Филофоб? Да нет, вряд ли

      «Если вести себя как обычно, он может подумать, что ему снилось или нет? Может, сказать, что это всё шутка? Не-не, не поверит! Точно не поверит. Что если сделать вид, будто ничего не было? Наорать и сказать, чтобы не болтал? Слишком грубо и слишком в моём стиле. Ну ещё раз я ему говорить и объяснять не буду. Может, накачать его чем-то, а в случае утечки информации сказать, что это всё из-за препаратов? Окей, гугл, где найти наркоту в Сеуле? Чёрт, меня же посадят. Хотя, думаю, не больше двух лет дадут, в принципе, не так уж много. Зато никто не узнает о том, что я наболтала ему. Есть плюсы. Может, его убить? Чёрт, Хён Джи, о чём ты думаешь вообще?!»       Джи открыла глаза и взглянула на рядом спящего парня.       «Слишком милый, чтобы убивать».       — Придурок, даже убить тебя не могу.       «Если хорошо подумать, то ничего ведь не произошло трагичного, не так ли? Все друзья рассказывают друг другу секреты и свои чувства, верно? Или это слишком странно? Мы ведь, наверное, даже не друзья-то толком, или нет? Хотя он мне почти как Феликс. Да, это до жути пугает. Что если он считает меня занозой в заднице из-за этого? Создала только проблем и себе, и ему. Вот умела бы держать язык за зубами, не было бы ничего такого, и я бы сейча… Ой… Прядка на глаз сползла».       Если бы сердце могло участвовать в боях без правил, оно бы явно победило, потому что билось оно с бешеной скоростью. Эта чёртова прядка, вот на кой чёрт ты сползла?       Хотя, вроде, какого хрена? Так не должно быть. Не у Джи, точно. У Феликса, да у кого угодно, только не у Хён Джи.       «Нужно что-то делать».       Но делать ничего не получать, кроме как лежать и офигевать от собственных эмоций, и стараться не дёргаться, чтобы объект созерцания не проснулся и не узрел красную морду.       Только сейчас заметила, какие красивые у него черты лица. Такие пухлые губы…       — Ты чего бубнить перестала?       Он зевнул, поправил волосы и, немного причмокивая, уже собрался открыть глаза и узнать ответ на свой вопрос, но как только он сделал это, он увидел только ровно поднимающиеся плечи и вьющиеся белые волосы.       — Ну так, ты чего? Так и собираешься делать вид, что спишь? — продолжил тот, когда в ответ последовала лишь тишина.       — Эй, — парень засунул руки под одеяло и немного пощекотал Джи, от чего та дёрнулась. — Ты чего делаешь, дурак?       — Почему перестала бормотать, я уже было привык, — как ни в чём не бывало Хван продолжил разговор.       — Да ничего, боже…       Джи повернулась и пыталась не думать ни о чём, но, чёрт возьми, эти глупые мысли.       Почему, когда полночи думаешь, как вести себя, решаешь, что говорить и как, а когда наступает утро, ведёшь себя так, словно и не решала свои дальнейшие действия? Это тупо. Это сильная сторона или слабая? Ведь, наверное, в такие моменты понимаешь свой характер, или нет?       Кажется, если бы Хван мог прочитать мысли девушки, он бы запутался в них в первую же секунду, охерел и убежал.       — Зачем меня убивать? — спустя несколько минут спросил Хёнджин. — Я сделал что-то не так вчера? — строгий голос немного напугал Джи, хоть она и не видела его лица, но была уверена, оно было серьёзным. Нет, не потому, что он выглядел грозно или ещё что-то такое, нет. Просто почему он подумал, что сделал что-то не так? Он ведь… он помог. Да, Джи пугало, что открылась такая сторона её, хрупкая и беззащитная, но она была благодарна Хвану, как не крути, он не стал осуждать или читать морали, он просто слушал и принимал её, её прошлое, её боль и обиду. Как бы она не пыталась скрыть свои эмоции, как бы не злилась на себя, но она любила Хвана, по-своему, возможно, немного странно и дико, но любила. Это ведь первый человек, который смог… Которому она смогла открыться. Немного, совсем