Жизнь после смерти
10 апреля 2021 г., 19:36
— Я могу помочь вам, Драко, — сказал Дамблдор.
— Нет, не можете, — ответил Малфой; палочка в его руке тряслась так, что страшно было смотреть. — Никто не может. Он приказал мне сделать это, иначе он убьёт меня. У меня нет выбора.
— Он не сможет убить вас, если вы уже будете мертвы. Перейдите на правильную сторону, Драко, и мы сумеем укрыть вас так основательно, как вам и не снилось. Более того, я могу послать членов Ордена к вашей матери сегодня ночью, чтобы они укрыли и её. Никто не удивится, что вы погибли при попытке убить меня — уж простите, но, вероятно, лорд Волдеморт именно этого и ожидает. Пожиратели Смерти также не будут удивлены, что мы захватили и убили вашу мать — в конце концов, сами они именно так и поступили бы. Ваш отец в безопасности, пока он в Азкабане, а когда придёт время, мы сможем защитить и его… Переходите на правую сторону, Драко… Вы не убийца…
Малфой во все глаза смотрел на Дамблдора.
— Но я зашёл слишком далеко… — медленно произнёс он. — Они думали, что я умру при попытке прикончить вас, но я здесь… Вы в моей власти… Палочка есть только у меня… Вам остается рассчитывать лишь на моё милосердие…
— Нет, Драко, — негромко ответил Дамблдор. — Сейчас в счёт идёт моё милосердие, не ваше.
Малфой молчал. Рот его был приоткрыт, волшебная палочка по-прежнему дрожала в руке…
***
С каждой пройденной секундой казалось, что палочка в руке Драко становится тяжелее. — Сделай это — шипел голос Беллы в его голове. —Убей его, Драко… мерзкого магглолюбца… посмотри на его изувеченную руку, посмотри, как он стоит, как дышит. Он уже почти мёртв! Убей его сейчас же! Драко слышал голос Беллатрисы на протяжении всего года. В дни после его назначения её фанатичная энергия ощущалась как дар. Она знала так же хорошо, как и он сам, что Тёмный Лорд дал ему это задание, чтобы наказать его отца — и всё же, сказала она, подумай, подумай о том, чего ты можешь достичь, Драко! Это шанс, за который любой верный слуга Тёмного Лорда готов умереть, чтобы послужить ему, как никто другой! Драко столько раз повторял себе эту мысль, что она превратилась в подобие молитвы. Это был вовсе не смертный приговор. Это было приглашение стать правой рукой Тёмного Лорда, и если только он сможет убить Дамблдора, он пересечëт финишную черту, навсегда обеспечит статус своей семье и завоюет невообразимую власть и славу. Убить Дамблдора и покончить, наконец, с чёрной полосой, тянувшейся весь год. Но сейчас, когда ночной ветер щипал его глаза, когда он стоял, дрожа, на пороге победы, Драко позволил себе представить всю картину целиком. Он увидел себя сидящим возле Тёмного Лорда в качестве его самого почëтного заместителя. И он увидел правду, мерцающую ровно и зловеще, как слабый красный отсвет позади всего остального. Ему казалось, что он знал это уже несколько месяцев. Это была не финишная прямая. Это были стартовые ворота. Убей один раз, и придётся убивать снова и снова, чтобы выжить. И даже тогда, даже если он отдаст Тёмному Лорду десятилетия преданной, безупречной службы, он не будет в безопасности. Он может быть жестоко наказан в любой момент за одну-единственную ошибку, как это было с его отцом. Впадая в безумие, он подумал о своих родителях, потом о Крэббе и Гойле, Пэнси и Блейзе. Они будут страдать за его неудачи так же, как он страдает за неудачи своего отца. Его жизнь станет сплошной чёрной полосой, навсегда уходящей в будущее, жизнью, проведëнной под ножом, висящим на волоске. Драко крепче вцепился в палочку, приказывая себе действовать — произнести заклинание — сделать выбор, — но мир, казалось, растворялся вокруг него. Всё распадалось на непостижимые клочья текстур и ощущений. Было это: бледно-зелëный свет, мерцающий вниз от Тёмной Метки над их головами, струящийся волнами по камням, телам и стене, как будто они находились под водой. И это: липкая палочка и вонь ткани во влажной подмышке правой руки, где его мантия скомкалась; он не принимал душ три дня и не спал, готовясь. И это: свист и хлëсткие удары ветра на вершине мира. Это. Глубина морщин на лице старика. Драко стоял достаточно близко, чтобы видеть, где серебряные волосы соединяются с древней кожей, словно тысячи шелковых нитей, выходящих из старой мягкой ткани. Голос Беллы, казалось, затих, сменившись эхом кротких слов Дамблдора. Сейчас в счёт идёт моё милосердие, не ваше. Старик был прав. Больше нигде не было милосердия. Его рука затряслась сильнее, чем когда-либо, и Драко опустил палочку. Из лестничного колодца позади него донёсся гулкий удар, за которым последовал отдалëнный грохот бьющихся друг о друга камней. Голоса внизу, которые становились всё громче, внезапно стихли, оставив стены