый раз он добавил в свою немного заоблачного перчика, но они перепутали тарелки, после чего Ху Тао пришлось искать всех неупокоенных душ аж в Цинцэ. После этого оба получили по именному купону на элитные похороны по цене обычных, если они пройдут в течение месяца. В этот раз Син Цю решил всеми силами подавить зудящее желание в который раз разыграть Чун Юня.       Тот открыл почти сразу. Его привычный костюм сменился на шелковую голубую пижаму, а в руках он держал большую пиалу с мороженым, которое ел большой ложкой.       — Если там перец, то ты опоздал. Купон истек три дня назад.       — Нет там ничего, честное слово.       — Ладно, твоему честному слову я верю, проходи.       Чун Юнь впустил Син Цю и закрыл за ним дверь. Признаться, от мороженого у него уже болел живот, так что лапша была очень кстати. И вот, сидя за столом, впервые за долгое время, они говорили серьезно. И впервые за все время — зрело. Син Цю вдруг осознал, что он хоть и знает намного больше, чем подавляющее большинство жителей Ли Юэ, но все равно может быть полным профаном в бытовых делах. И что Чун Юнь не подросток, которого он оставил позади в психическом и умственном развитии, а такой же зрелый юноша.       — Я подумал над тем, что ты мне сказал сегодня днем. Прости, что так много разыгрывал тебя, я не могу обещать, что полностью прекращу это делать, ты всегда такой милый, когда покупаешься… ладно, не смотри на меня так. Вынуждаешь буквально. Все, проехали. Второе про игнорирование. Тут дело совсем не в тебе, просто мне действительно иногда нужно время, чтобы побыть с самим собой, но я решил, что в такие моменты буду выделять немного времени, чтобы посвятить его тебе. И последнее. Я действительно не понимаю твои методы и эту тонну мороженого, но я готов внимательнее изучить их и попытаться понять.       Чун Юнь хотел улыбнуться, но через силу и не очень успешно сдерживал улыбку, пока все же не выдержал и не поцеловал Син Цю. Им предстоял еще долгий путь, который неизвестно куда приведет, но сейчас они вместе и оба готовы вкладываться ради развития этих отношений, так почему бы им не попытаться, в конце концов. Они ведь молоды и полны энергии. И пока один восхищен возможностью реализовать свою любовь, другой с наслаждением смакует обнаруженное в себе желание создавать и поддерживать романтические отношения с определенным человеком, а не просто наконец-то избавиться от надоевшей девственности.       — Ну так что, мы наконец-то переспим, — спросил Син Цю в поцелуй, когда они перешли в спальню и были в пижамах уже оба.       Чун Юнь тяжело вздохнул и лег на спину, складывая руки на животе.       — Прости, но я так обожрался мороженым, что едва ли ты запомнишь свой первый раз как что-то хорошее.       Син Цю резко выдохнул через нос и метнул в Чун Юня один водяной меч, от чего тот вскрикнул и свалился с кровати, попутно опрокидывая все, что лежало на тумбочке.       — Син Цу, несносная ты скотина!       А что касается порнографического рассказа, то его публикация была перенесена на неопределенный срок, так как забытые Син Цю рукописи были найдены туристами из Мондштадта и переданы одному из главных героев. Второй главный герой после этого смеялся на всю таверну, а потом пытался себя экстренно потушить путем самозамораживания.