Бремя летящего времени

День обещает быть беспокойным. Я еле сбросил сонное состояние. Благо, что обычный ритуал умывания мне помог. Открыв электронную почту, я прочёл сообщение от информатора. Там был адрес новой квартиры и распоряжение сбросить SMS с нового номера — четыре нуля, по приезду. Я открыл тайник. Пора забирать свои инструменты. Ножик, иди ко мне. Так, пистолет, магазины к тебе, стартовые пакеты. Поменяем симку. Поменяв сим-карту, я записал новый номер на бумажке и положил её под чехол смартфона. Денег осталось негусто. Большая часть уже потрачена. Прикрыв тайник, я пошёл в прихожую. Мне захотелось выглянуть в окно. На улице стояла осенняя погода. Листья деревьев пожелтели, а идущие по улице люди сменили свою одежду на более тёплую. Пора бы и мне приодеться. Я надел майку, а поверх неё тонкую кофту. Надев чёрные джинсы, я обулся в туфли и сорвал с вешалки плащ, прикидывая, что мне ещё пригодится. Взяв ещё пару комплектов нижнего белья, я бросил их в рюкзак вместе с парочкой других вещей. Ноутбук был помещён в краю сумки. В животе заурчало. Обычно, это не всегда указывает на чувство голода, но сейчас — да. Открыв холодильник, я взял бутылку безалкогольного пива, достал пару чудом сохранившихся яиц и сделал на скорую руку яичницу. Перца не было — только соль. Быстро опрокинув эту снедь в желудок и запив пивом, я решился покинуть это место. Странно, но оно будто стало мне домом. Такого не было со мной ещё с детства. — Да, давно это было. До того, как я начал убивать. И до того, как моих предков не стало. Видимо, я тут слишком засиделся. — мысли на автомате оформились в слова. Напоследок, закинув накладные усы и бороду в рюкзак, я поплёлся к выходу. Закрыв дверь на ключ, я взглянул на дверь в квартиру Чижа. Прощай, Чиж. Ты стал мне другом. Но общаться мы больше не сможем. Теперь на выход. Новое задание неизвестно и точка новая — там я не был. Там может быть, что угодно. Но будь, что будет. Ключ от квартиры был сброшен в почтовый ящик и дверь подъезда уже замаячила перед глазами. Новый адрес находился в получасе езды от старого. То был район старого завода «Маяк», где собирали всякую бытовую технику. Удивительно, как завод не «прогорел». Похоже местные жители охотно покупали его продукцию. Когда-то завод был под покровительством Индюка. Когда его не стало, Гриф прибрал к рукам это место. Никто не помнит его родного имени. Скорее всего, даже он сам. Во всей республике люди берут себе новые имена, а старые забывают. Свои родные имя и фамилию человек может использовать, если ведёт общественную деятельность и/или никогда не забывал их и ведёт образ жизни, не противоречащий законам этого государства. Я своё имя забыл. Я — это я нынешний, Грач, а не тот, кем я был до того, как стать птицей. Как будто того молодого человека в прошлом и не было вовсе. Никогда не существовало. Взяв такси, я приехал раньше, чем планировал. Лучше было не злить Филина. Вскоре мог начаться ещё один внеочередной заказ. Чёрт, как же хочется отдохнуть. Ещё бы шесть часов поваляться в кровати. Или хотя бы три. Нет, долой уныние. Я зашёл в старую раздолбанную четырёхэтажку. Облупившиеся разрисованные стены и сигаретный пепел с бычками на ступенях не оставляли ни единой надежды на то, что здесь может быть нормальное соседство. Я поднялся на третий этаж и сбросил сообщение с четырьмя нулями информатору. Теперь нужно подождать. Надписи на стенах не блистали изяществом. Сквернословие: кто с кем сношался, слово из трёх букв и надпись о том, какой один из жильцов «недалёкий». Вот, звёздочку нарисовали в круге — и то криво. Граффити, что ли бы забацали. Наконец, дверь открылась и из неё выглянул Ястреб. — Заходи. — сказал зрелый широкоплечий громила. Носатый блондин. Чисто бык. Такого здоровяка с радостью бы взяли работать в клубе охранником. Но у него оказалось больше ума и прыти, чтобы устроиться телохранителем