безмолвными, как будто они здесь, на башне, находились за много миль от остальной части замка. Драко даже не отреагировал. Он покачивался, голова кружилась. — Мы должны действовать немедленно, — сказал Дамблдор. Казалось, черпая силы из места, доступ к которому причинял ему невыносимую боль, он ухватился за стену и, медленно подтянувшись, мучительно выпрямился. — Времени очень мало. Вашу палочку, Драко… как можно быстрее, пожалуйста. Драко передал палочку Дамблдору, но взгляд его был прикован к каменным плитам пола. Он не мог отследить действия собственного тела, не мог даже полностью осознавать то, что делал. Дамблдор направил палочку поверх стены и прошептал: «Акцио!» На мгновение воцарилась тишина. Затем из темноты вылетела собственная палочка Дамблдора, с резким звуком рассекла ночной воздух и приземлилась в его ожидающую руку. Дамблдор нацелил обе палочки на дверь, ведущую к лестничной клетке, — Драко отшатнулся назад от этого движения — и дверь захлопнулась, заглушая новые звуки осыпающихся камней. Драко услышал, как защëлка замка встала на место. Дамблдор вернул Драко палочку и указал на мëтлы, всё ещё прислонëнные к каменной стене башни. — Возьмите ту, что быстрее, — прохрипел он. — Летите к хижине Хагрида и ждите там. Мы скоро поговорим. Драко пришëл в себя, потрясëнный. Хижина Хагрида? Так это и есть то безопасное место, которое обещал Дамблдор? — Но… Я… Вы же сказали… — Скоро вы узнаете весь план, Драко, — настаивал Дамблдор, его ярко-голубые глаза встретились с глазами Драко поверх оправы очков-половинок. — Сейчас у нас нет времени. Я прошу вас лететь к Хагриду… довериться если не моим доводам, то моему довольно завидному мастерству, — Дамблдор смог слабо улыбнуться. Драко колебался. Дамблдор заметно ослабел, Пожиратели Смерти были на подходе, а Снейп дал Обет его матери. Если кто-то другой прикончит Дамблдора… если никто не узнает, что Дамблдор обещал защитить его… В это время с лестницы донёсся приглушëнный крик. Драко вздрогнул, сглотнул и дëрнул головой в неохотном кивке. — Хорошо, — сказал Дамблдор. — Тогда последний штрих… — Он постучал Драко палочкой по голове. Драко почувствовал, как холодные струйки потекли по спине, скрывая его под дезиллюминационными чарами. — Ступайте, сейчас же — прошептал Дамблдор. Как только Драко схватил одну из мётел, Дамблдор тотчас же призвал вторую. Драко оглянулся, усаживаясь на древко, и невольно остановился, не в силах оторваться от зрелища. Повинуясь палочке Дамблдора, длинный черенок второй метлы распух, как страдающий артритом палец, вначале бесформенно выпятившись, а затем приняв форму, в которой безошибочно угадывались бёдра, рёбра и плечи. Древесина размягчилась, словно расплавилась, пока не стала выглядеть как бледная кожа, ручка расщепилась на две ноги, задрапированные лёгкой чёрной тканью мантии, упавшей поверх. Прутья укорачивались и мерцали, пока не превратились в белокурые волосы, обрамляющие сферу из дерева, удлинившуюся в форме человеческого лица — собственного лица Драко. Через несколько секунд перед ними лежал ещё один Драко Малфой, неподвижный и вполне убедительно мёртвый. Дамблдор подтянул вверх его левый рукав, открывая череп и оплетающую его змею. Драко уставился на лицо, которое весь год ответно пялилось на него из зеркала, на тело, из которого он мечтал сбежать. Даже он сам не смог бы заметить разницу между собой и тем мертвецом, которого он собирался оставить позади, с отметиной на бледном предплечье. Дамблдор поднял глаза. — Отправляйтесь, — сказал он. Драко с силой оттолкнулся и стартовал в темноту и ветер.***
Он не знал, сколько времени прошло. Шок от того, что он сделал, медленно овладевал им, искажая его будущее. Возможно, прошло десять минут, а может, час с того момента, как он опустил палочку. Драко молча сидел за грубым деревянным столом Хагрида, наблюдая, как потрескивает огонь в камине. Он отказывался смотреть на великана, который, казалось, постоянно маячил на краю его поля зрения, в каком бы направлении Драко ни поворачивал голову. Сказать, что лесничий был удивлëн, увидев его, было бы преуменьшением. К счастью, этот болван не потребовал никакой информации. Он только хмыкнул, причëм его явная неприязнь смешалась с подозрением, и выдернул пустой стул, чтобы Драко взял его. Где-то на задворках сознания Драко пришло в голову, как нелепо, что кто-то размером с Хагрида живёт в таком месте, как это. Он превратил бы эту мысль в шутку, чтобы рассмешить Крэбба и Гойла, в прошлом году, до того, как вещи, заставлявшие его друзей смеяться, утратили всякую важность. Он старался не думать о том, где сейчас могут быть Крэбб и Гойл. В голове всплыло досадное воспоминание: тот момент, когда Фенрир Сивый