Исчезновения Драко Малфоя

      Пока Драко бежал по Хогвартсу рядом с Гермионой, все в замке казалось не таким. Со всех портретов исчезли их обитатели. Удобные уголки, когда-то отведенные для учебы, были разрушены, и пространство превратилось в разрушенное и покинутое. Когда Драко заглянул в класс, где тлеющие парты лежали навзничь, он увидел сквозь рухнувшую стену расколотый кафель в Ванной Старост.       Все это было неправильно, и все же ничто из обломков не казалось Драко таким неправильным, как то, что было правдой: они опоздали. У Гарри было более чем достаточно времени, чтобы добраться до Запретного леса. Должно быть, он уже мертв.       Но как это могло быть правдой? Драко снова почувствовал дисбаланс, как будто вода попала ему во внутреннее ухо. Как мог погибнуть Гарри Поттер, такой же нерушимый, как знания Драко о Хогвартсе, как камни замка?       Гермиона открыто плакала, пока они бежали; Рон был бледен как полотно; Люпин и Тонкс подгоняли их быстрее и быстрее. Драко остановился только для того, чтобы выхватить палочку из руки упавшего Пожирателя Смерти и спрятать Бузинную Палочку поглубже в своей мантии. Пробегая по коридору первого этажа, они миновали десятки раненых союзников, лежащих на полу или прислоненных к стене, и мадам Помфри ухаживающую за ними. — Гарри, — они остановились, чтобы спросить, — Вы видели Гарри Поттера?       Никто его не видел, но Драко и не ожидал, что он снова выйдет из-под мантии. Они побежали дальше. Зал наполнился тихими стонами боли, но самые страшные звуки доносились впереди.       Они прошли ступеньки в вестибюле и застыли на пороге Большого зала. Гермиона замолчала, потрясенная до слез.       Четыре преподавательских стола стояли у стены, а на вымощенном плитами полу рядами лежали павшие. В нескольких футах от них Падма Патил и Майкл Корнер стояли на коленях возле крошечного тела Колина Криви, у живых были такие же пустые лица, как и у мертвых. Добби и Винки тихо плакали вместе с другими домовыми эльфами в конце коридора, где несколько эльфов лежали на простынях и полотенцах. В одном углу Фред и Джордж были почти неразличимы в толпе своей скорбящей семьи. Молли Уизли распростерлась между ними, ее рот был широко открыт, но она не издавала ни звука, слезы текли по ее щекам.       — Моя мать, — оцепенело подумал Драко. Он оглядел ряды тел в поисках белокурой головки, боясь, что найдет ее. Вместо этого он увидел другие знакомые лица. Его взгляд остановился на Стерджисе Подморе, затем на Лаванде Браун. Парвати Патил сотрясалась от таких неистовых рыданий над телом своей лучшей подруги, что это напоминало некую болезнь… Но, возможно, хуже всего было тем, чьи тела лежали одинокими и неузнанными, и некому было оплакать их.       Гермиона молча сжала его плечо. Драко обернулся и увидел свою мать, стоящую в коридоре, менее чем в десяти футах от него. Нарцисса выглядела призрачной, почти полупрозрачной.       Первое, что почувствовал Драко, было облегчение, но он не двинулся с места. Он не знал, подойти ли ближе или приготовиться к тому, что может сорваться с ее губ. Ее ужасный крик на ступенях Гринготтса, казалось, отдавался в его ушах до сих пор. Посмотрит ли она на него и увидит ли его отца? Винила ли она его за то, что Люциус был в числе погибших в течение этого бесконечного дня и ночи?       Затем Нарцисса бросилась к нему и взяла его лицо в ладони. — Мой сынок, — прошептала она. Нарцисса обхватила его руками в сокрушительном объятии.       Крепко зажмурившись, Драко положил руки на ее дрожащую спину. Через несколько секунд он пришел в себя от громкого скрежета открывающихся парадных дверей и громких голосов Ремуса и Тонкс, разнесшихся по территории. — Гарри! Гарри!       Драко отстранился от матери, когда Рон, бросив растерянный взгляд на свою скорбящую семью, бросился вслед за Ремусом и Тонкс. Гермиона колебалась. — Иди, — сказал ей Драко.       Ей не нужно было повторять дважды. — Гоминем ревелио! — крикнула она, переступая порог с высоко поднятой палочкой.       — Сюда, Драко, — сказала Нарцисса, поворачиваясь к лестнице. — Мы должны покинуть замок до того, как Темный Лорд начнет свою вторую атаку. Мы должны добраться до безопасного места.       — Безопасного? Мама, если Орден падет сегодня ночью, мы нигде не будем в безопасности.       — Где угодно будет лучше, чем в этом замке. Пойдем! — Она взяла его за запястье. — Мы с тобой не изменим хода этой войны.       Она попыталась подтолкнуть его вперед, но Драко теперь был на полголовы выше Нарциссы, и она не могла сдвинуть его с места силой. Он положил руку на руку матери и мягко, но твердо высвободил запястье.       — Я уже сделал это, — ответил он ей.       Последовала пауза. — Да, — наконец пробормотала она. — Я знаю.       Она посмотрела ему в лицо с напряженным, любопытным выражением.       — В чем дело?       Легкое грациозное движение головы. — Ты стал мужчиной, а я и не заметила.       