Исчезновения Драко Малфоя

      — Паркинсон… Паркинсон... да, травмы, вызванные существами, — сказала встревоженная Приветственная Ведьма в приемной больницы Святого Мунго. — Первый этаж, палата Ипполиты Мортон. — Она ткнула пером в сторону руководства по этажам, затем подняла глаза - впервые с тех пор, как Гермиона и Драко остановились перед стойкой.       Перо белокурой ведьмы застыло в воздухе. — Подождите. Вы что...       — Спасибо, — быстро сказала Гермиона, подталкивая Драко к двойным дверям.       Глаза Драко весело блеснули. — Уже наскучило поклонение героям?       — Драко, — начала Гермиона своим самым величественным тоном, — я бы хотела, по крайней мере, попытаться придерживаться нашего расписания. Мы уже опаздываем, и там наверняка полно народу. Да, видишь?       В коридоре за двойными дверями царил хаос. Посетители кружились среди Целителей в лимонно-зеленых одеждах, толпа была такой плотной, что портреты на стенах были почти невидимы. Потребовалось несколько долгих минут извинений и хождения на цыпочках, чтобы они добрались до лестницы, и к тому времени, как они добрались туда, до них донесся шепот. Головы повернулись. Все вытянули шеи. Гермиона с облегчением нырнула на лестничную клетку.       Лестница была такой же загруженной, в основном людьми, направлявшимися на четвертый этаж «Повреждения от заклинаний», но когда они выскользнули на этаж «Травм, Вызванных Существами», они нашли более свободный путь. Вскоре они вошли в палату Ипполиты Мортон, почти пустой зал с кроватями, разделенными тонкими, колышущимися занавесками.       — Гермиона, Малфой, — донесся голос Рона с середины палаты. — Сюда.       Они подошли к кровати, о которой шла речь, и обнаружили Рона, Гарри и Гойла, собравшихся вокруг кровати Пэнси. Сама Пэнси сидела в постели с наигранно скучающим видом, на коленях у нее лежал раскрытый номер "Ведьминого еженедельника". После обмена объятиями и приветствиями Драко и Гермиона придвинули еще два стула в изножье кровати.       — Что случилось, Пэнси? Что случилось? — спросила Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком взволнованно.       Драко посмотрел на ее бинты. — Я думал, тебя должны были выписать в понедельник.       — Так и есть. — Пэнси тоже бросила угрюмый взгляд на бинты. — Затем из ниоткуда появилось много синяков, поэтому они проводят дополнительные анализы. Очевидно, я пробуду здесь по крайней мере еще неделю.       — Ну что ж, — сказал Рон с нарочитой беспечностью. — Больше времени, чтобы узнать… что там было? — Он вытянул шею, чтобы прочитать обложку "Ведьминого Еженедельника". — "Семь способов без помощи волшебных палочек околдовать Того Самого Волшебника."       — Это бесполезный список, — сказала Пэнси. — В нем даже не упоминается приговор к Азкабану.       Все вокруг кровати рассмеялись, уши Рона приобрели довольный красный оттенок, а Пэнси выглядела слегка приободрившейся.       Гермиона еще раз украдкой взглянула на Рона, у которого под глазами были темные круги, как и у Пэнси. После битвы Пэнси две недели оставалась в лазарете Хогвартса. Больница Святого Мунго была так переполнена ранеными, что все, что не представляло угрозы для жизни, было передано в другие, менее хорошо оборудованные больницы по всей стране. И хотя укус Нагайны в Хогвартсе не ухудшился, у мадам Помфри также не было средств, чтобы полностью вылечить его. В конце концов, в середине июня, после того как она испытала тревожные побочные эффекты, ее перевели в больницу Святого Мунго.       На протяжении всего этого Рон навещал ее почти каждый день, даже провел несколько ночей у постели Пэнси. На прикроватном столике в полном беспорядке скопились их пожитки: нарисованные от руки открытки с пожеланиями выздоровления от младших братьев Пэнси; потрепанный шахматный набор Рона; два внушительных букета от Тео Нотта и Блейза Забини; стопка четвертьфинальных матчей по квиддичу, которые могли принадлежать кому угодно из них, Пэнси, к возмущению Рона, была ярой поклонницей "Фалмут Фэлконс" и банка с опаловой чешуей дракона, подаренная Чарли Рону, из которой Пэнси делала украшения.       Они услышали, как открылась и закрылась дверь в конце палаты. — О, черт возьми, — сказал Рон, вскакивая на ноги. — Это, должно быть, они.       