Филофоб? Да нет, вряд ли

      «Должно быть, я кукухой поехала, раз творю такое».       Всего девять утра, за окном вечно бегущие и куда-то спешащие люди. О мирно спящем Сиднее в это время можно только мечтать. Ну, впрочем, когда ты приехал в гости и целыми днями ничего не делаешь, все кажутся спешащими, наверное. На столике стояли две пустые чашки, на которых виден только коричневый круг от только что выпитого кофе, наверное, потом Джи будет блевать или сидеть в туалете сутками, и даже неизвестно, что из этого хуже.       На звук колокольчиков при открывании двери девушка повернулась и, о боги, наконец-то увидела того, кого так долго ждала.       Ну что ж, удачи.       — Почему так долго, Фел?       Этот парень даже не представлял, что творилось в жизни его подруги детства, и умудрился опоздать.       — Я уже две чашки кофе выпила, пока ты пришёл, — её руки дрожали, а сама она пыталась скрыть волнение.       — Ты ведь не пьёшь кофе, что случилось? — парень закинул рюкзак на спинку и присел на стул. — Что случилось, Джи? — повторил тот, когда увидел, с каким трудом девушка сдерживалась, дабы не сгрызть пальцы вместе с ногтями.       — Он сказал, что я ему нравлюсь.       Она выпалила это так быстро, что Феликс чуть не поперхнулся кофе, что уже успел позаимствовать у Джи.       — Чего он сказал? — глаза парниши вылезли на лоб.       — Я нравлюсь ему, Феликс. Что мне делать?       На минуту ему показалось, что он спит. Что происходит? Джи сейчас просит о помощи? Чего? Да не в жизнь. За всю жизнь он не смог вспомнить случая, когда бы его подруга просила помощи или хотя бы совета, а тут такое. Конечно, он в ступоре. Тут любой бы офигел, не то что он.       Да что уж таить, даже Хён Джи в ахуе от происходящего. Она много думала между вариантом уехать из страны, чтобы никогда не встречаться ни с кем из знакомых, или решить вопрос, и всё же выбрала второе. Когда-то нужно научиться решать проблемы, как не крути.       Да и, если честно, она и сама не знала, что чувствовала, но явно не хотел прощаться с ребятами на такой ноте. Они ей не безразличны. Особенно Хван, слишком многое их связывало, и слишком много он сделал для неё. Наверное, зря. Она не просила, хотя и не сопротивлялась особо. Наверное, надо было, тогда, возможно, удалось бы избежать того, что сейчас происходит и она не сидела и не думала часами, что ей делать.       Это совсем не просто. Не для неё. Не для человека, который убегал от любых отношений, как только они начинали хоть как-то проявлять себя.       И дело даже не в Хван Хёнджине и совсем не в его словах. В глубине души Джи знала, что такое может произойти. Даже думала об этом. Просто… просто не хотела верить. Ей нравилось проводить время с Хваном. С ним весело и он заботливый, это было понятно сразу, просто слишком странно и непривычно для неё. Влюбиться? Это точно не про неё. Даже если ей кто-то и понравится, она точно не будет встречаться с ним, как бы не хотела. Что-то держало, что-то не давало ей сделать это. Хотя Хван ей нравился. Она ещё не знала, как, но определённо нравился. Но стоило только подумать о том, чтобы хоть как-то взаимодействовать в не дружеском формате… Бр… Нет… Это слишком. Причины нет. Просто она такая родилась. Вот и всё.       Она никогда бы и не подумала, что будет находиться в такой долбанной ситуации. Просить совет? В отношениях? Да блин, лучше умереть. Но, как ни глянь, она здесь, сидела у столика и нервно перебирала волосы, что вот-вот отвалятся.       Хватит перебирать их, Джи.       — И что ты ответила?       — Я… Мне кажется, я… Ничего не ответила… Я просто не ожидала тогда. Да и мне кажется, он тогда спал вообще, когда говорил это… Я просто промолчала… А он… он уснул, наверное… Утром я позвонила тебе… Он спал… я ушла и… Вот, — она протараторила это на одном дыхании и наконец выдохнула. — Что думаешь?       — Вы спали вместе, что ли? — он будто бы только это и услышал. Впервые в жизни он настолько удивлён, правда. Ну надо же.       Ей и отвечать не нужно, он и так всё понял. Алые щёки слишком выдавали.       — Я… Это не…       — Можешь не отвечать, — он перебил её и замотал головой. — Я понял.       — Но… это правда не то, что ты подумал, — она пыталась объяснить, но, кажется, делала только хуже, от чего улыбка поползла на лицо парня. — Ты ведь знаешь меня, как никто другой, неужели ты думаешь, что я могла что-то подобное вытворить?       — Хорошо, — он улыбнулся, — ничего такого не думаю, довольна?       — Довольна.       Её пухлые губы надулись ещё сильнее, а румянец уже начал сходить.       — Так… Что ты думаешь насчёт этого?       «Как же это унизительно, чёрт возьми. Я что, ребёнок? Какого чёрта я творю? Надо было просто сделать как всегда и всё. Всем бы было хорошо, и мне бы не пришлось сейчас позориться и просить помощи».       — А ты чего так нервничаешь? Он тебе нравится?       — Ты…       А ведь, действительно, вроде ничего такого. Очередное признание. Что такого-то? Какого хрена она так нервничала тогда? Ещё и совет спрашивала, да когда такое было вообще? Что такого в этой ситуации и что такого в этом Хван Хёнджине, что она так запаниковала?       Нравился? Пускай даже и так, это ничего не меняло. Это не меняло её характера, манер и поведения. Это не меняло ничего. Ничего, кроме отношения к нему. Действительно ли он ей нравился, или это очередная жажда внимания к себе?       — Знаешь, — он мягко перебил мысли Джи, — на самом деле, я очень рад, что ты мне говоришь это, правда.       — Я не, — Феликс поднял палец, давая понять, что не договорил, Джи замолкла и стала слушать.       — Послушай меня. Я знаю, что тебе не просто говорить об этом и уж точно просить помощи и совета. И я в шоке сейчас, если честно. Я не хочу копаться в тебе и в твоих чувствах, это было бы слишком для тебя, — он засмеялся и почесал затылок. — Хотя, ты знаешь, я люблю поговорить на такие темы. Но… Я думаю, ты ему действительно не безразлична, как и он тебе, судя по всему. Я даже не хочу знать, что у вас там происходило на протяжении этих дней и какого хрена вы были у его мамы. Хотя я уже мало верю в то, что вы действительно были у его мамы. Так вот, — он выдохнул, набрал воздух и продолжил. — Ты ведь знаешь, как твой друг, я всегда хотел и хочу, чтобы ты была счастлива. Поэтому я не буду тебе говорить, что делать, просто слушай своё сердце.       Какая сопливая речь, чёрт возьми.       Но, насколько бы она не была сопливой и насколько бы она не была в стиле Феликса, она была хорошей. Да, Джи ненавидела выслушивать такое и тем более говорить о таком, но знать, что кто-то о тебе заботился, очень приятно. И да, она сейчас по-любому скажет, что он говорит какую-то чушь, будет сопротивляться и пытаться покончить с этой темой. Это же Ливи. Она всегда была такой. И будет такой.       Но главное не это, главное то, что, как бы она не вела себя, как бы не прикидывалась и как бы не пыталась показать недовольство и ругаться, Феликс знал, это ложь. И в глубине души она счастлива, что он сказал это, что поддержал. За все эти годы, она думала, он так и не раскусил её характера? Конечно, раскусил и давно понял схему.       Он никогда не пытался говорить с ней на темы любви, но при удобном случае якобы случайно говорил вещи, которые были ей нужны в то время. Конечно, он знал, что она не станет говорить о чём-то таком, он привык к этому и если бы попытался, то получил бы по морде. А от этого никому бы не было хорошо.       — Сердце? Серьёзно, Фел? Ну что за мелодрама? — она фыркнула и попыталась скрыть улыбку.       — Да, сердце. Оно у тебя есть, я знаю. Очень хрупкое и нежное…       — Если ты не перестанешь нести чушь, я тебя побью, ей-богу.       Парень поднял руки и махнул головой в сторону, пытаясь показать своё отступление, и оба разразились хохотом.       И да, возможно, завтра или даже через минуту она пожалеет об этом. Пожалеет, что пришла и рассказала что-то, что попросила совета и выслушала слова Феликса. Да, ей плохо. Плохо от осознания, что ещё одному человеку она открыла себя совсем с иной стороны, плохо от того, что показала свою беспомощность и свои переживания, от того, что поделилась чем-то. Но, чёрт возьми, пускай. Зато она услышала то, что ей нужно было, пускай даже наговорила всякого.       Но сейчас, она идёт туда, откуда сбежала утром, навстречу с самим дьяволом, как ей казалось.