Стеснение в груди Драко усилилось. Его мать никогда бы не сказала ничего подобного из сентиментальности; после семнадцати лет попыток избаловать его, она, должно быть, действительно видит в нем взрослого мужчину. И все же Драко не чувствовал себя идеальным и устоявшимся, каким он всегда смотрел на своего отца и представлял себе, что должен чувствовать мужчина. Его затошнило от вида Большого Зала, от остаточного страха, что он может увидеть свою мать, или Пэнси, или Гойла среди мертвых. Нет, он больше не был мальчиком, и все же ему казалось, что в этот момент его юношеские годы были совсем рядом, испуганно бились своими крыльями в его груди.       — Ты отправляешься к месту эвакуации, — сказал он своей матери. — Пожиратели Смерти не могут попасть внутрь. Это на седьмом этаже, напротив гобелена с изображением Варнава Сумасшедшего. Если что-то пойдет не так, встретимся в...       — Нет. — Ее тон был резким, решительным. — Что бы мы ни делали, мы будем вместе.       Прежде чем Драко успел ответить, заговорил другой голос. Слова Волан-де-Морта еще раз эхом прокатились по коридорам Хогвартса, заставив смолкнуть даже рыдания в Большом зале.       — Гарри Поттер мертв.       Крики потрясения раздались по всему Большому залу. Уизли, пошатываясь, поднялись на ноги, они были поражены.       — Он был убит, когда сбегал, пытаясь спастись, в то время как вы отдавали за него свои жизни. Мы несем вам его тело как доказательство того, что вашего героя больше нет.       Джинни с дикими глазами выбежала в Вестибюль, за ней последовали Падма, Джо, Эрни Макмиллан, Добби и Винки, все профессора Хогвартса, а Волан-де-Морт продолжил:       — Битва выиграна. Вы потеряли половину своих бойцов. Наши силы превосходят вас численностью, и с Мальчиком-который-выжил покончено. Войны больше быть не должно. Ради блага Волшебного мира любой, кто продолжит сражаться во имя Гарри Поттера, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет уничтожен, как и каждый член их семьи. Выходите сейчас же из замка, присягните на верность Министерству, и вы будете спасены. Ваши родители и дети, братья и сестры будут жить и получат прощение, и вы присоединитесь ко мне в новом мире, который мы построим вместе.       Теперь все остальные в Большом Зале хлынули в Вестибюль, испуганные и не верящие, а те, кто был в коридоре первого этажа, стекались по ступенькам; даже раненые ковыляли наружу, опираясь на своих союзников, шепча, что этого не может быть на самом деле.       Драко все это показалось очень тихим. Он неподвижно стоял рядом с матерью, пока толпа окружала их, глядя через распахнутые парадные двери на черную гряду Запретного леса. Он уже знал, что это реальность. Гарри делал то, что обещал делать снова и снова. Не прошло и дня, хотя казалось, что прошла целая жизнь, как он сказал Ордену в штаб-квартире: Я сам могу решать, в каком мире я хочу жить - или умереть за него. Я сделал этот выбор много лет назад.       Теперь Драко обнаружил, что движется к двери вместе с остальной толпой, а мать стоит у него за плечом. — Мы несем вам его тело в качестве доказательства… он должен был увидеть это, должен был убедиться… должен был найти Гермиону. Если жертва Гарри уничтожила крестраж в его теле, и если Снейпу удалось убить змею, то лорд Волан-де-Морт впервые за полвека стал смертным. И он должен быть убит сейчас, здесь, потому что, если ему позволить выйти из битвы живым, он мог снова разорвать свою душу, спрятать новые крестражи там, где их, возможно, никогда не найдут.       Они ступили на темную траву. Драко увидел Гермиону впереди рядов их союзников и двинулся сквозь толпу, пока не достиг ее. Она вложила свою руку в его и сжала так крепко, что стало больно.       Силы Пожирателей Смерти выступили из леса, медленная волна теней поползла по земле. Тишина распространилась по толпе. Волан-де-Морт не солгал: они были в значительном меньшинстве. На каждого союзника Ордена приходилось по два Пожирателя Смерти или члена Министерства.       — НЕТ! — раздался хриплый крик в середине шеренги Ордена. Драко не узнал в этом голосе профессора Макгонагалл, пока не увидел, что она покачивается в траве, в шаге от линии фронта.       Затем Драко тоже увидел это. Волдеморт скользил по территории, высокий и костлявый. Беллатриса Лестрейндж шагала слева от него, на одной стороне ее лица виднелась отметина, похожая на покрытую волдырями руку. Драко сразу понял, что это не было делом рук Ордена, что это было наказанием Волан-де-Морта за потерю Кубка Пуффендуя.       По правую руку от Волан-де-Морта шел Северус Снейп с бесстрастным лицом и вытянутой палочкой. Мертвое тело Гарри устрашающе повисло в воздухе на кончике волшебной палочки Снейпа, очки прилипли к тонкому носу.       