чуть-чуть, но смогла. Просто… Она боялась. Боялась, когда кто-то видел её такой. Когда видели её слёзы и боль, боялась, когда кто-то пытался найти её слабую часть, боялась, если кто-то пытался понять её. Ей кажется, это неправда. Никто не сможет понять её, они просто послушают. Возможно, подумают, что она неправильная и её страхи тупые, или, ещё хуже, даже не будут пытаться понять и просто отвернутся он неё. И всё. Это страшно. Но ещё страшнее этого осознавать, что кто-то пытался понять и не осуждал. Вот что страшнее. Когда перед тобой стоял человек, готовый послушать тебя и понять. Который даже не пытался воспользоваться твоими страхами и сделать больно. Такие люди действительно существует? Хотя нет, такие люди есть, просто Джи никогда не думала об этом. Она с лёгкостью принимала все слабые стороны Феликса, слушала его и никогда не осуждала ни его поступки, ни даже мысли. Ей, они казались вполне нормальными и естественными. Когда он жаловался на кого-то, рыдал из-за любви и просто, когда ему было плохо, она всегда была рядом с этим цыплёнком и никогда не бросала, какими бы не были его мысли и действия. Но когда плохие и депрессивные мысли посещали её голову, она не могла говорить об этом. Словно кто-то держал её и не позволял. И вроде бы она знала, что можно, Феликс поддержит и точно не будет иметь злых намерений. Это же Фел. Но почему-то даже ему она не говорила. Она просто молчала и разбиралась со всем сама.       Так и привыкла, и жила. И вроде бы всё хорошо, всё наладилось, но мысль, что она одна в этом мире, никогда не покидала её. Иногда она срывалась. Не кардинально, а так, просто, пару слов ляпнет о том, что ей плохо, дабы просто обратить внимание на себя, просто чтобы кто-то знал, что ей не хорошо, и всё. Но когда осознание приходило, она жалела о сказанном и ещё больше закрывалась в себе, а когда кто-то спрашивал — просто отшучивалась.       Но это не означает, что она не хотела, чтобы кто-то знал её. Просто боялась. Боялась своих чувств. Боялась, что будет больно.       В шестнадцать лет Джи поняла, что что-то не так. Её никогда не беспокоил тот факт, что она такая закрытая, но когда ей начало это мешать, это стало проблемой. Сильной проблемой.       И тогда она начала разбираться, пыталась понять себя и свои мысли. Иногда что-то удавалось, иногда нет.       Тогда она поняла свои страхи и с тех пор никому не говорила о них. Они ужасные и неправильные, как и она сама. Поэтому она пыталась бежать. Бежать от них сломя голову. Но они догнали её и здесь, даже в Корее. И сейчас ей некуда бежать…       — Нет, ты… Ты сделал всё правильно, правда, — казалось, прошло столько времени с тех пор, как парень задал вопрос, но она всё же ответила.       — Тогда что такое? — Хван даже не пытался закрыть тему, он так же, как и всегда, пытался поговорить и узнать, в чём причина такого поведения и когда это не удавалось, он ужасно злился. Он действительно не понимал, какого хрена эта девушка ведёт себя так, будто она никому не нужна, когда есть он, который всем своим видом показывает, что она ему не безразлична. Она действительно такая глупая или притворяется, вот что интересовало Хвана больше всего. Он никогда не понимал, почему девушка никогда не говорила о своих чувствах просто так, а не когда что-то случалось, и она орала от боли и слёз, срывалась и просто выхлёстывала накопившиеся эмоции. Почему? — Хорошо, — парень выдохнул и потёр виски. — Если ты не хочешь говорить об этом — пускай. Но можешь хотя бы повернуться?       — Почему? — спрашивала девушка, пытаясь повернуться лицом к Хвану.       — Потому что так я смогу хотя бы понять, всё ли у тебя в порядке… А ты не в порядке, — добавил парень, когда Джи повернулась.       Она не пыталась доказать обратное. Она действительно была не в порядке.       «Как вести себя? Что делать? Что со мной происходит? Что говорить? Почему так сложно? Не понимаю… Я не понимаю».       — Почему? — Хёнджин провёл по лицу девушки. — Почему ты плачешь?       — Потому что… Я не знаю… Просто. Мне сложно…       Парень притянул Джи к себе в объятия и поглаживал по волосам.       — Из-за вчерашнего? Не думай об этих придурках, хорошо? Всё в прошлом. Они ничего тебе не сделают больше. Я не позволю, ясно? С тобой такого больше не повторится, я обещаю.       Зелёные глазки поднялись и прожигали взглядом.       — Мне страшно, Хван.       Джи сжала торс парня сильнее и уткнулась лицом в грудь.       — Мне очень страшно…       «Наверное, не стоит говорить ему это всё сейчас, я и так ему наговорила дохрена, но… Пускай я ещё немного побуду такой сопливой девочкой. Ещё чуть-чуть и всё. Завтра я опять превращусь в булыжник. Без чувств и эмоций. Но сейчас я просто полежу и поплачу в жилетку парню, который знает обо мне чуть больше остальных».       — Ты говорил с ребятами?       — Я написал Феликсу, что ты со мной у моей мамы и потом всё расскажу. Что-то не так?       — Мы можем не идти сегодня к остальным? Можем… остаться ещё немного здесь?       Тёмные глаза с удивлением посмотрели на девушку, но согласились.       «Должно быть, она просто пытается отвлечься».       — Я хочу есть.       Улыбка показалась на лице Хён Джи, когда та услышала шалящий живот, что издавал звуки мычащих коров.       — Здесь нечего есть, — засмеялся парень, а за ним и Джи. — Я схожу в магазин. Чего ты хочешь поесть?       — Нет, — махнула головой девушка и попыталась вырваться из лап Хвана. — Я тоже пойду.       — Не стоит, я схожу один, ты пока отдохни немного и…       — Нет, пожалуйста… Я… не хочу оставаться одна здесь, — Джи опустила голову и сжала кулаки.       — Хорошо. Тогда идём?       — Ага.

* * *

      — Так хорошо, что магазин недалеко от дома… — выпалила Джи, когда они заходили в магазин. — Было бы странно, если бы я ходила по городу в таком наряде? — улыбка девушки была такой естественной, что Хван замер на минуту, пытаясь понять, как этот маленький ангелочек мог так широко улыбаться после случившегося.       Она действительно такая сильная? Прошло всего-то около двенадцати часов, а она уже такая счастливая и беззаботно думала, что бы скушать. Удивительно.       — Думаю, было бы куда страннее, если бы ты села в тележку, — сказав это, парень поднял девушку и уложил в тележку для продуктов.       — Ты чего д…       — Тс-с-с… Поехали.       «Грёбаный Хван Хёнджин».       — Это было слишком странно, блин, — ныла девушка, пока пыталась встать из тележки.       — Но было весело. И не говори, что это не так, ты визжала и смеялась. Эмоции не обманешь!       Улыбка парня была чуть ли не до ушей. Давно он так не бесился ни с кем.       — Ой, да ну тебя, — она неосознанно подтвердила сказанное парнем и ударила в плечо.       — Я говорил, что ты бьёшь как девчонка? — засмеялся парень, выставляя продукты на дорожку.       — Что? Да ты что сказал, как посмел вообще, да я…       — Пакет нужен?       Резкий голос заставил ребят врасплох.       — Эм. Да, пожалуйста.       «Почему так легко?»       — Ты умеешь готовить?       — Чего? А ты не умеешь, что ли?       — Нет.       — Что? Почему? Я тоже не повар.       — Ну… Я никогда не готовила корейскую кухню. Я умею готовить то, что я ем, но я не знаю, как готовить то, что любишь ты.       — Тогда приготовишь что хочешь, я не гордый.       — Ну да, — засмеялась девушка и задумалась.       — Что ты задумала?       — Жаль, у нас нет кенгурятины, — громкий смех девушки раздался по улице, заставив парня улыбнуться.       — Только не трогай Бан Чана, каннибалка.       — Уже бегу искать его, —Джи показала язык и начала немедленно бежать к квартире.       — Самозванка.