проложил себе силой дорогу из Исчезательного Шкафа в Выручай-комнате. Драко не ожидал его увидеть, не хотел его прихода. Предполагалось, что будут только Яксли, Гиббон, Роули и близнецы Кэрроу, все опасные, но, по крайней мере, надёжные. Внезапное появление Сивого — то, как он возвышался над остальными, его размеры, его прогорклый запах, каждая деталь его вторжения — заставило рот Драко пересохнуть. Крэбб каким-то чудом устоял на месте, когда Сивый вывалился на них, но Драко и Гойл отступили на несколько шагов, от чего оборотень разразился хохотом. Драко почти сразу взял себя в руки, его щëки пылали. — Я не звал тебя сюда, оборотень, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Уходи назад! Ты слышишь меня? Убирайся! Но Сивый и остальные уже направлялись к выходу, переговариваясь тихими, возбуждёнными голосами, не обращая внимания на Драко. Крэбб и Гойл посмотрели на Драко, ожидая указаний. Какое-то мгновение он мог только глядеть на них, в приступе паники, гадая, где Блейз и Пэнси. Драко знал, что Сивый нападёт на них, как на любого в замке, без разбора. — Вы двое оставайтесь здесь, — приказал он Крэббу и Гойлу. — Держите комнату открытой, чтобы мы не тратили время при возвращении после того, как я... п-после того, как всё будет сделано. Затем Драко зашагал по проходу между нагромождениями забытых вещей, чтобы встретиться с остальными. Он не собирался бежать. Бегство было бы признаком отчаяния и сделало его похожим на ребëнка, а он больше не был ребёнком. Он ведь спланировал всë это нападение, не так ли? В конце концов, он станет не простым человеком, а одним из внушающих наибольший ужас людей в стране — и, когда он обретëт покровительство Тёмного Лорда, он заставит Сивого заплатить за каждый случай, когда тот отмахивался от него. Эта мысль ободрила его. Она заставила его почувствовать себя могущественным. Теперь Драко уставился в огонь, его ладони вспотели. Он ощущал себя заболевающим. Через несколько часов Крэбб, Гойл, Пэнси и Блейз, все будут думать, что он мёртв. Завтра Дамблдор произнесëт перед школой какую-нибудь торжественную речь, возможно, о том, что его смерть была виной Тёмного Лорда, и это ещё одна причина, чтобы объединиться и сражаться с ним всем вместе. Драко стиснул зубы. Он не хотел, чтобы его использовали таким образом. Его совет другим слизеринцам был бы таков: не поднимать оружие против Тёмного Лорда, а просто сидеть и помалкивать. Если кто-то, обладающий властью, говорит тебе, что делать, делай это, будь то Сам-Знаешь-Кто или Дамблдор. Не становись героем. Не пытайся выяснить, во что ты веришь. Выживи. Исчезни. Он снова повторял себе, что принял правильное решение. Дамблдор был дураком, когда дело касалось таких вещей, как его доверие к Снейпу и поклонение Поттеру, но директор десятилетиями бросал вызов Тёмному Лорду. Конечно, он может их спрятать. Драко и его родители смогут сбежать из страны, сменить имена и сохранить свое наследие. Они будут в безопасности, и никто не будет знать их. Драко закрыл глаза. Пламя тускло плясало, образуя абстрактные тени под его веками. Если бы кто-нибудь сказал ему два года назад, что он, наследник Дома Малфоев, когда-нибудь будет надеяться раствориться в безликой серой массе, он бы рассмеялся ему в лицо. Конечно, раньше многое казалось смешным. Хагрид нарушил тишину, длившуюся, должно быть, несколько часов. — Кажись, профессор МакГонагалл идёт, — прогрохотал он через стол, не отрывая глаз от окна. Драко поднял глаза, когда дверь открылась и в хижину вошла МакГонагалл. Еë лицо было перепачкано каменной пылью, висок покрывал синяк, а на подбородке виднелась тонкая красная царапина. Она закрыла дверь и проверила, все ли шторы задëрнуты, прежде чем повернуться к нему лицом. Взгляд МакГонагалл всегда был суровым, но Драко подумал, что этой ночью он был ещё более пронзительным, чем обычно. Он избегал смотреть на неё. — Что там творится? — спросил Хагрид, уставившись на МакГонагалл. — Тебя ранили? — Пожиратели Смерти, Хагрид, — её глаза по-прежнему сверлили Драко. — Они проникли в замок. Ты, значит, не видел Тëмную Метку? — Я спал, пока не появился Малфой! Проклятье, так они ещё здесь? Вам нужно, чтобы я сражался? — Нет нужды, нет. К счастью, профессор Дамблдор вернулся в замок как раз вовремя, чтобы переломить ситуацию. — И… и все в целости? — Да, Хагрид, руки-ноги у всех на месте, — профессор МакГонагалл выдавила из себя подобие улыбки. — Ох, — Хагрид тяжело вздохнул. — Хорошо. Ну что ж... Хочешь чашечку чая, Минерва? — Боюсь, у меня нет времени, — сказала она, полностью повернувшись теперь к Драко. — Мистер Малфой. Профессор Дамблдор объяснил обстоятельства произошедшего. Драко по-прежнему не поднимал глаз, но