Из толпы вырвались крики. — ГАРРИ! — Гермиона наполовину рыдала, наполовину кричала, Рон кричал: НЕТ! Джинни выкрикивала что-то непонятное растворившись в шуме Ордена. Но Драко молча наблюдал, и по телу его растекался лед. Гарри Поттер, безвольный и безжизненный. Мертвецы в Большом зале. Его собственный отец на ступеньках Гринготтса… Все это было так бессмысленно. Несколько месяцев назад Драко сидел в магазине в маггловском Лондоне и увидел бесмыссленность дела Пожирателей Смерти. Теперь жизни сотен людей были вложены в это пустое место. Он знал, что остальные вокруг него никогда не прекратят борьбу, хотя в свете их численности казалось невозможным, что они доберутся до Волдеморта. Еще столько людей будет убито и ради чего?       Волна врагов поднялась по территории и остановилась в двадцати шагах от позиций Ордена. Некоторое время Волан-де-Морт молчал. Казалось, он наслаждался доносящимися до него звуками ярости и страдания, его глаза с любовью задерживались на тех, кто плакал и кричал.       И когда Драко наконец оторвал взгляд от тела Гарри, он увидел, что все было даже хуже, чем он опасался. Очертания огромной змеи все еще двигались по пятам Волан-де-Морта, шевелясь в своей сияющей, заколдованной клетке.       — Снейп этого не сделал, — оцепенело прошептал Рон. — Почему?       — Это чары, — сказала Гермиона, вытирая щеки. — Это должно быть что-то, что только В…Волан-де-Морт может изменить.       — Тогда никто не сможет добраться до нее.       — Нет. Это активное заклинание. Если он собирается сражаться со всеми нами, ему придется рассеять его. — Гермиона отпустила руку Драко, чтобы вытащить свою палочку, гнев смешался с горем на ее лице. — Змея не должна уйти.       — Этого не случится, — пробормотал Драко. Его рука потянулась к коробочке в кармане, в которой лежали три клыка Василиска.       Теперь Волдеморт заговорил своим усиленным заклинанием голосом. — Тишина. — И со вспышкой и хлопком его палочки воцарилась тишина. — Все кончено. Положи его, Снейп, к моим ногам, где ему и место.       Снейп опустил палочку, и тело Гарри опустилось на траву. Волан-де-Морт начал медленно расхаживать позади него взад-вперед, его мантия шелестела по траве. Его бескровное лицо светилось в полумраке.       — Вы видите? — сказал Волдеморт. — Гарри Поттер мертв. Вы должны действовать разумно. Подумайте о своих семьях. Стали бы вы попусту растрачивать свои и их жизни ради убийцы, выросшего среди магглов, который стремился уничтожить Волшебный мир...       — Лжец! — завопил Рон. Орден тоже начал кричать, поток возмущения захлестнул территорию. Чары рассеялись, но как? Внезапно Драко задумался.       Волан-де-Морт снова выставил вперед свою палочку. Со вторым, более громким ударом, снова воцарилась тишина. — Конечно, не все из вас такие безрассудные? — произнес усиленный голос Волдеморта. — Ну же!… Даже если вы почему-то верите, что мальчик невиновен в преступлениях, которые преследовали его год за годом, несчастный случай за трагическим несчастным случаем... Неужели вы действительно пошли бы на смерть ради памяти мальчика без особых талантов, который позволил стольким людям умереть за него? — Он перестал расхаживать за телом Гарри. — Среди вас должен быть кто-то, кто поймет причину! Должен быть хотя бы один...       Его багровые глаза блуждали по рядам Ордена. За мгновение до того, как это произошло, Драко понял, что глаза Волдеморта встретятся с его собственными.       На змееподобном лице отразилось удивление, но Драко знал, что это не совпадение.       — Что это? — спросил Волдеморт. — Драко Малфой, один из моего собственного факультета... Один из моих собственных Пожирателей Смерти, тех немногих бесстрашных, кто столько лет пытался сохранить наши волшебные обычаи… Драко Малфой, такого благородного происхождения, совратился на мятежные речи Ордена? Конечно, нет. Пойдем, Драко... Вернись, чтобы встать рядом со мной, и все будет прощено.       Он поднял руку без палочки и поманил его к себе.       — Протего! — Подумал Драко, взмахивая палочкой, но какое бы беспалочковое заклинание ни использовал Волан-де-Морт, оно пробило Защитное чары. Драко был рыбой на леске, пойманной в ловушку и внезапно дернувшейся вперед. Он вылетел из толпы на крики Гермионы и Нарциссы, а затем оказался на коленях в траве, в нескольких футах от тела Гарри.       В Ордене за его спиной воцарилась тишина. Ночной ветер прошелестел в траве, когда Драко взглянул в лицо лорду Волан-де-Морту. В его глазах не было ни жалости, ни намека на интерес, который он изображал перед толпой.       — Я подумал, могу ли я увидеть тебя здесь, Драко, — сказал Волдеморт тихим шипением, которое, тем не менее, эхом разнеслось по территории. — Но я был уверен, что ты станешь союзником волшебников. Твоя тетя сказала мне, что твой отец был верен до последнего вздоха, какими бы ни были его недостатки… Я знаю, что ты преданный сын. Ты, конечно, будешь чтить память Люциуса?       