Фамилия

Из угла дивана, удачно расположенного возле стены в кабинете зав.отделением экстренной хирургии, раздался тяжелый вздох. Ирина оторвалась от заполнения очередного документа, пару секунд посмотрела перед собой, затем снова опустила взгляд на мелкий шрифт. Часы, стоящие на столе, продолжали тикать, однако это даже успокаивало. Несмотря на три тяжелых операции, Ирина сейчас чувствовала себя в своей тарелке. Вновь раздался тяжелый вздох, причем в этот раз он был наигранным. Ирина все-таки оторвалась от своей работы и посмотрела в сторону дивана. — Прекрати, — проговорила она, затем снова посмотрела на документы. — Что прекратить? — Анатолий поудобнее устроился, закинув ногу на ногу и продолжая разглядывать её. — Прекрати вот это своё… меня отвлекает, — изящным движением вытащила ручку с пастой другого цвета и подчеркнула что-то нужное, — а чем больше ты будешь охать и ахать, тем дольше мы тут просидим. Если тебе что-то не нравится, — снова подняла на него взгляд, — ты можешь сейчас ехать домой. Я вообще не понимаю, — вернулась к работе, затем закрыла папку, но через мгновение вытащила другую. — Нет уж, Ирина Алексеевна, — Анатолий бросил взгляд на шкаф, где в тайнике уже давно ничего не было, затем поднялся и решил дожать кофе-машину, стоящую на тумбочке, — если я сейчас домой уеду, то с утра вместо тебя я найду только Кота, которому подавай очередную порцию корма. Аппарат зарычал, и Ирина, которая привыкла к тишине за прошедшие несколько часов, вздрогнула. — Я всегда ночую дома! — проворчала она, затем неодобрительно покосилась на кофемашину, затем бросила взгляд на часы, — не поздно? Анатолий, который к тому моменту успел вытащить чашку с ароматным напитком, развернулся к ней и пожал плечами. — Поздно. Для работы, Ир, поздно. Это раз. И два — да, ты ночуешь действительно дома. Только уже с утра пораньше уносишься на свою работу. Ирина выдохнула, бросила на него взгляд, затем устало откинулась на кресле, прикусила изнутри губу, окидывая взглядом кабинет, который еще совсем недавно вновь стал её. Стал её, и она погрязла в попытках привести документы, которые за достаточно продолжительное время бывшие в руках Кривицкого, окончательно перепутались. С другой стороны, Ирина, вступив во второй раз брак, отчаянно надеялась не допустить прежних ошибок или по крайней мере уменьшить их количество. — Это временно, — проговорила она, посмотрев на него, — мне нужно все привести в порядок, разобраться… кстати говоря, мне вот тут, — полезла в ящик, чтобы вытащить оттуда очередную стопку бумаг, — нужна твоя подпись… Анатолий тяжело вздохнул, затем сел на диван, не смотря в сторону Ирины. — Мой рабочий день закончен, — проговорил он, затем выдохнул, — вот поэтому я и не хотел, чтобы ты возвращалась в это кресло. Мы с Котом начали забывать, как ты выглядишь, между прочим! Я тебе серьезно говорю, Ирина Алексеевна, если ты еще пару месяцев вот так будешь жить в этом кабинете, то… — То что? — у нее дернулся уголок губы, — снова назначишь кого-то другого на мое место? — О господи, — Анатолий на пару секунд прикрыл глаза ладонью, затем помассировал область над бровями, затем снова посмотрел на неё, — никого я назначать больше не собираюсь! Я вообще не хочу больше лезть в эту вашу… Ирина откинулась на спинку кресла, затем усмехнулась. «Правильно, Анатолий Борисович, не влезай — убьет» — пронеслась мысль в голове. — А что тогда? — А? — Ну, что ты там говорил? Анатолий сделал очередной небольшой глоток, затем посмотрел на нее и пожал плечами. — Что скоро Кот тебя узнавать перестанет. И тогда уже я буду бессилен. Губ Ирины коснулась улыбка. Она вздохнула, затем посмотрела на документы, потом на часы. — Ладно, это все лирика, — Анатолий скользнул по ней взглядом, — много тебе еще? — Нет… — Ирина поднялась, взяла папку, затем оказалась рядом с диваном, чтобы убрать в шкаф документы, — можешь пока позвонить Косте… пока он будет ехать, я уже все доделаю. Или лучше поедем на такси? Чего его, бедного, дергать? — Я ему, бедному, зарплату плачу, — передразнил её Анатолий, вновь бросая взгляд, смотря на нее сверху вниз, — и между прочим, — он отставил чашку на тумбочку, затем поднялся, оказавшись позади Ирины, — совсем не бедную. Та развернулась, чтобы что-то сказать, но совершенно не ожидала, что они окажутся настолько близко. — Ирина Алексеевна, я все еще не понимаю, — Анатолий осторожно уложил ладонь на ее щеку, затем скользнул в волосы, пропуская их сквозь пальцы, а вторая ладонь устроилась на её талии, — почему каждый раз, когда я захожу в твой кабинет, — чуть притянул её к себе, и Ирине пришлось сделать этот шаг навстречу, хотя она и хотела его сделать, — я натыкаюсь на фамилию