* * *

      «Ну… Чего ты так долго-то? Он может жевать быстрее?!»       — Ну как?       Джи замерла и ждала, пока Хван пережуёт приготовленную ею еду. А этот придурок будто специально жевал так долго.       — Знаешь, — наконец-то он дожевал и начал говорить. — Я думал, это будет хуже, но это даже съедобно.       — Ты просто не привык, — фыркнула Джи, — был бы здесь Феликс, он бы до смерти захвалил мою стряпню.       — Как жаль, что мы не можем это сейчас проверить, — парень ехидно улыбнулся и продолжил кушать.       Ну, хорошо, это вкусно. И Хван прекрасно осознавал этот факт. Но как можно не подколоть Джи? Он был бы не Хван Хёнджином, если бы не пошутил.       — Что будем делать? — Джи домыла посуду и вытерла руки. — Ты любишь фильмы?       — Хочешь посмотреть что-то?       — Ага, какие жанры ты смотришь? — Джи осталось только молиться, чтобы парень ответил хотя бы боевик, ну уж слишком ей бы повезло, если бы он любил ужасы. Ну не может так фортануть уж точно.       «Только не комедии, только не комедии».       — Да включи что тебе нравится, мне не принципиально.       — Правда?       — Правда, — подтвердил парень.       — Могу ужасы?       — Любишь ужасы? — показалось, или он испугался? Хотя выглядел он довольно спокойным.       — Да, а ты?       — Мне всё равно.       — Тогда… Я включу?       — Да, давай.       Ох… Зачем он только согласился?       — Только не включай звук громко, — выпалил Хван, когда Джи вот уже врубала колонки.       — Почему? Боишься?       — Стены тонкие, соседи будут жаловаться, — пояснил парень.       Ага, конечно, тонкие стены? Серьёзно, что ли? Кто поверит в эту наглую ложь? Только не Джи.       — Ладно, — колонки в пролёте. Жаль.       Хоть врубили они один из самых ужасных фильмов, ну, если верить топ-10 какого-то сомнительного парня из YouTube, он не был страшным. Почти. Иногда ребята дёргались, но, в целом, Джи ожидала большего. Скука смертная. Если сравнить, то даже «Том и Джерри» казались куда лучше и интереснее этого. Ну, впрочем, Джи поняла, что фильм скучный, но всё же досмотрела, чего не сделал Хван. Он-то вырубился ещё на середине фильма, а самое дерьмо тогда даже не началось. Может быть, это и к лучшему — минус один ужасный фильм в его памяти.       Джи потянулась к пульту и выключила телевизор.       «Только десять вечера, а он уже уснул. Должно быть, он устал возиться со мной. Не надо было оставаться ещё на день, я только побеспокоила его зря, у него, наверное, были свои планы, а я даже не спросила об этом».       Ещё немного посидев в телефоне, девушка решила тоже ложиться.       «Нужно ли мне уйти на диван?»       Она посмотрела на спящего Хвана.       «Да, однозначно да. О чём это я?! Соберись, Джи».       Она хлопнула себя по щеке, дабы собраться с мыслями, и принялась освободить кровать.       — Ложись здесь.       Изящные руки обвили талию девушки.       — Мне не будет страшно одной, можешь не утруждать себя. Не переживай.       Но парень даже не думал отпускать.       — Просто ложись здесь, Джи, — голос был сонным, но говорил он ясно, будто и не спал совсем.       — Почему? — девушка повернулась к Хвану и уставилась в тёмные глаза, ожидая ответа.       — Потому что ты мне нравишься!