Это была насмешка. Драко попытался подавить приступ холодной ярости, который почувствовал. Он должен подумать; он должен составить план. — Змея, — подумал он, не позволяя своему взгляду задержаться на Нагайне. Может ли он притвориться, что принимает предложение Волан-де-Морта, и тем самым получить доступ к змее? Она была прямо там, извиваясь в своей заколдованной клетке... Но даже если бы ему удалось вонзить в нее один из клыков, которые были у него в кармане, как бы он смог спастись?       Мог ли он каким-то образом разработать план со Снейпом; мог ли Орден немного отвлечь внимание?       Он оглянулся через плечо. Большая часть толпы, казалось, застыла, боясь пошевелиться, чтобы помочь, иначе Волдеморт убьет Драко на месте. Но впереди Рон и Джинни удерживали Гермиону, мистер и миссис Уизли удерживали его мать. У обоих были открыты рты в беззвучных криках.       Понимание начало медленно приходить к Драко. Его мысли о заговорах и схемах рассеялись, оставив его разум очень спокойным.       Их сдерживали, потому что место, где он стоял, было обречено на смерть, как могила. Он стоял на коленях в одиночестве на темной траве. Здесь к нему не придет никакая помощь.       Конечно, Волан-де-Морт не ожидал, что он вернется на сторону Пожирателей Смерти. Он пригласил его на открытое место для пыток и унижения перед его убийством, чтобы показать, что случается с теми, кто был предателем. У него не было выхода из этой ситуации. Не в этот раз.       — Ну? — спросил Волдеморт.       Драко задумался. Затем он встал, поправил мантию и откинул назад волосы. Однажды он уже пресмыкался у ног Темного Лорда и молил о пощаде. Но Волан-де-Морт никогда больше не воспользуется ни его гордостью, ни его достоинством.       — Тогда убей меня, если это то, что ты планируешь сделать, — сказал он так же холодно и язвительно, как всегда делал это в Хогвартсе, при разговоре с кем-то, кого считал ниже себя. — Но не заставляй меня стоять здесь и слушать, что ты говоришь.       Глаза Волан-де-Морта расширились. Несколько ошеломленных, испуганных смешков пронеслись по рядам Ордена позади Драко, и он почувствовал странный, скручивающий скачок в животе, как будто он летел по воздуху на своем Нимбусе 2001.       — Ты смеешь... ты смеешь... — выплюнула Беллатриса. Вокруг обожженного отпечатка ладони ее кожа покраснела от стыда. — Позвольте мне убить его самой, милорд! Позвольте мне стереть это пятно с моего фамильного древа!       Волан-де-Морт посмотрел на Беллатрису с ледяным презрением. Драко увидел, как она вздрогнула.       Затем Волдеморт снова перевел свои красные глаза на Драко, и он понял, что его ждет невыносимая боль. Безумие говорить с Темным Лордом так, как он только что говорил, и все же он уже будет мертв в течение часа. Почему он должен держать язык за зубами; почему он не мог говорить так, как ему хотелось? С приливом болезненных чувств Драко вспомнил, как Гермиона смеялась над его сухими репликами, переворачиваясь на спину на библиотечном полу, с подушкой под завитками волос, с книгой, прижатой к груди, но он не должен думать о Гермионе, иначе он будет думать о жизни, которой они могли бы жить...       Будущее, о котором он мечтал с ней, казалось в этот момент безжалостно близким, лежащим тысячью сверкающих осколков на расстоянии вытянутой руки, в миллиметрах от того, чтобы слиться во что-то целое. В конце концов, у него была любовь матери. У него была семья, Тонкс, Ремус и маленький Тедди; у него были Пэнси, Гойл и другие члены Ордена. Прежде всего, у него была Гермиона. И они были так близки к тому, чтобы прорваться сквозь темные тучи в мир, в котором они будут вместе. Может быть, подумал Драко, именно это и значит стать мужчиной: чувствовать тоску, которая больше, чем он сам.       Он стоял очень тихо, ожидая удара Круциатусом.       Вместо этого он услышал бархатный голос Северуса Снейпа. — Милорд... могу я предложить вам воспользоваться этой возможностью, чтобы напомнить мальчику о его верности? Кажется, вполне уместно очистить факультет Слизерин от предателя крови символом нашего факультета.       Снейп перевел взгляд своих черных глаз на Нагайну. Драко сразу понял его план.       Он задавался вопросом, увидит ли Волдеморт их насквозь, почувствует ли он опасность, но злоба на лице Волдеморта сменилась возбуждением. Высокомерие Темного Лорда взяло верх, и он увидел лишь восхитительно символический пример садизма со стороны слуги, который никогда его не подводил. — Хорошо, — прошептал Волдеморт Снейпу. — Да... Очень хорошо, Северус.       Волан-де-Морт повысил голос так, что он эхом отразился от фасада Хогвартса. — Юный Драко вызвался продемонстрировать, что происходит с теми, кто продолжает сражаться, когда битва проиграна.       Он поднял палочку. Драко достал из кармана коробочку с клыками Василиска.       — Нет!       