Выражение лица Пэнси почти не изменилось, но мышцы ее шеи напряглись, как будто она безуспешно пыталась сглотнуть.       — Твои родители? — Тихо и быстро спросил Драко. Пэнси коротко кивнула.       — О, нет, — сказала Гермиона, вскакивая на ноги. — Жаль, что мы опоздали… лучше оставить тебя наедине. — Все они знали, что Пэнси не разговаривала со своими родителями с тех пор, как переехала в штаб-квартиру Ордена в начале марта. Даже открытки от ее братьев были от почтовых сов, а не от семейной совы Паркинсонов.       Рон и Гойл тоже встали. — Не двигайтесь, вы двое, — предупредила Пэнси, схватив Рона и Гойла за руки, но они увернулись. — Рон… Грег!       — Тебе будет лучше одной, — сказал Гойл в своей торжественной манере. Гермиона все еще привыкала слышать, как Гойл говорит полными предложениями. Каждое слово было произнесено обдуманно, как будто требовало от него предельной концентрации, и было что-то в том, как он держал зрительный контакт, пока говорил, из-за чего его слова казались тяжелыми. Он тоже все еще находился в процессе примирения со своими родителями. Его отец оставался на четвертом этаже, приходя в себя после последнего воздействия Адского пламени.       Гермиона услышала, как Рон сказал тихим голосом, когда она поспешила прочь: — Мы просто выйдем, хорошо?       Гермиона пробормотала "привет" Паркинсонам, когда они проходили мимо, не встречаясь с ними взглядом. Она не думала, что когда-нибудь снова сможет смотреть на родителей Пэнси, не думая о себе и Драко в Министерстве магии.       В холле они увернулись от Целителя, сопровождавшего пациента со слоновьим хоботом вместо носа. — Я думаю, они задержатся надолго, — извиняющимся тоном сказал Рон.       — Все в порядке, — ответил Гарри, взглянув на часы. — Мне все равно пора в Косой переулок. Гермиона, Драко, вы двое тоже шли в ту сторону?       Драко кивнул. — Мы вернемся завтра, Уизли. — Он бросил настороженный взгляд на дверь палаты. —...чтобы увидеть последствия.       — Все будет хорошо, — ободряюще заверил Рон, хотя его голос звучал так, словно он пытался убедить самого себя. — Идите. И воспользуйтесь запасным выходом… там будет меньше народу.       Они аппарировали на соседнюю улицу. Вскоре Гермиона, Драко и Гарри шли по Косому переулку. Лето обещало быть теплым, устойчивым, с долгими солнечными днями, и они побаловали себя мороженым от Фортескью. Теперь на стене магазина висела мемориальная доска Флореану Фортескью. Все они на мгновение остановились перед ней, а затем продолжили свой путь.       — Я слышала, что они наконец нашли его на прошлой неделе, — тихо сказала Гермиона. — Я имею в виду Флореана Фортескью. Я читала в Пророке, что его... его останки были найдены на территории дома Лестрейнджей.       — Это заняло у них достаточно много времени, — сказал Гарри. — Он исчез в начале шестого курса.       — Я удивлен, что они что-то нашли, учитывая, как сейчас управляется Министерство, — ответил Драко, бросив пренебрежительный взгляд на стенд с "Ежедневным пророком". — Брувстер не сможет взвалить все это на свои плечи.       Гарри и Драко начали обсуждать, как реформировалось Управление Авроров, и что назначение Кингсли исполняющим обязанности министра дало Департаменту магического правопорядка, но Гермиона все еще думала о маленькой серебряной табличке на стене с именем Фортескью. У нее защипало глаза. Это было странно, то, что проникало ей под кожу в эти дни, в то время как другие проходили мимо нее, как ветерок.       По пути их неизбежно остановили посреди Косой-аллеи. Плачущие ведьмы и волшебники пожимали Гарри руку и почти всегда делали то же самое с Гермионой и Драко. Особенно когда они сопровождали Гарри, их никак нельзя было принять ни за кого, кроме двух самых выдающихся членов Ордена Феникса: Гермионы Грейнджер, бывшей Нежелательной № 2; и Драко Малфоя, одного из всего лишь двух людей, предавших Пожирателей и оставшихся в живых.       — Знаете, это действительно несправедливо, — фыркнула Гермиона после пятой или шестой такой встречи. — Вы будете видеть наши имена в Пророке снова и снова, но вы заметите, что они не брали интервью у Ремуса, Хагрида или Добби. — Она поджала губы. — Интересно, что могло помешать Волшебному миру серьезно отнестись к их вкладу.       — Дай угадаю, — вздохнул Гарри.       — Я серьезно, Гарри! Я читала Пророк от корки до корки каждый день с тех пор, как они уволили половину своих сотрудников и снова начали публиковаться. Нет ни одного упоминания о вкладе домашних эльфов, гоблинов или полулюдей в Орден. Ни одного! — вскипела она.       — Напиши редакционную статью, — предложил Драко. — Пророк из кожи вон вылезет, чтобы стать первым издателем интервью героини войны Гермионы Грейнджер.       — Неплохая идея, — согласился Гарри.       Гермиона вздохнула. — Нет, этого недостаточно. Я годами пыталась заставить людей прислушаться к Г.А.В.Н.Э.... Я действительно думаю, что единственный способ внести какие-то надлежащие изменения - это вернуться в Хогвартс, сдать Ж.А.Б.А. и потом сделать карьеру.       Гермиона знала, что Драко тоже намеревался вернуться в Хогвартс для обучения на седьмом курсе, не в последнюю очередь потому, что он был заинтересован в работе в Министерстве, а Министерству потребуется немало времени для реформирования. Они часто говорили об этом в течение нескольких месяцев после битвы, спокойными вечерами в доме Забини, где Драко и его мать остановились, пока искали новый дом. Мистер и миссис Уизли также настояли на том, чтобы Гермиона, Драко и Гарри собирались на завтраки каждые вторые выходные, где она неустанно расспрашивала об их планах на будущее.       Но сейчас прошла половина лета, а Гарри все еще не дал никаких подсказок на то, собирается ли он возвращаться в Хогвартс. Гермиона и Драко одновременно посмотрели на него; он выглядел задумчивым.       — Ну? — спросил Драко. — Что ты собираешься делать, Поттер? Напишешь мемуары-бестселлер?       Гарри потер затылок. — Вообще-то, я писал Кингсли. Управление мракоборцев пыталось выследить остальных Пожирателей Смерти. Сотни сторонников Волан-де-Морта уехали в другие страны или ушли в подполье. Кингсли спросил меня, не хочу ли я присоединиться к этим усилиям, и несколько дней назад я сказал ему, что сделаю это.       — Гарри! — Гермиона попыталась изобразить на лице энтузиазм, но что-то похожее на тревогу охватило ее. — Это... ну, это...       Драко не пытался изобразить волнение. — Значит, снова к старому? — Он вздохнул. — Тебе не надоело подставлять свою шею под удар?       — Теперь все по-другому, — возразил Гарри. — Мы больше не противостоим всему миру. И мы должны закончить эту работу.       — Я полагаю, — медленно произнесла Гермиона. — Мы также должны возместить весь ущерб, который Пожиратели Смерти нанесли своей пропагандой.       Гарри кивнул. — Кроме того, я посещу Хогвартс. Думаю, Рон тоже может присоединиться к аврорам, но мы будем навещать вас так часто, как сможем. — Он посмотрел вверх по улице в сторону места их назначения. — И, очевидно, нам нужно будет проверить одного нового студента.       Они остановились у магазина Олливандера и заглянули в окна. Гермиона могла видеть Олливандера, сидящего за кассой в сопровождении покачивающейся светлой головки. Луна согласилась быть его ассистенткой на лето, что ее устраивало, поскольку ей было гораздо легче навещать своего отца в Святом-Мунго из Косого переулка. И она, и Олливандер махали на прощание фигуре, которая теперь, сияя, нырнула в дверной проем.       — Гарри! — прогремел Хагрид, размахивая длинной, тонкой, пыльной коробкой в руке. — Гермиона! Драко, рад вас видеть, рад вас видеть. — Он хлопнул Драко по плечу, отчего тот пошатнулся.       — Можно нам посмотреть, Хагрид? — Гермиона нетерпеливо спросила, указывая на коробку.       Хагрид поднял крышку и показал волшебную палочку, ручка которой была толщиной с запястье Гермионы. — Конечно, можно. Дубовая, как моя первая! Восемнадцать дюймов и сердцевина из жилы дракона.       — Это фантастика, — сказал Гарри с усмешкой.       Хагрид громко фыркнул, засовывая коробку в недра своего пальто. — Никогда не думал, что мне позволят закончить Хогвартс… Дамблдор подал петицию после того, как ты очистил мое имя на втором курсе, Гарри, но Министерство продолжало откладывать это... Не хотело признавать, что они обвинили не того человека в открытии Комнаты, понимаешь?