твоего бывшего мужа? Он продолжал гладить ее по волосам — прекрасно знал, что такими действиями порабощает её. Анатолий, как и Ирина, старался учесть все проблемы в их отношениях, с болью вспоминал ошибки прошлого, чтобы не допустить их в настоящем. В зеленых глазах отразилось сначала непонимание, а затем губы растянулись в улыбке. — Толь, ну меня все знают как Павлову, — уложила ладони ему на грудь, скользнув чуть выше по слегка помятой рубашке, — Марина вон тоже Нарочинская, хотя в пасп… — Ирина Алексеевна, — его пальцы мягко взяли её за подбородок, — Владимир Нарочинский был гениальным нейрохирургом. А вот твой… Она почувствовала, как от его прикосновений становится намного теплее. Холодные пальцы уверенным движением ослабили его галстук, который раздражал Ирину с каждым днем все больше и больше. — Как ты вообще можешь каждый божий день носить эту удавку, а? — Ты от моего вопроса не увиливай! — его ладонь чуть сильнее сжала ее талию, — или Аленикова ты когда тебе нужно в министерстве что-то выпросить? Ирина посмотрела на него, в его глаза, и почувствовала, как щеки по какой-то загадочной причине начинают краснеть. — Перестань… — ее собственные ладони скрестились на его шее, — тебя правда так волнует моя фамилия? — А ты меня волнуешь целиком и полностью, — проговорил Анатолий, затем заглянул в её глаза и наклонился к её губам. Ирина ответила на поцелуй, обняв его за шею, прижавшись чуть ближе, только сейчас понимая, как по нему соскучилась за день. «Как я вообще могла его выгнать на этот диван чертов, спрашивается…» Одна его ладонь по-прежнему находилась среди светлых волос, окончательно уничтожая укладку, а вторая легонько поглаживала талию, по ткани халата. Ирина почувствовала спиной шкаф, радуясь тому, что закрыла все-таки дверцы. Дыхание сбивалось к чертовой матери, мысль о возвращении к работе казалась какой-то невыносимой пыткой. Анатолий скользнул губами ниже, к ее шее, к пульсирующей вене, а ладонь скользнула пониже, забираясь под плотную ткань халата, оказываясь на талии, на блузке. — Ну… — Ирина пыталась найти в себе силы выбраться из этой ловушки, но при этом ее мысли шли в противовес действиям его тела, хотелось, чтобы он её не отпускал. — Ну что? — хриплым шепотом спросил Анатолий, найдя в себе остатки сил, чтобы оторваться от её губ и перевести взгляд в глаза, — что? — Сейчас… — пальцы подрагивали, — кто-нибудь з… зайдет, — мелькнула сумасшедшая мысль о том, что можно просто повернуть замок… — Ир, ну в такое время в этом дурдоме можешь быть только, — последовал поцелуй, — ты… и я, потому что я твой муж, который хочет забрать тебя… Каждая пауза в его фразе была из-за горячих поцелуев. Ирина хотела что-то ответить, даже почти придумала что, но желание быть сейчас в его сильных руках перевешивало любой здравый смысл. Анатолий это понял, затем чуть сильнее прижал ее к шкафу, а ладонь спустилась ниже. Сначала на сантиметр. Затем на ещё один. Ирина часто задышала, бросила взгляд на дурацкое окно, а в голове пронеслось воспоминание — первое, что он сделал оказавшись сегодня в кабинете, так это прикрыл жалюзи. — Твоя жена хочет… домой, — проговорила она из последних сил, а пальцы окончательно стянули с него галстук. — Заметь, что ты сама это сказала… не отвлекайся, — шепот на ухо. В эту самую секунду входная дверь с грохотом отлетела в сторону. Ирина дернулась и обернулась, однако Анатолий рук с талии не убрал и посмотрел на вошедшего. Вернее, вошедшую. — Ирина Алексеевна, там… — Фаина смутилась только через пару секунд, когда столкнулась с глазами цвета стали, в которых с каждой секундой все больше и больше разгоралось раздражение, — здрасьте, Анатолий Борисович, — вновь посмотрела на Ирину, — там… — Фаина, вас стучать в детстве не учили? — поинтересовалась Ирина, затем окончательно развернулась, но Анатолий руки с талии не убрал, — что стряслось? Есть дежурный врач! — Там трубу прорвало, внизу! Ну, ту самую, которую Аскеров еще ремонтировал. — А, ты у меня еще и сантехник на полставки? — не удержался от ехидного комментария Анатолий. У Ирины дернулся глаз. — Фаина, идите, — отчеканила последнее слово, — и звоните в аварийную службу! Я зав отделением, а не… Фаина выпрямилась, втянула носом воздух, затем все-таки развернулась. — Фаина Игоревна, постойте, — проговорил Анатолий мягко, но в его голосе что-то было такое, от чего Ирина сразу оцепенела. Фаина, разумеется, развернулась. — Там в табличке рядом с Ириной Алексеевной ошибка в фамилии. Вы когда трубу залатаете, поправьте, будьте так любезны. Ирина сжала зубы, чтобы не засмеяться, затем наклонила голову. — Идите, — уже мягче проговорила она. Когда дверь кабинета закрылась, раздался обоюдных смех.