Желудок Драко скрутило. Это был голос Гермионы. Снова Заглушающие Чары Волдеморта сработали, и он услышал крики Ордена и шаги по росистой траве, и он знал еще до того, как повернулся, что Гермиона вырвалась на свободу, что она столкнется с ним, схватив его за руку в локте, с вызывающим выражением на залитом слезами лице. Он хотел сказать ей, чтобы она вернулась обратно, оттолкнуть ее в безопасное место, но было слишком поздно. Она уже оглядывалась на столпившихся работников Министерства и повысила голос. — Разве вы не видите? — потребовала она ответа. — Неужели вы не можете понять, почему они хотят навредить Драко? Это потому, что он привык верить всей той лжи, которую они рассказывали вам о магглорожденных, и… и домашних эльфах, и оборотнях, и прочем! И если Малфой понял, что все это не имеет значения, то любой может! Еще не поздно и вам всем увидеть правду!       Раздался другой голос. Рон мчался через нейтральную полосу, чтобы присоединиться к ним. — Волан-де-Морт никогда не пытался спасти Волшебный мир, — крикнул он. — Он сделал это, чтобы захватить Министерство, а вы просто собираетесь стоять там и позволить это ему!       Крики согласия посыпались из рядов Ордена. В группах работников Министерства началось движение. Никто не осмеливался заговорить, но Драко увидел, как несколько голов неуверенно повернулись.       — Правду? — Высокий, невеселый голос Волдеморта взлетел над толпой. — Грязнокровка и предатель крови, ответственный за сотни смертей в Малфой-Мэноре и Азкабане, стремятся рассказать вам всем правду! Конечно, мы уже знаем, что они сделают, если им позволят посягнуть на упорядоченное волшебное общество. Мы видели, какие потери они нанесли невинным семьям волшебников. В таком случае, как тактично со стороны этих двух преступников так добровольно предложить себя... Пришло время свершить правосудие.       Драко, Гермиона и Рон выхватили палочки, но Обезоруживающие Чары выстрелили из массы Пожирателей Смерти, их было слишком много, чтобы можно было парировать. Волшебные палочки вылетели у них из рук. Драко не осмелился снова вооружиться Бузинной Палочкой, что, если, вопреки предположениям Гарри, она признает Волдеморта своим новым хозяином? И поэтому он стоял беззащитный рядом с Гермионой и Роном.       Волан-де-Морт снова поднял свою волшебную палочку. Рука Гермионы крепче сжала руку Драко, и он услышал, как она прошептала, едва дыша: — Я люблю тебя, — и он прошептал то же в ответ, зная, что это будет в последний раз. Их взгляды встретились на дрожащий миг, и если ему суждено было умереть здесь, по крайней мере, это было последнее: ее лицо в свете звезд.       — Смотрите, — позвал Волан-де-Морт, — и увидите, как кровь Салазара Слизерина защищает Волшебный мир от тех, кто хочет его осквернить!       Палочка Волдеморта взмахнула вниз. В зачарованной клетке Нагайны открылась щель, и Волдеморт прошипел команду на парселтанге.       Темное, тяжелое тело огромной змеи метнулось вперед. Ее челюсти были широко раскрыты, клыки блестели. Она была в десяти футах... в пяти...       Послышались крики их союзников, а затем Драко услышал топот множества ног, Орден бросился в атаку. Драко сунул руку в карман и вытащил коробочку.       Гермиона и Рон были готовы. Все они схватились за клыки Василиска, но едва успели поднять оружие, как змея набросилась на них. Они бросились врассыпную, уклоняясь от ее смертельного удара, и когда первые заклинания начали перекрещиваться между Орденом и Пожирателями Смерти, они были вынуждены плашмя броситься на землю. Почти сразу же потоки заклинаний превратились в поток света, в сторону Волан-де-Морта со свистом полетело так много проклятий, что его стало невозможно разглядеть.       Драко опускал свой клык снова и снова, но змеиный хвост скользил и извивался с бешеной скоростью. Рон бросился на спину извивающегося тела Нагайны, пытаясь удержать ее на месте достаточно долго, чтобы проткнуть шкуру, но она была сильной, двенадцать футов мускулов. Чешуйчатый хвост хлестнул Рона по голове сбоку, отбросив его в сторону. Он пошатнулся, временно оглушенный, и Нагайна метнулась к нему, как темная молния.       Из толпы позади них донесся мстительный вопль. Когда челюсти Нагайны широко раскрылись, Пэнси оттолкнула Рона с дороги. Линия фронта Ордена достигла их. Теперь еще две фигуры пикировали на змею, удерживая ее живот на месте гораздо эффективнее, чем это удавалось Рону, Грегори Гойл и Невилл Долгопупс. Остальные навалились. Гермиона удерживала хвост змеи на месте, Пэнси и Рон вдавливали ее в траву.       Драко высоко поднял клык и вонзил его в основание шеи змеи.       Волан-де-Морт, который теперь сражался на дуэли сразу с полудюжиной своих передовых союзников, издал яростный вопль. Драко мог видеть понимание отразившееся на его лице при виде клыков Василиска, осознание предательства. Яркий малиновый свет срикошетил от палочки Волан-де-Морта, отбрасывая дуэлянтов одного за другим, и он развернулся к правой стороне, высоко подняв палочку, готовый поразить Снейпа, но Снейпа там уже не было.       