… Но я предполагаю, что Кингсли и Минерва имели к этому какое-то отношение.       Гермиона просияла. — Это правда, что Чарли займет твой пост по уходу за волшебными существами?       — Уже въехал и все такое, — сказал Хагрид, кивая. — Только он будет жить в замке, а я останусь в своей хижине. Не думаю, что там найдется спальня, которая могла бы мне подойти. — Он застенчиво улыбнулся. — Конечно, им придется найти нового преподавателя защиты от Темных искусств...       — Так и есть, — сказал Драко. — Это Ремус. Тонкс прислала мне сову этим утром, чтобы сообщить.       — О, хорошо, — вздохнула Гермиона. — Я думала, это может быть Снейп.       Хагрид усмехнулся. — Не-а. Честно говоря, не уверен, что Снейп снова будет преподавать. У Минервы все еще есть уроки трансфигурации, и она также вернула Слизнорта по зельеварению. Итак, она попросила Снейпа остаться заместителем директора, без привязки к должности преподавателя.       — Хорошо, — хором сказали Гермиона и Гарри, в то время как Драко выглядел слегка разочарованным.       — Ну, послушайте, — сказал Хагрид, еще раз дружески похлопав Гермиону и Драко по плечам, — я увижу вас двоих в пятницу на вечеринке по случаю дня рождения Гарри, хорошо? У меня здесь список дел, с которым нужно ознакомиться!       — Хорошо, — сказал Гарри, беря список из рук Хагрида. — Ты был в аптеке?       Хагрид подпрыгивал на кончиках пальцев ног, заставляя ближайшую скамейку содрогаться на булыжниках. — Пока нет.       — Тогда пошли, — сказал Гарри и, улыбнувшись через плечо Гермионе и Драко, они с Хагридом вместе направились обратно по Косому переулку.       Гермиона медленно выдохнула и почувствовала, как Драко сделал то же самое рядом с ней.       — Готова? — спросил он.       — Да, думаю, что да, — сказала Гермиона, когда они повернулись и направились вверх по Косому переулку. — Хотя это будет странно. Что на счет того, что если кто-то из нас почувствует себя подавленным, мы просто… просто используем определенное слово в разговоре?       Драко кивнул. — Арифмантика?       — Идеально. — Гермиона сглотнула. — Но… нет, я думаю, с нами все будет в порядке. В конце концов, мы уже были в Норе с полдюжины раз.       Тем не менее, когда впереди показались Всевозможные Вредилки Волшебников Уизли, Гермиона почувствовала, как у нее участился пульс. В последний раз, когда она была в этом здании, они трансгрессировали в кабинет Фреда и Джорджа из Хогсмида в день похорон Дамблдора. Она представила квартиру над магазином, набитую фотографиями Уизли и чересчур изысканной мебелью.       Собственные похороны близнецов были маленькими и приватными, они состоялись за городом, недалеко от Норы, где Уизли в детстве так часто летали на метлах, скользя над прудами и травой. Недели после битвы были настолько наполнены трауром, что было сочтено за лучшее сохранить мемориал близнецов поближе к семье и Ордену. Тем не менее, в течение нескольких недель в "Нору" пришли сотни писем и посылок с соболезнованиями. Некоторые пришли от студентов и преподавателей Хогвартса, другие, от фанатов магазина, третьи, от союзников Ордена, которые слушали "Ежедневного Поттера", черпая силу и утешение в передачах Фреда и Джорджа.       У Гермионы перехватило дыхание, когда они остановились перед "Всевозможными вредилками" Уизли. Вывеска была такой же насыщенной по цвету, как и всегда, оранжево ярко контрастировала с зеленым и фиолетовым. ГРАНДИОЗНОЕ ПОВТОРНОЕ ОТКРЫТИЕ! читалось на вывеске, буквы на которой трещали.       — Надеюсь, они оба на месте, — сказала Гермиона, когда они вошли в магазин, где народу было еще больше, чем в Святом-Мунго.       — Они там, — сказал Драко, указывая в конец зала. Джинни Уизли заметила их за кассой и, ухмыляясь, помахала рукой. Рядом с ней, одной рукой что-то записывая в планшет, а другой поправляя очки в роговой оправе, стоял Перси.       