почувствовал, как любопытный взгляд Хагрида присоединился к осуждающему от МакГонагалл. — Я уверена, для вас будет облегчением услышать, — продолжала она, — что никто из ваших одноклассников не пострадал от Пожирателей Смерти сегодня вечером. Что касается Исчезательного шкафа, то он был разобран, а проход между шкафами закрыт. Малфой не отвечал. Если МакГонагалл ожидает, что он заплачет от радости из-за неудачи Пожирателей Смерти и в раскаянии упадëт на колени, ей придется ждать очень долго. Он слышал осуждение в её голосе, плохо скрываемый гнев, даже неверие в то, что он сделал. А значит, она вообще не понимала всех обстоятельств. Он, нехотя, поймал себя на мыслях о том, как Дамблдор выслушал его. Директор, по крайней мере, признавал опасность, с которой он столкнулся. Тем не менее… его друзья не пострадали. Узел, затянувшийся в животе, немного ослаб. — Что насчёт моей матери? — сказал он более агрессивно, чем намеревался. МакГонагалл поджала губы, но ответила ровным голосом: — Римус Люпин и Нимфадора Тонкс уже в пути, чтобы забрать её из вашего дома. Он поднял на неё глаза. — Они думают, что просто заявятся туда и войдут внутрь, так, что ли? Моя кузина, ставшая мракоборцем примерно семь секунд назад, и залатанный оборотень, который… — Довольно, — рявкнула МакГонагалл. — Уверяю вас, мистер Малфой, члены нашего Ордена вполне способны выполнить поставленную перед ними задачу. И, поскольку вы сами должны были напасть на Альбуса Дамблдора сегодня вечером, признаки борьбы в вашем доме послужат более ясным ответом Пожирателям Смерти. — Признаки бо... Вы не… — Драко с трудом подбирал слова. — Они не будут?.. МакГонагалл сделала паузу. Впервые за это время она, кажется, немного смягчилась. — Ваша мать, конечно же, не пострадает. Люпин взял с собой флакон с воспоминаниями Дамблдора о событиях сегодняшней ночи. Нарциссе будет показано, что вы в безопасности и добром здравии, и предложено прийти и встретиться с вами. — Она с секунду помедлила. — Что же касается борьбы, я имею в виду, что Римус и Тонкс взломают все защитные чары на вашем доме и оставят доказательства сражения, соответствующие нашей истории. Драко отвёл взгляд. — Тогда ладно, — пробормотал он. — А Пожиратели Смерти? Вы их уже убили? Повисла звенящая тишина. Когда он оглянулся, оба преподавателя выглядели шокированными его вопросом. Или, может быть, их потрясло, с каким безразличием он сказал это, тупо, как будто происходящее ничего для него не значило. Теперь Драко не мог скрыть презрительного выражения. Неужели они действительно думали, что он испытывает хоть какую-то привязанность к другим Пожирателям Смерти, которые стояли в стороне и насмехались, пока Драко подвергался угрозам, его отец — клевете, а мать — жестокому обращению? «Убейте их всех, — подумал он в ярости. — Какая, к чёрту, разница?» — Нет, мистер Малфой, — ответила МакГонагалл, нахмурившись, с глубоко обеспокоенным видом. — Один Пожиратель Смерти был убит в перестрелке, но остальные в течение часа будут переданы под охрану Министерства. Мы намерены предоставить одному из Кэрроу возможность сбежать, чтобы Вы-Знаете-Кто узнал подробности вашей смерти сегодня ночью. В противном случае он может склониться к слишком тщательному расследованию исчезновения вашей матери. — Она поджала губы. — Само собой разумеется, что мы предпочли бы не позволять ни одному Пожирателю Смерти разгуливать на свободе. Но пусть лучше сбежит Алекто или Амикус, чем Сивый. — Я не хотел впускать его, – пробормотал Драко себе под нос. Его лицо жарко вспыхнуло и налилось, как если бы вся его кровь превратилась в кипяток. – Сивый не должен был прийти. Если МакГонагалл и услышала его, то не подала виду. Она рылась в сумке. Он повысил голос. — Куда вы меня спрячете? Что это за безопасное место, о котором говорит Дамблдор? — Вы будете укрыты в штаб-квартире Ордена. Сейчас мы поднимемся в зáмок; вы воспользуетесь Каминной сетью. Ты тоже пойдёшь, Хагрид. Альбус хотел бы ввести тебя в курс дела. Ах, да — вот. — Что-то мягкое и серебристое вывалилось из сумки МакГонагалл. Драко узнал в этом мантию-невидимку. — Вставайте, Малфой. Накройтесь. Он машинально поднялся на всё ещё негнущихся ногах и взял мантию. Когда они выскользнули наружу, на тёмную поляну, МакГонагалл продолжила: — Профессор Снейп ухаживает за профессором Дамблдором в Больничном… Драко остановился как вкопанный, наполовину укрывшись мантией. — Снейп? — спросил он. — Он… он ничего не знает обо всëм этом, не так ли? — Конечно, знает. Драко в ужасе уставился на неё. Ему с трудом верилось, что они могли быть настолько тупыми. — Тогда из-за вас нас убьют! — Борода Мерлина, — возмутился Хагрид, — сбавь голос! — Говорю вам, — прошипел