Мастер зелий нырнул из передней линии Пожирателей Смерти к месту в нескольких шагах от Волдеморта. Он был не один. От передовой линии союзников Ремус бежал к тому же месту, его глаза были широко раскрыты и ошеломлены так, что Драко не понимал этого, пока не проследил за взглядом Люпина.       Оба мужчины бросились к безжизненному телу Гарри.. За исключением того, что тело Гарри больше не было безжизненным. Драко с ужасом, похожим на физический удар, увидел, что Гарри засовывает руки под мантию, вытаскивая палочку.       Он был жив.       И Снейп с Ремусом явились не на мгновение раньше, потому что Волдеморт тоже это увидел. Он выкрикнул Смертельное Проклятие, но заклинания вырвались из кончиков палочек Снейпа и Ремуса одновременно. Заклинание Снейпа подняло землю перед Гарри, как вздымающуюся волну, так что зеленая струя света опустилась на траву. Ремус воздвиг сверкающий барьер между Гарри и Волан-де-Мортом. К тому времени, как Волан-де-Морт рассеял его темным дымом, который поглотил светящиеся точки, Гарри был на ногах, а Снейп и Ремус сомкнули ряды перед ним, встав как одно целое между Волан-де-Мортом и сыном Лили и Джеймса.       Громкий крик поднялся в толпе, когда Орден повернулся к Гарри. — ОН ЖИВ! ГАРРИ!       — Подождите! — крикнул Гарри, протягивая палочку, но чьи-то руки тащили его обратно в безопасную толпу, а Волан-де-Морт выкрикивал заклинание, от которого у Драко заболели зубы, и раздался треск, словно молния расколола воздух надвое. Темная, бурлящая масса появилась перед Волдемортом и разделилась надвое. Одна струя ударила в грудь Снейпа, вторая - Ремуса. Двое мужчин упали бок о бок и больше не двигались.       Шум. Толпа протиснулась внутрь, и их передние ряды столкнулись с Пожирателями Смерти. Драко все еще сжимал клык Василиска в одной руке, другая была прижата к чешуйчатой коже Нагайны. В ушах у него звенело. Он знал, что Ремус и Снейп мертвы, но не мог отвести взгляда от их тел. Он видел, как Ремус врывается в гостиную штаба, называя имя Тедди; он видел мальчика Снейпа, скорчившегося в кустах на той детской площадке десятилетия назад.       Затем Гермиона подняла его на ноги, на ее щеке багровел синяк, и сунула ему в руку волшебную палочку. Но когда они стояли спина к спине, готовясь к бою, Драко услышал странный звук, похожий на лай тысячи гончих, эхом отдающийся с неба.       Он запрокинул голову и почувствовал, как остановилось его сердце. Чарли Уизли летел во главе пятидесяти драконьих всадников, крича по-французски, а затем по-болгарски сотне всадников на метлах, которые окружали драконьих всадников с флангов. Тонкие, мощные языки пламени вырвались к задним рядам Пожирателей Смерти, и те, кого охватил огонь, с криками бросились к озеру.       Еще один звук, похожий на раскаты грома, донесся с окраин замка. Драко увидел кентавров, фестралов и гиппогрифов, галопом вылетающих из Запретного леса. И у ворот Хогвартса Аберфорт Дамблдор возглавлял пеший поток подкрепления, семей студентов, сотен и сотен тех, кто месяцами поддерживал деятельность Ордена по всей стране.       — Куда ушел Гарри? — Гермиона кричала. На другом конце упавшего тела змеи Рон дико озирался по сторонам, напрягаясь и все еще еле опираясь на ноги.       Только тогда Драко увидел, что Пэнси безвольно лежит рядом с Роном, ее глаза полузакрыты. По ее боку расплылись два темных пятна. Когда она оттолкнула Рона с дороги, Нагайна укусила ее.       Холод пронзил Драко. Он попытался двинуться к ним, но мать схватила его за плечо и дернула назад как раз в тот момент, когда мимо пронеслось ярко-оранжевое проклятие. Она попала в Пожирателя Смерти, стоявшего совсем рядом. Он услышал хруст костей и вой боли.       Драко оглянулся, они с матерью держали друг друга за предплечья, и увидел Беллатрису в десяти шагах от себя, ее глаза сверкали жаждой крови. Он увидел, как ее губы наконец-то произнесли это слово, беззвучное рычание, затерявшееся в хаосе. Она подняла палочку, и хотя не произнесла никакого заклинания, бойцы бросились врассыпную, никто не осмеливался встать между Беллатрисой Лестрейндж и ее добычей. Когда последние зеваки расчистили пространство между ними, бросившись на дуэли по периферии, Драко, Нарцисса и Гермиона столкнулись с Беллатрисой плечом к плечу.       Они начали дуэль. Беллатриса двигалась так быстро, что казалась нечеловеческой, ее одежда развевалась темным вихрем. Едва Драко успел произнести заклинания — Инкарцеро, Ступефай, Левикорпус —, как она отразила их. Ее собственные проклятия оставили глубокие раны в земле у их ног; они подожгли пучки травы; одно из них нанесло горячий, болезненный порез в боку Драко. Он подавил болезненный выкрик, застрявший в горле. Он знал, что если Гермиона или его мать потратят время, чтобы посмотреть в его сторону, они будут мертвы.       