Бремя летящего времени

Противный звонок уничтожал остатки моего сна. Звук был, как у школьного звонка, но этот был поменьше. Он звонил и звонил, не прекращаясь. — Твою мать! Сколько можно? — я взвыл от безысходности, но всё же нашёл в себе силы встать и подойти к входной двери и посмотреть в глазок. Короткостриженый человек в пальто. Из-под него выглядывал белый халат. Это врач, скорее всего. Который час? Уже начало шестого. Его время. Всё-таки нужно принять меры предосторожности. Я подготовил ствол, положив руку с ним в карман и открыл дверь. — Добрый вечер! — сказал врач. — Я от Филина. — Добрый. Он протянул руку в знак знакомства. Я отпустил пистолет в кармане и протянул свою руку в ответ. — Виктор. — промолвил доктор. — Грач. — Как она? Я закрыл дверь, пропустив посетителя внутрь квартиры. — Вроде, в порядке. — Ну, показывайте больную. Посмотрим, как проходит реабилитация. — судя по его словам, я не понял, была ли ирония в его голосе или же то была просто обыденная фраза. Проведя его в комнату, я немного опешил. Похоже, её внешний вид стал ещё хуже. Прокушенные губы с полосками запёкшейся крови и заплаканное лицо не выражали ничего обнадёживающего. Врач начал её осматривать. Всё это происходило минут десять. Он смотрел на реакцию зрачков Пушинки, а затем стал осматривать её тело. — Крайне недостаточное питание. Также нужно пить больше воды. — ненадолго задумавшись, врач сделал паузу. — Сердцебиение в норме. Осмотр закончен. — заключил Виктор, снимая с шеи фонендоскоп. Виктор вышел первым в коридор, оставляя Пушинку наедине со своими мыслями. Мы с ним прошли в кухню. Я машинально пустил руку в карман, став искать свои сигареты, но потом с досадой вспомнил, что они закончились. — Итак, Грач. Психологическое состояние у девчонки плачевное. По физическим параметрам плохо, нет динамики. — сделал заключение доктор. — Что ты хочешь сказать, человек? — вопросил я, уже догадываясь, что он скажет. — Во-первых, я был изначально против, чтобы её лечили в домашних условиях. Вы держите больную, как пойманную ведьму в средневековье. Да, в клинке не лучшая обстановка и условия, но сидеть в смирительной рубашке ей было бы гораздо удобнее, чем здесь, привязанной к кровати. Семь дней назад она была не в лучшем состоянии, но сейчас… Передайте своему боссу, что есть риск, что от ломки её тут согнёт так, что мы уже ничем не сможем помочь — умрёт и всё. — Ладно, только… Слушай, доктор, давай я заплачу тебе, а ты часика три-четыре посидишь тут с ней. Смотрю, обращаться ты с ней умеешь. А мне нужно свои дела порешать. Я был готов умотать в любую часть света, лишь бы не сидеть здесь и нянчиться с этой наркоманкой. Также, я сильно хотел вернуться в спортзал, ведь не был там уже с неделю. Это просто нелепо. Профессиональный убийца просиживает штаны здесь вместо того, чтобы поддерживать себя в форме или продумывать план по устранению очередной цели или действовать. Но нет — это просто какая-то шутка судьбы. Зачем мне это? — Ну уж нет. Мне Филин платит не за это. Я пришёл и осмотрел больную. Никаких корректировок в лечении препаратом вносить не будем. На этом всё. Она была выписана из клиники, как раз по просьбе её дяди. Будь она пациенткой нашей клиники, я бы сделал исключение и остался с ней на какое-то время. А сейчас меня ждёт семья. — Блин, тьфу ты. — последняя тень надежды ушла вместе со словами доктора. — Получше смотрите за содержанием Пушинки. Иначе, положительных изменений не будет наблюдаться. Понимаете? — Понимаю. Только, мне это вообще не нужно, доктор. Ни эти стены, ни больная, ни ты со своим визитом. — Похоже, тебя никто не спрашивал. — сказал Виктор и тут же осёкся, глядя в мои тёмные глаза. — В смысле, это твой крест и тебе его нести. Извини, если что не так. Мне нужно бежать. Доктор надел пальто и отправился восвояси, нервно обернувшись в мою сторону. Он догадался или почувствовал, кто я. Умный человек. Бойся меня. Я опасная птица, а не человек. Закрыв