Драко, в отчаянии метаясь взглядом с одного преподавателя на другого, — вы должны меня выслушать. Снейп работает на Тёмного Лорда. Он весь год пытался помочь мне добраться до Дамблдора. Если вы рассказали Снейпу о плане, то я всë равно, что уже мëртв. — Мистер Малфой, пожалуйста, — резко сказала МакГонагалл. — Северус будет участвовать в вашем сокрытии не больше, чем любой другой член Ордена. Профессор Дамблдор поклялся лично заботиться о вас и ваших родителях. Уверяю вас, он справится с этой задачей. Драко почти не слышал её. Единственное, что имело значение, — это то, что она не слушала, не верила ему. Его сердце стучало в ушах, новый страх пронзал его насквозь, заставляя всё тело леденеть. Он поверил, что Дамблдор придумает нечто продвинутое, нечто непревзойдённое – и вместо этого старый дурак отправился прямо к Снейпу. Как только Снейп останется без присмотра, он расскажет Тёмному Лорду правду. Драко мог видеть, как всё это будет, прямо сейчас в своей голове: Пожиратели Смерти доберутся до его матери раньше, чем мракоборцы. Они будут пытать и убьют её, а потом и его отца. И ответственность за это ляжет на Драко. Его мысли бешено понеслись в прошлое, к его собственному идиотскому выбору. Дамблдор стоял прямо перед ним, обессиленный! Он должен был убить старика, да, он видел это теперь… Должен был убить его и найти какой-то способ инсценировать свою собственную смерть, организовать свой собственный побег… Но теперь было уже слишком поздно. Он преуспел там, где никто не считал его способным на успех, и в итоге он и его родители всё равно умрут в муках и бесчестии. Если только… Появился проблеск надежды. Он попытался сглотнуть и не смог. Ком в его горле был огромным и острым, как будто состоял из битого стекла. Если только... Мог ли Снейп солгать ради них? Драко знал, что он любимчик у Снейпа. Он всегда был лучшим в классе по Зельям, во всяком случае, не считая грязнокровки Грейнджер. И разве не пытался Снейп помочь ему весь этот год? Разве не дал Снейп, втайне даже от Тёмного Лорда, Непреложный Обет помогать Драко? Может быть, есть шанс. Если бы он или его родители представляли угрозу для Тёмного Лорда, Снейп был бы обязан раскрыть их или просто убить их сам. Но, конечно же, у них не было никакой информации, которой Орден уже не располагал бы. Драко ничего не доверяли, его отец уже год, как был заключён в Азкабане, а мать не являлась Пожирательницей Смерти. Это не могло расцениваться, как их помощь Ордену Феникса – они просто пытались исчезнуть, ничего более. Было ли это невозможным, чтобы Снейп проявил милосердие, просто позволив Малфоям испариться? К тому же, осознал он с новым приливом надежды, Снейп не может ничего делать прямо сейчас. Двойные агенты мыслят тактически. Пока жив Дамблдор, Снейпу придётся хранить секрет, иначе его истинная преданность будет раскрыта. Драко медленно выдохнул. Да. Это хороший, весомый довод. Значит, у него было некоторое время. Снейп наверняка вскоре попытается убить Дамблдора, чтобы исполнить Обет, но Дамблдору и не нужно жить вечно, а лишь только до той поры, пока Драко и его родители не будут спрятаны в каком-нибудь месте, о котором не будет знать даже Снейп. До тех пор, пока Дамблдор жив, он в безопасности. — Хорошо, — сказал он. — Идëмте, — и, укрывшись под мантией-невидимкой, он последовал за МакГонагалл по длинной широкой поляне.***
Драко за весь год не видел замок таким пустым. Пробираясь наверх в Выручай-комнату и спускаясь из неë, он множество раз почти попадался, натыкаясь на членов Ордена, патрулирующих в самых неудобных местах, или преподавателей, вытащенных из своих постелей, выглядевших не выспавшимися и измученными, цепко держащих палочки в руках, как будто они постоянно ожидали нападения. Теперь им навстречу даже не попалось ни одного призрака. Большинство портретов спали в своих рамах, хотя время от времени какая-нибудь из фигур шевелилась и наблюдала, как МакГонагалл и Хагрид, вдвоём, насколько можно было видеть, проходили по коридорам. Свет факела просвечивал сквозь невидимое тело Драко, когда он следовал за учителями вверх по длинной лестнице. Он чувствовал странное изнеможение, большее, чем простая физическая усталость. Было ощущение, что прошёл целый год с тех пор, как он резко проснулся утром в общежитии Слизерина всë с тем же страхом, который смыкался над ним вот уже несколько месяцев, с жутким чувством, что его время на исходе. Сейчас он всë больше впадал в оцепенение, и, хотя он безучастно оглядывал залы Хогвартса, зная, что никогда не вернётся, его внутренности, казалось, скручивались узлом, свиваясь, как клубок змей. — А, Минерва. Запри дверь, пожалуйста, — раздался голос Дамблдора, когда они вошли в Больничное