Филина. — Только т-ссс. — он приложил указательный палец к губам. И тут я понял, что дело предстоит особое, раз он собственной персоной сюда заявился. Да ещё и ведёт себя тихо. Мы с ним зашли и расположились на кухне. Убранство конечно было то ещё: голубая кухня пятидесятых или даже сороковых годов выпуска, которая уже раза три была перекрашена, обветшалые обои, обшарпанные окна — всё было убогим и старым. Я подтянул к себе табурет. Мой вес он должен выдержать. Открою форточку и покурю. — Что тут происходит? — пуская серый дым, я уставился на телохранителя. Ястреб сел у стола, развернув стул спинкой ко мне. — Пушинка спит. — Кто? — Тише. Племянница Филина. Её лучше не будить. Оп-па. А вот это уже интересно. И всё-таки, зачем я здесь? Последнюю фразу я сказал вслух. — Грач, ты пришёл на смену, чтобы присмотреть за ней. Босс сейчас сильно занят. Он лично меня попросил передать тебе инструкции. Я вгляделся в лицо Ястреба. Под его глазами виднелись синяки от недосыпания. — Смотри, всё просто. Тебе нужно вовремя кормить её и заставлять принимать лекарство. Она зависима от героина. Думаю, мне не нужно говорить, что давать ей наркотик ни в коем случае нельзя. Ты же не принимаешь? — Категорически нет. — новые мысли стали посещать меня. Впрочем, я их и озвучил: — Почему я должен присматривать за ней? Моя работа убивать людей, а не спасать, или, тем более, приглядывать за ними. — Во-первых, поручение босса. Во-вторых, все птицы на взводе — кадров сильно не хватает. Какие-то неизвестные шакалы устроили погром в торговом центре. Был разгромлен магазин с алкоголем. Погибли люди, которые там работали. Двоих наших не стало. Грядёт нечто ужасное. — «Собачья будка»? — Похоже на то. Хотя прямых доказательств у нас нет, кроме твоего предупреждения. — Ястреб приподнял голову, невольно показывая трёхдневную щетину. — Мы давно оборвали все концы с Волчьей Ямой с тех пор, как поделили этот город. Кто-то мог призвать снова тех псов. — Вот дерьмо. Что же им не сиделось в своём городе? — сказал я, досадно прыснув. С другой стороны, мне не нужно лезть в самое пекло. Задание должно быть простым. Хорошо, ладно. Может мне удастся отдохнуть. Хотя, на счёт последнего у меня были некоторые сомнения. — Что ещё? — Еда и вода в холодильнике. Разбей на три дня. Когда вернусь, принесу припасы на свою смену. Ах, да. — здоровяк просунул руку во внутренний карман пиджака, доставая свёрток. — Привет от Филина. Всё по договору. Только не выходи никуда. Это может стоить ей жизни. — Да понял я. — сказал я, пряча пачку купюр в карман плаща. — И ещё одна вещь. Сегодня часам к пяти должен прийти врач на осмотр. Держи её привязанной, а то вдруг начнёт тут всё громить. Только по нужде отводи её лично. Если что, в тумбочке найдёшь кляп. Это на случай громкого поведения. Также, не забывай поить и кормить её. Пить ей нужно как можно чаще. Транквилизатор давать утром и вечером. Утром она его уже приняла. Без острой необходимости не давать больше одной таблетки за раз. Найдёшь их там же, в тумбочке в углу. И, прошу, будь снисходительным к ней. Каждый имеет право на ошибку. Филин хочет привести её к нормальной жизни. Слова тяжким грузом осели у меня в голове. Я должен содержать эту наркоманку и не вредить ей. Целых три дня. Кажется, я влип по самые уши. Даже не знаю, может ли быть выздоровление после героиновой иглы? Едва ли. Сорвётся при первом же порыве. — Всё, бывай. Буду, когда вернусь. Через трое суток. — он направился к выходу, затем повернул голову ко мне. — Разговор был, сугубо между нами. Я об этих псах. Ещё нужно узнать, кто главный зачинщик. И кто пытался помешать тебе в убийстве Соловья. Кто-то хотел сдать его ментам на сохранение. — Да, вот мой новый номер. Держи. — доставая бумажку из пачки сигарет, я протянул её собеседнику. — Ага, давай. Как что-то узнаем, вернёшься к обычной работе. Сто процентов. Очень на это