Рон рассказал Гермионе, как все это произошло. После похорон разгорелся семейный спор о том, что делать с магазином, который близнецы оставили семье. Артур предложил им передать помещение и идеи близнецов компании Зонко, которой Фред и Джордж восхищались большую часть своей жизни. Молли считала, что магазин следует закрыть и продать, а вырученные средства пожертвовать на памятник близнецам. Но именно Перси с поразительным рвением настоял на том, чтобы магазинчик Уизли оставался открытым. В конце концов, он накричал на своих родителей: — Они покинули Хогвартс из-за этого! Они рисковали быть убитыми, чтобы сохранить его открытым! Они...       Миссис Уизли расплакалась, положив конец спору. Но Джинни и Рон встали на сторону Перси, и в конце концов остальные члены семьи тоже пришли к согласию. Вопрос заключался в том, как управлять магазином, вопрос, на который был дан ответ, когда семья наконец решилась осмотреть палатку и квартиру близнецов. Там они обнаружили множество записных книжек, исписанных мелким почерком, битком набитых планами на годы, если не десятилетия. Перси собрал книги и с маниакальной дотошностью, которая принесла ему двенадцать лет обучения, приступил к воплощению планов своих братьев в реальность.       — Конечно, есть вещи, которые он не может сделать сам, — заметила Джинни Гермионе за одним из завтраков у Уизли. — На самом деле, он может быть довольно забавным в письменной форме, Перси, но у него почти нулевое чувство беспредела. Я пытаюсь помочь ему на этом фронте.       Теперь Гермиона и Драко протиснулись к столу, а Джинни и Перси отошли в сторону, чтобы поприветствовать их.       — Гермиона, — сказал Перси, заканчивая фразу в своем блокноте. — Драко. Рад видеть вас обоих.       — Мы тоже, — сказала Гермиона громко, чтобы ее услышали сквозь оживленный гул магазина. — Как проходит повторное открытие?       — Честно говоря, это очень напряженно. — Перси черкнул по пергаменту с такой силой, что кончик пера погнулся. Он вздохнул и взмахнул палочкой; парящий планшет приземлился на столешницу.       — Все в порядке, Гермиона, — сказала Джинни, улыбаясь и отбрасывая назад свои длинные рыжие волосы. — Это правда, что мы чуть не утонули в те первые пару дней… Из-за галеонов. Но дела пошли намного лучше с тех пор, как мы наняли Ли на должность менеджера. — Она кивнула в угол, где Ли Джордан демонстрировал легкомысленной толпе использование заклинания для подвешивания напитков. Этикетки на переливающихся бутылках гласили Добавьте немного бодрости любой вечеринке!       — Пока все очень хорошо, — раздраженно сказал Перси, — но как только ты вернешься в Хогвартс, Джинни...       — …большую часть этого мы поручим Ли и наймем кого-нибудь другого, — терпеливо объяснила Джинни. — Или, знаешь, я могла бы просто...       — Нет, — сказал Перси. — Ты возвращаешься на седьмой курс, и это окончательно.       — Мерлин. Ты говоришь, как мама. Гарри не вернулся на свой седьмой курс.       — Справедливости ради, — заметил Драко, — Поттер был занят тем, что был номинальным руководителем революции.       Джинни пожала плечами. — Тогда, полагаю, мне придется искать другую революцию, чтобы возглавить ее.       Гермиона рассмеялась. — Мы тоже вернемся в Хогвартс, Джинни. И мы только что услышали, что Ремус возвращается преподавать защиту.       Джинни оживилась. — Что ж, это одна из веских причин вернуться.       — И, — сказал Перси, — тебе понадобится магия уровня Ж.А.Б.А., если мы собираемся развивать остальные идеи, Джинни. — Он взглянул на стопку тетрадей, раскачивающихся по углам. — Некоторые из них гораздо более продвинуты, чем я мог бы... ожидать.       Нотка боли прозвучала в его голосе. Он снова занялся своим блокнотом.       Джинни перевела взгляд с Драко на Гермиону и улыбнулась. — Да, — сказала она тише. — Все идет хорошо. В основном все так, как я себе представляла.       Она не стала вдаваться в подробности, но Гермиона поняла, что она имела в виду.       Они вышли, щурясь от солнечного света, и у Гермионы снова защипало в глазах. Она взглянула на Драко и увидела нотки беспокойства в едва заметных движениях его рта, в том, как его взгляд скользил по витрине магазина и отводился в сторону. Она почувствовала теплый комок в животе, когда он встретился с ней взглядом.       — Все нормально? — Тихо спросил Драко.       — Да, я в порядке. А ты?       Он пожал плечами.       — Это просто... Ты когда-нибудь...? — Гермиона сглотнула, когда они тронулись в путь. — Неважно. Это глупо.       — Почему-то я в этом сомневаюсь.       Ей удалось выдавить слабую улыбку.       — Что, я когда-нибудь? — Спросил Драко.       — Я не знаю. Иногда я просыпаюсь и мне кажется, что я все еще там, в штаб-квартире. И я не хочу, чтобы это было правдой, но это почти...       Пока они шли по Косому переулку, Гермиона изо всех сил пыталась сформулировать свои мысли. В те смутные предрассветные часы, думая, что она в Коттедже Поттеров, Фред и Джордж возятся на чердаке, а кубок Пуффендуя все еще вне досягаемости... Гермиона не упустила этого. Было бы абсурдно пропустить это. Но в идее о том, что все каким-то образом останутся невредимыми, было что-то особенное, что-то связанное с несбыточными надеждами, которые она позволила себе взрастить в том герметичном инкубаторе.       — Я знаю, — сказал Драко. — Если бы это было правдой, есть вещи, которые мы могли бы попробовать снова.       Гермиона поняла, даже не глядя на него, что он говорит о своем отце. Некоторое время они шли в задумчивом молчании, прежде чем она сжала его руку и сказала: — Что ж, это было последнее, что мы должны были сделать сегодня. Что, если мы сделаем круг, чтобы посетить Флориш и Блотс?       — Вообще-то, есть еще несколько вещей. — Драко снова обрел самообладание.       — Правда? Я могла бы поклясться...       — Твоя идеальная память тебя не подводит, Грейнджер, не волнуйся. Он обнял ее за плечи. — Просто следуй за мной.       

***

      Рядом с принадлежностями для квиддича стояла бледно-голубая дверь. Драко на несколько секунд приложил кончик волшебной палочки к серебряному дверному молотку, и дверь растаяла.       — О! — воскликнула Гермиона, поворачиваясь к нему лицом. — Это... вы наконец-то...       — Понятия не имею, что ты можешь иметь в виду.       Драко провел ее через порог в залитый светом вестибюль. Потолок из цветного стекла отбрасывал капли разноцветного света на листья свисающих растений, а также на мозаичный пол. Прямо напротив находилась стена с рядом из семи дверей. Драко подошел к седьмому, достал из кармана тяжелый медный ключ и вставил его в замочную скважину.       — Мы въехали прошлой ночью, — сказал Драко. — Решили не путаться под ногами у Забини. — Он открыл дверь в квартиру.       Гермиона негромко рассмеялась.       — Что? — спросил он.       — Ничего, — сказала она, заходя внутрь. — Но это же неудивительно, да?       Драко предположил, что она права. Квартира была в традиционном стиле. Это здание было построено где-то в конце 1700-х годов и зачаровано в 1890-х. Полы из темного дерева блестели от времени и полировки. Французские окна с тяжелыми шторами выходили на маленькие балкончики, которые, в свою очередь, открывали вид на Косой переулок с их седьмого этажа. Ковры были импортными, мебель же отечественной. Его мать одобрительно прокомментировала каждый из этих аспектов, когда они проходили через все убранство.       — Я не понимаю. — Гермиона провела рукой по ворсистой спинке дивана. — Я думала, вы захотите жить в сельской местности.       — Да. Но моя мать считает, что сейчас лучше жить ближе к сути вещей.       — Почему?       Драко выпрямил один из портретов на миллиметр. Его обитатель, черный жеребец, встал на дыбы и фыркнул на него за то, что тот посмел прикоснуться к позолоченной раме. — Она считает, что мы должны играть активную роль в улучшении репутации Малфоев. Что на практике означает пожертвование тысяч галеонов на все, что движется.       — А. — Гермиона посмотрела в конец длинного коридора. — Где она?       — На территории поместья. Очевидно, они планируют реконструировать его как исторический памятник. Пройдитесь и посмотрите на бальный зал, где в 1824 году принимали Международную конфедерацию волшебников, пожалуйста, обратите внимание на ограждающие веревки и тому подобное.       — Ты думаешь, что вернешься туда?       Драко колебался. У него все еще сжималось в груди, когда он думал о почерневших руинах.       — Может быть, после школы, — сказал Драко, но Гермиона теперь выглядела мрачной. Это было не то, что он хотел сделать, показывая ей квартиру; он надеялся, что она будет взволнована.       — Сюда, — сказал он, указывая ей на дверь. — Нам нужно сделать еще кое-что.       