крыло. Было уже так поздно, что он остался один. Даже мадам Помфри уснула. — Профессор Дамблдор! — глаза Хагрида расширились при виде директора, лежащего на больничной койке. Торопясь подойти к Дамблдору, он нечаянно задел пустую кровать одним из своих огромных колен, отчего та отлетела в сторону с оглушительным лязгом, словно была сделана из соломы. Драко почти ничего не заметил. Он остановился, как вкопанный. Второй человек лежал на соседней кровати — неподвижная фигура с рыжими, как у всех Уизли, волосами. Драко не мог сказать, знает ли он его, потому что лицо несчастного было искалечено и разорвано так жестоко, что его черты превратились в сплошное алое пятно. Драко почувствовал себя так, словно его ударили под дых. Он хотел отвести взгляд, но не мог. Разве МакГонагалл не сказала, что никто из учеников не пострадал? — но, конечно, большинство Уизли покинули Хогвартс… Драко вспомнил, как в прошлом году близнецы вылетели из вестибюля, оставляя позади беснующуюся Амбридж. Он помнил, что поневоле почувствовал тогда удовольствие и даже восхищение. Ему пришлось стереть с лица едва заметную ухмылку, когда Амбридж, кипя от злости, обернулась на Инспекционную Дружину, с лицом, таким пунцовым и блестящим, что она выглядела точь в точь как очищенная луковица. Рот Драко был слегка приоткрыт. Он осознал, что из-за учащённого дыхания у него слегка потемнело в глазах. Наконец, ему удалось оторвать взгляд от глубоких порезов, от кожи, куски которой были аккуратно уложены на место, словно отвратительные паззлы, но его мысли были в полном беспорядке. Больничное крыло казалось слишком ярко освещённым. Он, не спрашивая, знал, что раны нанесены Сивым. Неужели Дамблдор позвал его сюда, чтобы вынудить его увидеть последствия того, что произошло сегодня ночью? Должен ли он был чувствовать вину, даже ответственность? Нет, подумал Драко с какой-то яростной паникой. Нет, он отказывался чувствовать себя ответственным за это. Что хорошего могло дать ему это чувство, как и то, что он увидел изуродованное лицо? Он повернулся спиной к Пожирателям Смерти. Что еще он мог сделать? Во всяком случае, он велел Сивому убираться. Он ухватился за этот факт и крепко держался за него. Уходи назад, сказал он. Убирайся… — Драко, — позвал Дамблдор. — Пожалуйста, покажитесь. Всё ещё тяжело дыша, Драко понял, что не хочет снимать мантию. Он не хотел, чтобы Дамблдор снова увидел его, только не в тот момент, когда он стоял в нескольких шагах от изуродованного тела, где граница между ними могла быть проведена с такой очевидностью. Что если Дамблдор изменит своё решение и больше не захочет помогать ему? Он знал, что в одиночку ему не продержаться. — Ну же, мистер Малфой, — нетерпеливо произнесла МакГонагалл, протягивая руку. — Директору требуется покой, а вам нужно уйти как можно скорее. Драко сглотнул, снял с себя мантию и бросил её в ожидающую руку МакГонагалл. При виде его лица Дамблдор, казалось, слегка обеспокоился. — С вами всё хорошо, мой мальчик? — спросил он. Драко уставился на старика. Всё хорошо? Это проверка, что ли? Он должен был сравнить своё состояние с жуткими травмами человека на кровати и понять, что с ним всё в порядке, но только за счёт этого члена Ордена, кто бы он ни был? Это была какая-то психологическая игра, в которую играл Дамблдор? Драко почувствовал, что его лицо исказилось. — Лучше не бывает, — выдавил он. МакГонагалл и Хагрид выглядели раздражëнными, но Дамблдор был, как всегда, безмятежен, мерцая очками-половинками в своей постели. Драко не хотел смотреть в их сторону – он понял, что все гриффиндорцы объединились против него. Вместо этого он уставился на почерневшую руку Дамблдора, лежавшую на белых простынях. — Ну? — сказал он. — Когда вы собираетесь вытащить моего отца из Азкабана? Хагрид издал свирепое, придушенное рычание. — Вытащить… вытащить… это… Чего? Даже МакГонагалл не смогла сдержать странный звук, похожий на те, что издаëт кошка, когда давится комком шерсти. Директор Хогвартса не смотрел ни на кого из них. Он встретился взглядом с Драко, и тот почти сразу ощутил, как его охватывает необъяснимое чувство защищëнности. Он возненавидел себя за это – разве Дамблдор сделал хоть что-то большее, чем вновь подверг его опасности своим идиотским доверием Снейпу? – и всё же было что-то в этом древнем лице, что всё ещё излучало силу, а значит, и уверенность. — Как я уже говорил, — спокойно начал Дамблдор, — Люциус в настоящее время в достаточной безопасности в Азкабане. Нет никакой необходимости опасаться за его жизнь, особенно теперь, когда Лорд Волдеморт сочтëт, что после очевидной смерти его сына и жены, он наказан более чем достаточно. На самом деле, — добавил он мягко, будто