надеюсь. Не охота терять время в этой дыре. И компания будет просто зашибись. Три дня с наркоманкой. Просто охуенно. Ястреб аккуратно прикрыл входную дверь. Я закрыл её на ключ. Какое-то время я просто стоял и смотрел на вешалку в прихожей. Наконец, мне удалось собраться, и я решил сходить посмотреть на свою пленницу. Я приоткрыл дверь в комнату и увидел привязанную к кровати девушку. На вид ей было лет двадцать. Волосы чёрные, как уголь, слиплись у неё на голове. Но она не спала. Лишь медленно наблюдала за мной своими голубыми глазами, подрагивая. Даже несмотря на то, что она была накрыта одеялом, по плечам было видно, что она очень худая. — Ты кто? — прищурившись, обратилась она ко мне. — Твой новый охранник. Грач. — Ястреб. Где… Ястреб? — вопросила она. — Ушёл. — Нет. Ты не он. Мне нужно встать. Развяжи меня. Её глаза безудержно забегали. Она смотрела то на меня, то на дверь. — Никуда ты не пойдёшь. Лежи, отдыхай. — Мне в туалет нужно. Развяжи. — Ладно. Только без фокусов. — согласившись, я стал чувствовать неладное. Освободив её ноги, затем руки, я стал наблюдать за бредущей по комнате Пушинкой. В тот момент, когда она вышла в прихожую, она резко дёрнулась в сторону выхода. И тут я отдуплил, что оставил ключ в замочной скважине. Бросившись за ней, я сделал рывок уже почти у выхода, повалив пленницу наземь. Она оказывала слабое сопротивление. Тонкие руки, почти не имеющие мышц, пытались колотить меня в ответ. Все эти секунды я пытался её скрутить. Что почти мне удалось. Но в какой-то момент она выскользнула из-под меня и стала вставать. Я схватил её за ногу, потянув на себя. Она крутанулась в воздухе, смахнув рукой горшок со столика. Вазон разбился, разбросав куски земли и бедный алоэ по полу. В итоге, Пушинка выдохлась, и я смог её поднять и, грубо толкая, отвести в уборную. В туалете и, по совместительству, ванной комнате торчала ржавая лейка из потолка. На стенке были вбиты гвозди, на которых висели полотенца. Но сейчас мне они были не нужны. Моей целью оказался умывальник. — Это тебя взбодрит. Взяв Пушинку «за шкирку», я подставил её лицо под кран и затем открыл его. Холодная вода прыснула на лицо пленницы, затрудняя её дыхание. Она стала кашлять и махать руками, сопротивляясь. Но её усилия были слишком малы. Затем у неё начался приступ рвоты. Секунд тридцать. Мне было отвратительно, пока он не закончился, и я не услышал её плач. Искренний плач. В тот момент она уже не сопротивлялась. Я закрыл кран и стал на проходе, наблюдая, что же она будет делать дальше. Она просто села на унитаз, покашливая. Я отвёл взгляд. После этого она приняла душ и, склонив голову и подрагивая, ждала, когда я её отведу в комнату. Я с лёгкостью это делаю. Пушинка ложится на кровать, а я привязываю её руки и ноги к изголовьям кровати. Она снова начинает плакать и говорит: — Верни мне его. — Ястреба? — Кобчика. Любимого Кобчика. Я был в растерянности и не знал, что отвечать. Просто хотелось достать ствол, навести на неё и нажать на курок. Тварь, что ты делаешь со мной? Взывая к жалости, ты нарываешься на мой гнев! — Не тот ли Кобчик, который доставал тебе дурь? А также тот Кобчик, который тебя и подсадил на героин. Охмурил и подсадил. Тот, кого нет сейчас в городе. А может, он уже мёртвый лежит в канаве. Остановившись в дверном проёме, я не нашёл ничего другого, чтобы сказать ей: — Я не знаю, где он. Я развернулся и пошёл к выходу, ещё слыша её постоянные всхлипывания. Я достал ключ из замка и положил к себе в карман. Пришлось взять веник и совок, чтобы убрать последствия нашей борьбы. — Знакомство лучше некуда. — сказал я себе, когда вновь закурил на кухне. К сожалению, последняя сигарета из пачки была выкурена, и я пошёл во вторую комнату. Там стоял допотопный телевизор и диван-книжка. Можно немного расслабиться. Погода, трэш-сериалы, новости. Погром магазина показывали уже почти по всем трём