* * *

      — Он звонил мне одиннадцать раз и отправил тридцать три сообщения с просьбами перезвонить ему, — поставив чашку на стол, сообщил Феликс девушке. — Тебе стоит поговорить с ним, он, должно быть, волнуется. Ты просто ушла утром, так нельзя делать.       — Ты сейчас отчитывать меня вздумал? — она выпалила это и злобно прищурилась.       — Хорошо, поняла, — кто же знал, что этот маленький комок веснушек способен одним взглядом объяснить её неправоту.       «Гадёныш».       Страх такая штука коварная, вы знали?       Если ты боишься пауков или змей, допустим, они тебя преследуют везде и ты буквально каждый день сталкиваешься с ним, знаешь, как реагировать, что делать и как вести себя. И это хорошо, так ты привыкаешь к тому, что боишься, и со временем страх становится частью твоей жизни, частью тебя. Таким образом вместе вы существуете душа в душу, ну и, конечно, стрессуете, но это уже побочки.       Так вот, у страха есть уровни. И для каждого они разные. Если человек боится чего-то мелочного и совсем незначительного — это первый. Ты можешь оставаться на этом уровне и существовать. Но этот уровень сложен тем, что таких мелочных страхов может быть дохерища. Если тебя это устраивает, значит, живи с этим — проблем нет. Страху это подходит. Совсем другой уровень, когда первый уровень тебя не впечатляет и ты не боишься всякой мерзкой хрени, что живёт на планете. О-о-о, тогда мелкие черви и прикорм улетает в зад, и начинается большая рыбалка.       Не боишься змей? Отлично, бойся людей. Не подходит боязнь людей, значит, будешь бояться их действий. Нет? Тогда не их, а своих, и не действий, а чувств.       Свои страхи Джи начала понимать ещё давно, но никогда не пыталась побороть их. Почему? Да потому что зачем? Она никогда не влюблялась, а следовательно, ни с кем не надо встречаться, никому не нужно рассказывать то, о чём думаешь. Ей подходил такой вариант. Да, было паршиво. Хреново. Но привыкнуть можно. Нет проблемы держать мысли на коротком поводке и не говорить о них, но куда больше проблема держать под запретом чувства. Эти сосунки ей не подвластны. И плохо ей с тех самых пор, когда чёртов Хёнджин наехал на неё тем самым утром, когда чуть не убил.       То, что она чувствует к нему, сложно назвать любовью или даже влюблённостью, но это не дружба, чёрт возьми, не дружба.       Филофобия? Слишком громкое заявление. Вряд ли.       Это просто страх, страх быть непонятым и отверженным близкими людьми из-за себя и своих действий. Наверное, так. Наверное, посчитают её плохой или ненормальной, если она поделится с кем-то своими страхами и мыслями. Это нехорошо.       Но даже если она и боится полюбить кого-то и открыться кому-то вроде Хвана, это не значит, что она не хочет. Хочет, ещё как хочет. Просто не удаётся перебороть это.       Слишком много на кону. Слишком много жертв. Перебороть страх — значит сломать себя, а в случае с Джи нужно не только себя сломать, а ещё и шокировать людей собой и своим уёбищным страхом. В частности только Хёнджина. Одного человека ведь будет достаточно, если любить? Так ведь?       «Стоит признаться, если хочешь не бояться. Нужно перебороть себя и свой страх. Ты никогда не будешь счастлива, если не сделаешь это. Хватит бояться, любовь, это обычное явление. Все целуются, а ты не можешь?»       Эти мысли уже приелись в голове Джи, и кажется, уже никогда не уйдут, а всё из-за простого желания, которое является невыполнимым и чем-то сказочным для неё.       «Хочу любить. И чтобы меня тоже любили. И всё по-настоящему, а не просто так. Но это так сложно, чёрт возьми».       Это очень сложно…