комментируя погоду, — если мы разыграем его смерть сразу после смерти вашей матери, я думаю, это сделает обе смерти гораздо менее убедительными. — Но вы уже знаете, как вы сделаете это? У вас есть план? Дамблдор склонил голову. — Ну? — нетерпеливо спросил Драко. — В чём он состоит? — Малфой, — рявкнула МакГонагалл, которая явно считала, что он слишком требователен к восстанавливающему здоровье мужчине возрастом более ста лет. Но Дамблдор заставил её замолчать, подняв здоровую руку, которая, как заметил Драко, теперь дрожала не так сильно, как на вершине башни. — В ближайшие несколько недель, — спокойно продолжил Дамблдор, — члены Ордена посетят Люциуса в Азкабане под видом сообщения ему о вашей смерти. Вместо этого они, конечно, скажут ему правду. Также они снабдят его дозой Напитка Живой Смерти, который он выпьет спустя некоторое время после их ухода. — Уголок рта Дамблдора приподнялся. — После того, как его похоронят в семейном склепе, я полагаю, за ним будет гораздо меньше слежки. Тогда он тоже может быть доставлен в штаб-квартиру. Хагрид, казалось, не мог сдержаться. — Но профессор Дамблдор, сэр, — выпалил он, — откуда нам знать, что Люциус Малфой тут же не побежит обратно к Сами-Знаете-Кому сразу, как выйдет из Азкабана? Драко вспылил. Какая-то часть его души ждала чего-то подобного, чтобы выпустить хоть малую толику своего страха и гнева. — Потому что, — прорычал Малфой, — мой отец достаточно умён, чтобы не возвращаться к Тёмному Лорду, пока вы держите мою мать и меня заложниками в вашей штаб-квартире. Слава Богу, я не полагаюсь на твои мозги, чтобы сохранить нам жизнь. Ожидаемо, щёки Хагрида залил тёмно-бордовый румянец. Драко хотел, чтобы тот возразил, хотел найти повод для ссоры, но, прежде чем Хагрид успел ответить, вмешался Дамблдор. — Что касается твоего вопроса, Хагрид, — сказал он, слегка повысив голос, — я не верю, что Люциус рискнул бы своей женой и сыном ради чего бы то ни было, особенно ради верности Лорду Волдеморту, которая пошатнулась так скоро после того, как его хозяин впервые потерял своё тело. Теперь он посмотрел на Драко, и его лицо стало суровым впервые с тех пор, как Драко произнес слово «грязнокровка» на вершине Астрономической башни. — Драко, — промолвил Дамблдор, и голос его отливал металлом. — Не только здесь, но и пока вы находитесь в штаб-квартире, я должен просить вас никогда больше не разговаривать с членами Ордена в таком тоне. Защищая вас, все они подвергают себя риску. Вы обязаны им, если не благодарностью, то уважением. Драко сжал челюсти. В его голове проносились самые разные мысли, а именно: что он не просил помощи у этого болвана; что он не стал бы доверять Хагриду, и не подошёл бы к нему и на пушечный выстрел; что Хагрид не только не защитит его, но и поставит под угрозу безопасность его семьи своей беспечностью, и будет настоящим чудом, если он этого не сделает. Но он знал, что оскорбление Хагрида ничего не даст. Ему было необходимо, чтобы Дамблдор остался доволен, поэтому он едва заметно кивнул головой – всё, на что он был сейчас способен. Дамблдор не выглядел полностью убеждённым. — Вы обещаете относиться с уважением ко всем, кто входит в штаб-квартиру Ордена? Драко закрыл глаза. Он мог себе представить, кто хлынет туда этим летом. Стоило полагать, что это будет Гарри чёртов Поттер, и Король Крысли, и Грязнокровка-Энциклопедия. Не говоря уже об оборотнях, предателях крови, мракоборцах и всех тех, кого он вообще не хотел бы видеть ни при каких обстоятельствах. — Какое это имеет значение? — выдавил из себя он. — О, это чрезвычайно важно, Драко. — Дамблдор вздохнул и взял с прикроватной тумбочки кубок. Он отхлебнул зелье, поморщился и слегка выпрямился на подушках. — Уважение друг к другу, – сказал он более твёрдо, – независимо от наших разногласий – это самое фундаментальное различие между тем, что практикует Орден, и тем, что Тёмный Лорд проповедует среди своих последователей. Нам предстоит многое сделать этим летом, и... — Я не работаю на вас, — слова слетели с губ Драко прежде, чем он успел себя остановить. Дамблдор посмотрел на него с вежливым интересом. — Хм? Драко почувствовал, как оба, Хагрид и МакГонагалл, неодобрительно смотрят на него, так что одна сторона лица загорелась, но вызывающе вздёрнул подбородок. — Вы слышали меня, – холодно произнес он. – Я сказал, что не работаю на вас. Снейп может и промолчать, если будет думать, что мы с родителями просто прячемся, но если он решит, что мы работаем против Пожирателей Смерти, то он, без сомнения, доложит Тёмному Лорду. — Профессор Снейп получил указание никому не сообщать о том, что вы выжили… — Он предан не вам! Что я должен сделать, чтобы вы это поняли?.. — Довольно, Малфой! – оборвала