***

      Полчаса спустя они сидели за столиком на двоих в ресторане "Эриало". Ресторан находился в самом конце Косой-аллеи, и для расширения его пространства потребовалось более пятидесяти отдельных разрешений от Управления пространственной стабильности. То, что снаружи казалось квартирой-студией на третьем этаже кирпичного жилого дома, при входе превратилось в четырехъярусную деревянную террасу с видом на сверкающее озеро. Верхний уровень террасы утопал в серебристых октавианах, цветы которых время от времени звенели друг о друга на ветру, как колокольчики.       Драко вел себя так, как учили его мать и отец. Он взял сумку Гермионы, чтобы передать ее обслуживающему персоналу. Он отодвинул ее стул, прежде чем она села. На протяжении всех этих моментов между ними чувствовалась воздушность, которая вызывала легкую иронию, иногда смех. Когда Гермиона поблагодарила его и присела на краешек стула, он почувствовал, что они каким-то образом притворяются. Два месяца свободы, а такие моменты все еще были: нереальность складывалась в новую реальность.       Там были люди, которые смотрели в их сторону, как он когда-то предполагал, но не потому, что он был Малфоем, а Гермиона магглорожденной, и не потому, что они подвергались неминуемому риску нападения. Удовольствие прокатилось по телу Драко, когда он сел, наслаждаясь каждым мгновением ощущений: прохладой зачарованного воздуха, ароматами хлеба и оливкового масла, вечерним светом на щеках и волосах Гермионы.       — Надеюсь, не за тем же столом, за которым ты сидела с Флинтом, — сказал Драко.       Гермиона поморщилась. — Нет, это было на первом этаже террасы. Он тоже продолжал жаловаться на это. — Она огляделась. На верхнем этаже террасы было всего пять столиков. Она нахмурилась. — О, Драко, пожалуйста, скажи мне, что ты не подкупил ресторан, чтобы получить для нас одно из этих мест. Для ваших денег есть гораздо лучшее применение, чем…       — Ты думаешь, мне нужно было кого-то подкупать? — Спросил Драко. — Ты Гермиона Грейнджер. Я Драко Малфой. Они предложили нам любой столик в любое время.       — О. Что ж. В таком случае. — Она взяла меню с несколько лукавой улыбкой. — Я полагаю, иногда приятно осознавать это.       — Мы должны извлечь из этого выгоду в Хогвартсе, — сказал Драко. — Мне так жаль, профессор Вектор, я не закончил ту расчетную таблицу о последовательном разрушении заклинания… Но мы спасли Волшебный мир три месяца назад, что, я уверен, вы согласитесь, это заслуживает по меньшей мере "Выше ожидаемого".       Гермиона рассмеялась. — Последовательная деградация заклятий - это чушь в любом случае.       — Значит, закончила читать учебник?       — Да, и я, честно говоря, не знаю, почему они посвящают деградации половину главы. Я подумала, что принципы кажутся шаткими, поэтому я взяла дополнительный журнал, и, по-видимому, после того, как ты исправишь каждую переменную в технике заклинателя, вряд ли найдется какое-либо доказательство того, что сила заклинания на самом деле ухудшается при повторении. — Гермиона отхлебнула воды. — У меня есть гипотеза, что Ламник и Велтер просто стеснялись своей недостаточной выносливости при наложении заклинаний. И теперь поколениям арифмантов приходится иметь дело со своей предполагаемой неуверенностью.       Драко откинулся на спинку стула, наслаждаясь ее академическим оскорблением. — Возможно, это передовица, которую нужно опубликовать в "Пророке".  Разоблачение дрянных методов двух мертвых арифмантов 1950-х годов.       — Я начну писать прямо сейчас, — сказала Гермиона.       