* * *

      «Будь аккуратнее с ней, иначе я тебя прибью! — маленькие ручки стучали по экрану телефона. — Она закрытый человек и никогда не встречалась с кем либо, не смей навредить!»       Сообщение отправлено, и на экране моментально показались две галочки. Наверное, не стоило говорить Хвану, что она не встречалась ни с кем, но если бы не сказал, тот бы точно спугнул её при первой же попытке взять за руку. Она бы не выдержала этого, она не умеет так, не так быстро.       «Спасибо тебе», — ответ пришёл довольно-таки быстро, и Феликс, улыбнувшись телефону, положил его в карман.       Это всё, чем он мог ему помочь, дальше дело за Хваном.

* * *

      Сучья неловкость охватила, кажется, всё пространство. Даже комары, что всё время пытались высосать всю кровь, куда-то улетели. Они бы хоть как-то оживляли комнату своим жужжанием.       Прошло уже минут двадцать с тех пор как Джи пришла, но ничего не происходило. Он сидел, пил чай, или что он пил вообще? Неважно. Ничего не произошло, что ли? Он ничего не говорил? Ей всё приснилось?       За это время Джи надумала миллион сценариев, которые могли бы развернуться в разговоре, но ни один не был хорошим, на её взгляд.       Если они начнут встречаться, это будет мегасложно в первую очередь для парня. Почему? Он же не знал, что она боялась всего, что касалось отношений и любви, а она нихрена не скажет вот так сразу. Стыдно же, не? Все люди мечтают об отношениях и пытаются завести их, а она боялась и никогда их не имела. Поймёт ли он такое и сможет ли принять её такой? Вот в чём вопрос.       Она давно приняла в себе этот страх, но поймут ли другие люди, смогут ли стерпеть и отнестись с пониманием?       Нет гарантии. Поэтому так страшно.       — Что такое? — спросил парень, когда заметил Джи, что явно подвисала.       — А? Да ничего… Задумалась просто.       И такая же тишина… Напрягала.       Очень.       — Я тебе хоть немного нравлюсь? — парень не выдержал, положил телефон на стул и взглянул на Джи, в которой глаза скоро залезут на остатки мозгов, а щёки будут как нос в Деда Мороза.       На его лице не было агрессии или чего-то подобного, он просто находился в непонимании, которое день изо дня изнемогало его душу, словно орёл Прометея.       — Ты ведь слышала мои слова вчера, скажи хоть что-то, прошу.       Каждая секунда молчания разрывала парню сердце, и Джи прекрасно понимала это. Понимала и знала, что должна ответить.       — Я, — Хван пристально смотрел в ожидании ответа. — Возможно, да, — она опустила глаза куда-то в колени и сжала ткань штанов.       «Ты мне нравишься, Хван… Очень нравишься, правда, но… Но я так чертовски боюсь…»