его профессор МакГонагалл. – В самом деле! Драко повернулся к ней, но прежде чем он успел огрызнуться, Дамблдор снова вмешался. — Пожалуйста, Минерва. Наберитесь терпения. Драко пережил ужасное испытание, а Северус, в конце концов, играет свою роль достаточно убедительно, чтобы одурачить даже Лорда Волдеморта. Вполне естественно, что Драко беспокоится о благополучии своëм и своей семьи. Драко молча смотрел на Дамблдора. Он понятия не имел, что должен был почувствовать, услышав этот набор фраз. Были ли они снисходительными? Да. Успокаивающими? Тоже да, каким-то образом. Драко никак не мог понять старика. Он выглядел таким понимающим всех и вся, что казалось, будто он вообще не человек, а какая-то призрачная сущность, которая дрейфует между тысячами точек зрения, признавая их все совершенно естественными, но никогда по-настоящему не имеет своей собственной. Он даже о Тёмном Лорде говорил со странным пониманием. Драко хотелось бы думать, что это выглядит жалко, но он не мог не признавать тот факт, что это было абсолютно непостижимо. Что, Дамблдор никогда никого не осуждал? Неужели он никогда никого не выделял и никого не ненавидел? Как он вообще мог быть по ту сторону и сказать, что Драко «пережил ужасное испытание»? Малфой почти предпочëл бы, чтобы Дамблдор смотрел на него с отвращением; по крайней мере, это имело бы смысл. В любом случае, он заткнул МакГонагалл, и это можно было считать маленьким благословением. — Я не ожидаю, что вы будете помогать Ордену Феникса, Драко, — легко сказал Дамблдор, как будто ничто не прерывало его первоначальную речь. — С точки зрения наших целей, это достаточная победа, если три человека, близкие к Тёмному Лорду, перестанут работать против нас. И для вас будет довольно трудно оставить позади всё, что вы знаете, чтобы считаться мёртвым. Драко и на это ничего не ответил. Выражение лица Дамблдора было слишком понимающим, как будто он догадывался, что мысленно представляет себе Драко. Лица его друзей, когда они узнают, что с ним, якобы, случилось. Тишина в их купе на обратном пути в Хогвартс-экспрессе. — Что вы собираетесь им сказать? — пробормотал он, глядя в пол. — Я объявлю в школе, что вы принесли присягу Лорду Волдеморту и получили приказ убить меня, либо быть убитым самому. Я скажу им также, что вы признались в нападениях, в результате которых пострадали Кэти Белл и Рон Уизли. Да, Драко, — добавил он тише, — боюсь, школа заслуживает того, чтобы знать всю правду об этом. Чем больше они узнают о вашем поведении в этом году, тем больше смогут понять, какое будущее ждет их под властью Волдеморта. — Значит, вы собираетесь использовать меня в качестве предупреждения, так? — Всё ещё глядя на чисто вымытые полы Больничного крыла, Драко не смог сдержать насмешки в голосе. — Будь осторожен, а то кончишь, как Драко Малфой. Присоединяйтесь сейчас же и окажите сопротивление Тёмному Лорду, чтобы в мире больше не было Драко Малфоев. Вот только этим вы сами посылаете их на смерть, не считаете? Дамблдор некоторое время молчал. Когда Драко поднял глаза, он почувствовал неуверенность, увидев выражение лица директора. Глаза старика ярко блестели и были полны боли. — Да, — тихо ответил Дамблдор. — Для таких, как вы, Драко, которые достигают совершеннолетия в такие тёмные времена, боюсь, что это единственный выбор, который остаётся сделать: во что бы то ни стало противостоять злу, рискуя быть уничтоженным его многочисленными ужасными орудиями, либо покорно молчать и позволить отвести себя в самый его центр. Драко не мог ответить. У него перехватило горло. — Есть ещё что-нибудь, о чем вы хотели бы спросить меня прежде, чем уйдëте? — спросил Дамблдор. — Кто… кто это? — спросил Драко, не в силах смотреть на другую кровать. — Билл Уизли. В своё время он был здесь старостой школы и старостой факультета, как вы. Полагаю, вы знакомы с его младшим братом Роном и сестрой Джинни. Он выздоровеет, хотя его жизнь, конечно, изменится, — Дамблдор помолчал. — Если это всё, то, пожалуйста, прочтите вот это, — он протянул Драко листок пергамента. На нем было написано: «Штаб-квартира Ордена Феникса находится в доме номер 12 на площади Гриммо». Едва Драко успел прочитать эти слова, как пергамент вспыхнул холодным пламенем. Через несколько секунд он исчез. — Доброй ночи, Драко, — сказал Дамблдор, снимая очки. Без них его лицо выглядело странно мягким и беззащитным. — Спасибо за то, что вы сделали сегодня. «Сумасшедший», — подумал Драко. — Доброй, — пробормотал он в ответ, а затем позволил МакГонагалл в последний раз провести себя по коридорам в её кабинет, где бросил щепотку блестящего зелёного порошка на пустую решётку, произнëс адрес и оставил свою жизнь позади.