дверь, я стал расхаживать по коридору, думая, чем бы заняться. Постоянный плач и периодические крики этой девчушки сводили меня с ума. Его было слышно даже через закрытую в её комнату дверь. Я отправился на кухню. В холодильнике я нашёл несколько сосисок, яйца и ещё немного гречневой каши. «Приготовлю ужин. Может, еда восстановит нормальный ход мыслей. Ещё для неё тоже готовить нужно…» Очередной приступ плача и всхлипываний раздался через коридор, который дошёл и до закрытой кухни, в которой я пытался сварганить стряпню для нас двоих. Мысли путались, не желая собираться во что-то мало-мальски позитивное или даже нейтральное. Да пошло оно нахуй! Во мне вскипела злость. Я намереваюсь сделать всё, лишь бы этот сумасшедший дом закончился. Я тихо прошёл по коридору, готовясь покончить с этим. Резко открытая дверь в спальню. Один взгляд на наркоманку. Она подняла голову и посмотрела в мои глаза. Я поправляю свой плащ и спокойно говорю: — Когда же ты заткнёшься и не будешь сотрясать воздух своим плачем? Сейчас я приготовлю нам ужин, и мы тихо проведём этот вечер, выполнив план на сегодня. Тебе понятно? Голубые глаза смотрели на меня с изумлением, готовые расплакаться с новой силой. Но этого не произошло. — Грубиян. Мне плохо. — А кому сейчас хорошо? Если б не Филин, валялась бы где-то под мостом обдолбанной. Когда ты, блять, думать начнёшь? — Дурак, меня не может просто взять и отпустить. — тут она начала скручиваться, насколько позволяли путы. — Что, хорошо закидывалась, да? Героин, крэк? За всё приходит расплата от твоего организма. Вот и думай теперь. Кажется, сработало. Пусть подумает над своим поведением, или придётся запихнуть в неё две таблетки, вместо одной. Я вернулся на кухню для того, чтобы закончить готовку. Благо, в тишине это будет сделать гораздо проще. Через десять минут я уже заношу пластмассовый поднос со снедью и водой в комнату Пушинки. Молча кладу его на кровать и развязываю ей руки. — На, ешь. Она начала чесаться. Недолго, но интенсивно. Когда это закончилось, пленница молча принялась за трапезу, но как-то вяло. Ни один кусок не был съеден. — Постарайся опустошить тарелку, или еда попадёт в твой рот насильно. Голубые глаза посмотрели на меня то ли с мольбой, то ли с усталостью: — У меня нет аппетита. — У жирух тоже нет аппетита, но они, сука, всё равно жрут. В отличии от них, лишние калории тебе пойдут на пользу. Ешь! — Ты грубый. — сказала она, пытаясь впихнуть в себя первый кусок. — Ты это уже выяснила. Я просто сожрал свою порцию за минуту. Смотрю на неё. Мда, пожалуй, оставлю вас с тарелкой наедине. Минут двадцать у меня точно есть. Вернувшись в свою новую комнату, я понял, что пора возвращаться к тренировкам. Начну с отжиманий. Потом пойдёт прокачка пресса. Ну и дальше, как обычно, когда я не хожу в зал. Хотя бы вестибулярный аппарат и кровообращение поддержу в тонусе. Да и жиром не обросту. Но для начала, приберусь в этой комнате. Так, начнём с верха. Шкаф старый, смахнём с тебя пыль. Тьфу, так и чихать можно начать. Интересно, что в нём лежит? Старьё — только пальто, китель и пара дрянных курток. Можно взять на задание. Как раз не жалко. Продолжим. Окна, потом диван. А, чёрт, я и не заметил, какой он пыльный. Лучше тряпья наброшу на него, а то выбивать до утра придётся. Осталось помыть пол. Снарядив швабру с тряпкой, я стал совершать ею движения взад-вперёд. Пока мыл пол под шкафом, достал шваброй старую фотографию. На ней были изображены солдаты при параде — все в форме и медалях. Наверное, от прошлых хозяев осталось. Положу пока на подоконнике. Проблем с пленницей не было — она как раз доела. — Молодец. Вот тебе таблетка, и водой запей. Пушинка молча это делает. — Давай руки! — Если не дам, сам возьмёшь? — с ухмылкой она дала себя связать. Я ничего не ответил. Только, когда вернулся в комнату, задумался. Серьёзно? Вот, дрянная девчонка, я на тебя никогда в жизни бы не посмотрел. Отбросив лишние мысли, я стал тренироваться.