городским каналам. Вопреки моим ожиданиям, ничего нового я оттуда не узнал. Преступники скрылись с места преступления. Они избежали задержания правоохранительных служб. Мой палец стал машинально щёлкать каналы один за другим. Взор пал на какое-то кино про семейную пару. Они весь фильм ругались и пытались поставить друг друга на место. Было множество забавных моментов, которые смогли немного поднять мне настроение. В какой-то момент я стал засыпать. Обнаруживать себя во сне — это одна из самых интересных вещей, которая может со мной произойти. Чувство реальности происходящего обычно вызывает неподдельные эмоции, однако меня цепляет другая вещь. Почему я вижу во сне именно то, что вижу? Почему именно это место, почему именно этих людей и почему я слышу именно эти слова? Сознание может сыграть со мной в игру, в которой оно всегда обыгрывает меня, как опытный гроссмейстер шахматиста-самоучку. Похоже, и этот раз не станет исключением. «Я стою в помещении, отделанном деревом. Похоже на обеденный зал. Канделябры со свечами дают неяркий свет. В центре помещения я вижу продолговатый стол, на котором стоят блюда. Недалеко от стола находится камин с горящими поленьями. За столом сидят три человека — двое в красных рясах и один в чёрном плаще и чёрных солнцезащитных очках. Я подошёл к людям за столом. Ближайший ко мне «служитель» прервал трапезу. У него был тонкий крючковатый нос, а лицо было вытянуто. Служитель, который сидел дальше от меня, выглядел в точности, как мужик из прошлого моего сна — лысина и круглое лицо. Правда, в этот раз он меня игнорировал, принимая трапезу и выпивая из кубка. — Здесь не занято? — выдавил я из себя. — Нет, можете присоединиться. — сказал тонкий нос. — Хочешь сказать, что ты — это я? — подойдя к столу, спросил я у собеседника. Собеседник смутился. — Можно и так сказать. Как вы об этом узнали? — Лысый рассказал. Будешь читать мне нотации? — О, пообщаться нам обязательно нужно. Хотя, нотаций не обещаю. — Отлично. А это кто? — спросил я у крючконосого, глядя на человека в очках. — Это Маэстро. Он спит. Что ещё за Маэстро? Эти сны сведут меня с ума. Это невозможно переварить. Сюрреализм какой-то. Один спит, эти вырядились чёрт знает как. В чём смысл? Дальше мой взгляд упал на картину над камином. На ней был изображён танк. Как будто, срисованный с фотографии. — Это Панцер 3. Немецкий танк времён Второй мировой войны. Что такое? — искренне удивлялся моей озадаченности собеседник. — Да нет, ничего, наверное. В последний раз я видел, как он давил чью-то плоть. Знаешь, как с ним справиться? — Думаю, нужно тяжёлое вооружение. Хотя я не военный. Лучше избегать такой махины. — И то верно. — ответил я, как вдруг послышалось множество приглушенных криков со стороны двери. — А это ещё что? — Опять они разбушевались. — крючконосый оживился и направился к двери, прихватив с камина кочергу. Он снял засов и приоткрыл дверь. Он начал наносить удары своим куском железа туда, где ломились люди. Плач, крики и истерика доносились оттуда. Вдруг он закрыл дверь на засов. — Наркоманы, что с них возьмёшь? — Вы их там держите? — Они там живут. Им постоянно нужна доза. Они бывают крайне раздражающими. Хотите увидеть лучшее решение проблемы? Смотрите. Неожиданно для меня, крючконосый достал из-под полы гранату на ручке. Мужик в очках спал, а лысый в рясе продолжал питаться и запивать всё вином, не обращая никакого внимания на происходящее. Крючконосый снова открыл засов, дёрнул ручку на гранате и быстро закинул её в приоткрывшийся дверной проём. Дверь закрывается. Бум! Громыхнуло очень сильно. Казалось, что потолок обрушится. И настала тишина. — Ты их всех убил! — Да, им всё равно ничем было не помочь. — Это…» Я хотел сказать, что есть в этом что-то неправильное и гадкое. Но не успел. Окружение стало растворяться достаточно быстро, а звонок в дверь стал возвращать меня в реальность.