Они еще немного поговорили о занятиях, их расписание к Ж.А.Б.А. обещало быть похожим, и о том, кого, как они подозревали, выберут старостами среди пятого и шестого курсов. Они говорили о том, что Ремус и Тонкс переезжают в Хогсмид; молодые родители пригласили Драко посетить их новую квартиру над "Кабаньей головой", чтобы повидать маленького Тедди.       Сгущался вечер. За бокалами с вином, цвет которого постепенно менялся с лавандового на бордовый, они говорили о родителях Гермионы, которые по большей части хорошо приспособились к появлению своих воспоминаний. Поначалу они были в ярости на Гермиону за то, что она вторглась в их умы, но смягчились, когда она объяснила обстоятельства прошлого года. Теперь они раз в несколько недель ездили в больницу Святого Мунго на терапевтические процедуры, поскольку иногда во сне они все еще думали о себе не как о Доминике и Селии Грейнджер, а как о Венделле и Монике Уилкинс.       — Ты познакомишься с ними на вечеринке по случаю дня рождения Гарри, — сказала Гермиона. — Я, конечно, рассказала им все о тебе.       — Все?       — Почти все.       — Итак, мне больше нечего сказать.       — Ты можешь стоять здесь и выглядеть загадочно.       Драко посмотрел на кристально чистые воды озера. — Вот так?       — Да, идеально.       Внезапно, глядя на колеблющийся свет на воде, Драко вспомнил, что отец рассказывал ему, как он сделал предложение Нарциссе в «Эриало». Он задавался вопросом, произошло ли это за этим самым столом. Предложение было тихим: тихий вопрос и звон, донесшийся из глубин мантии Люциуса. Ни крика, ни восклицания Нарциссы, просто соединение рук и осознание того, что они хотели соединить две жизни в одну. Это было первое воспоминание об отце после смерти Люциуса, которое не причинило Драко боли. Он спрятал его в себе и подумал, сможет ли он воспроизвести это позже, эту безболезненность.       Драко пришел в себя при звуке шепота. Сидевшие за соседним столом заметили, кто именно были их соседями. Ведьма в бутылочно-зеленой мантии возбужденно шепталась, прикрывшись рукой, с несколькими товарищами, которые открыто пялились на Драко и Гермиону.       — Ты не хочешь уйти куда-нибудь в более уединенное место? — Тихо спросила Гермиона.       Драко пожал плечами. — Пусть смотрят.       Он наслаждался тем, как брал ее за руку там, и тем, как она улыбалась, сжимая ее слишком крепко, как и всегда. Только когда голоса за соседним столиком смолкли, Драко опустил взгляд и увидел, что его мантия зацепилась за стол, обнажив шрам на предплечье. Темная Метка выделялась на его коже.       Драко изучал свою руку, как, он знал, изучали и остальные. Он подумал о копии самого себя, сделанной Дамблдором, лежащей на полу Астрономической Башни, о Метке, сверкавшей на неподвижном теле. Он думал о том мальчике, который уменьшался за его спиной, навсегда растворяясь в ночи.       В эти дни Драко просыпался каждое утро и проводил палочкой над Меткой, как велел Ремус. За месяцы, прошедшие с тех пор, как он начал упражнение, произошло определенное, хотя и небольшое улучшение. Угольно-черный цвет сменился мягкой темнотой цвета грозовой тучи. С каждым днем череп и змея становились все бледнее. Когда-нибудь, может быть, через пять лет, может быть, через пятьдесят, будет казаться, что метки там никогда и не было.       За спиной Драко возобновился шепот, напряженный от новых сомнений, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы прикрыть руку. В этом не было необходимости. Он поднял глаза на Гермиону и увидел ее пристальный взгляд.       

Конец