Затем Белла взмахнула палочкой в сторону упавшего тела змеи. Драко в ужасе отшатнулся назад, когда существо двенадцатифутовой длины ожило, его безжизненные челюсти разинулись, с них капала вода и щелкали клыки. — Сектумсемпра! — Закричал Драко, опуская палочку вниз. Тело змеи развалилось на части от силы режущего проклятия. Едва ее марионетка упала, как Беллатриса выпустила в их сторону новые проклятия.       Но теперь двое других увидели лазейки в залповых заклинаниях и бросились в бой: Билл и Джинни Уизли, бледные от потери. Под их натиском Беллатриса начала сдавать позиции. Заклятие Гермионы опалило ее рукав; заклинание Билла запутало ее левую руку в витке наколдованной веревки. — Хватит, Белла! — Закричала Нарцисса, ее худое лицо исказилось. — Все кончено!       Дикий взгляд Беллы остановился на сестре. Ее зубы были оскалены, ненависть и отчаяние читались в каждом дюйме ее лица. Увидев отпечаток руки Темного Лорда, выжженный на ее лице, Драко понял, что она навсегда потеряла его расположение, а значит, потеряла все.       Она направила свою палочку не на Нарциссу, а на Драко. — Авада... — прорычала она.       Драко поднял палочку, чтобы создать барьер, но прежде чем Беллатрисы успела закончить заклинание, струя темно-красного пламени вырвалась из палочки Нарциссы и опалила грудь ее сестры.       Беллатриса резко повернулась назад. Она упала на траву в нескольких шагах от того места, где Волан-де-Морт сражался на дуэли с Макгонагалл, Кингсли и Слизнортом. Драко уставился на свою мать. Лицо Нарциссы исказилось от холодной ярости, ее глаза заблестели, когда она опустила палочку.       Драко скорее услышал, чем увидел, как Волдеморт столкнулся с телом Беллатрисы. Ярость Темного Лорда взорвалась с силой драконьего огня. На территории вокруг него образовался кратер, клочья грязи и окровавленной травы разлетелись во все стороны, Макгонагалл, Кингсли и Слизнорта отбросило назад по воздуху. Даже когда все прояснилось, и Волдеморт огляделся в поисках жертв, чей-то голос произнес:       — Хватит!       Гарри шагнул в кратер, на темную мягкую землю, и Драко сразу понял, что делать. Он вытащил Бузинную палочку из недр своей мантии и двинулся сквозь толпу, которая расступалась, образуя огромное кольцо вокруг места взрыва.       — Итак, — сказал Волдеморт. — Мальчик, Который выжил, пришел умереть... За кем ты спрячешься на этот раз, Поттер?       — Ни за кем, — ответил Гарри. — Больше никаких щитов, никаких потерянных человеческих жизней. Это должно закончиться так.       — О, я не думаю, что кто-нибудь здесь в это поверит. — Волдеморт повернул голову, как будто хотел, чтобы толпа услышала шутку. — Мы все знаем, что куда бы ни пошел Мальчик-Который-выжил, другие погибают рядом с ним! Кто это будет на этот раз, Поттер? Кого ты позволишь мне убить следующим, чтобы ты сам выжил?       — Ты не убьешь никого из этих людей. — Гарри повысил голос. — Ты больше никогда к ним не прикоснешься. Здесь только ты и я, Реддл. Ты, я и всё.       Он оглянулся, когда Драко подошёл к краю кратера и вложил Бузинную палочку в руку Гарри.       Волан-де-Морт долго рассматривал палочку. Затем его узкий рот растянулся в ужасной улыбке, и он начал смеяться. Его смех разнесся по окрестностям, зазвенел над озером. — Наконец-то Бузинная палочка, — прошипел он. — Судьба сегодня благоволит лорду Волан-де-Морту! Да, Поттер. Сразись со мной на дуэли Бузинной палочкой и посмотри, насколько она верна своему истинному хозяину.       — Я рассчитываю на это, — сказал Гарри.       Улыбка Волан-де-Морта исказилась. — Глупый мальчишка. Разве ты не видел, как я сразил Северуса Снейпа, последнего владельца Бузинной палочки? Разве ты не видишь...       Он замолчал. Он указал костлявым пальцем вверх по склону площадки, туда, где лежали Снейп и Ремус, в нескольких шагах от раскромсанного тела Нагайны.       Но тел двух мужчин там уже не было.       — Как я и сказал, Реддл, — тихо сказал Гарри. Он едва заметно повернул голову, и когда Драко тоже посмотрел в ту сторону, его рот приоткрылся.       Вот они, пробирающиеся сквозь ряды толпы: Ремус Люпин и Северус Снейп, поддерживаемые преподавателями Хогвартса, у каждого на груди повязки, но каждый, несомненно, жив.       Кроваво-красные глаза Волдеморта расширились. Он оглянулся на Гарри, ожидая объяснений, которые должны были последовать, и начал обходить кратер, Гарри двигался напротив него.       — Разве ты не заметил, что твои Заглушающие чары не смогли их удержать? — спросил Гарри. — Разве ты не знал, что это значит? Я сделал то, что моя мать сделала для меня. Я пошел в тот лес, чтобы умереть за них, и...       — Но ты этого не сделал!       — Да, — тихо сказал Гарри. — Я был там, в месте, которого ты так боишься. Я был прямо на пороге смерти. И я видел, кем ты станешь.       Волан-де-Морт почти конвульсивно направил свою палочку на Гарри. Было ясно, что даже повторное появление Снейпа и Ремуса не взволновало его так, как эти слова. — Кем я стану? Ты веришь, что ты, мальчик без исключительного магического таланта, сможешь победить меня, когда я хозяин палочки в твоей руке? Возможно, Снейп выжил, но я наложил проклятие, которое поразило его!       — Ты все еще не понимаешь, Реддл.       —Ты смеешь...       — Да, я смею! Я знаю то, чего не знаешь ты, Том Реддл. Я знаю много важных вещей, которых не знаешь ты. Хочешь послушать, прежде чем совершишь еще одну большую ошибку?       Волан-де-Морт продолжал кружить. — Нет необходимости говорить мне, что Снейп в конце концов показал себя предателем и дураком. — Он бросил взгляд в сторону края кратера, но Снейп растворился в толпе. — Конечно, он пытался обмануть меня, чтобы забрать больше власти себе. Такие вещи нетрудно понять, Поттер...       — Власть не имела к этому никакого отношения. Ты потерял лояльность Снейпа в тот момент, когда начал охотиться за моей матерью, моей магглорожденной матерью, потому что он любил ее почти всю свою жизнь, с тех пор, как они были детьми. Разве ты не помнишь, как он просил тебя сохранить ей жизнь?       — Он желал ее, вот и все, — усмехнулся Волдеморт, — но когда она ушла, он согласился, что есть другие женщины, и более чистой крови, более достойные его...       — Конечно, он сказал тебе это, — сказал Гарри, — но он был шпионом Дамблдора с того момента, как ты ей пригрозил. С тех пор он работает против тебя, потому что Дамблдор понял то, чего не смог понять ты.       — Дамблдор, — выплюнул Волдеморт. — Дамблдор лежит мертвый на этой самой земле! — Волан-де-Морт бросил презрительный взгляд в сторону края озера, где белая гробница казалась серой тенью в сумерках. — Посмотри, к чему привело понимание Дамблдора, когда Снейп убил его, — казалось, он не смог удержаться от того, чтобы правда не выплеснулась наружу, — по моей команде!       — Опять неправильно. Снейп убивал Дамблдора не по твоему приказу, Реддл. Они вместе планировали его смерть. — Гарри поднял Бузинную палочку. — Ты уже понял?       Волан-де-Морт крался по краю кратера, его внимание теперь было приковано к Бузинной палочке. — Очень хорошо... Ты предполагаешь, что Дамблдор умер последним хозяином Бузинной палочки. Но это не принесет тебе пользы, Поттер. Это означает, что мы сражаемся только на мастерстве.       — Ты кое о чем забываешь, — сказал Гарри, останавливаясь рядом с Драко; он прошел полный круг.       — Неужели? — спросил Волан-де-Морт. — Что бы это могло быть?       — Я, — ответил Драко.       Его охватило удовлетворение, когда он увидел, что шаги Волдеморта замедлились, затем остановились. На его лице отразилось подозрение.       Гарри оглянулся на Драко, и Драко тоже шагнул вперед, в кратер. — Помнишь задачу, которую ты поставил передо мной, когда дал мне это? — Драко закатал рукав своей мантии, чтобы показать Темную Метку, лишенную своей силы. — Ну, я почти исполнил твой приказ. Я разоружил Дамблдора. Я стал хозяином Бузинной палочки.       — И все же тебе не удалось убить его? — Волдеморт зашипел. — Тебе не удалось убить Дамблдора, когда я вознаградил бы тебя больше всех остальных...       — Я выбрал Дамблдора, потому что увидел, как ты вознаграждаешь своих последователей, — сказал Драко резким и ясным голосом. — Посмотри на моего отца. Посмотри на Беллатрису. Она жила, чтобы доставить тебе удовольствие! — Лица повернулись к телу Беллатрисы на гребне кратера, красное пятно пересекало ее лицо.       — Посмотри на меня, — сказал Драко, глядя в призрачное лицо Волдеморта. — Ты послал меня, шестнадцатилетнего мальчишку, который был бы верен тебе, на смерть. И теперь ты заплатишь за это, потому что ранее сегодня вечером Поттер получил контроль над этой палочкой, и он сделал это через меня.       Волдеморт оставался бесстрастным во время слов Драко. Теперь, однако, он улыбнулся тонкой улыбкой. — Детская фантазия. Если Поттер пришел ко мне в лес как хозяин Бузинной Палочки... Тогда она действительно верна мне.       Волан-де-Морт поднял свою собственную палочку. Этой палочкой я наложу на него Смертельное Проклятие! Ясно, что у тебя был припасен последний трюк, чтобы цепляться за жизнь, Поттер, но все сводится к следующему: я нанесу удар по тебе. Я показал, что я лучше тебя. Ты не смог защититься от меня, ты был повержен на землю моей силой, и палочка признает мою силу!       Гарри покачал головой. — Ты не учишься на своих ошибках, не так ли, Реддл? Дело не в том, что я не мог защитить себя. Дело в том, что я предпочел этого не делать.       — Ты думаешь, это имеет какое-то значение? — Волдеморт сплюнул. — Это все один и тот же вид слабости!       — Это меняет весь мир. Моя мама умирает, чтобы спасти меня, Дамблдор умирает так, как они со Снейпом планировали, я иду в тот лес... Это не случайности. Это означает, что ты не овладел ни одним из нас. Это означает, что мы сами выбрали, как нам жить или умереть, и ради чего мы живем или умираем.       Гарри поднял свою палочку и направил ее на Волан-де-Морта. — Это значит, что ты так и не одолел меня сегодня вечером, Реддл. Ты сделал именно то, что я от тебя хотел. Я не боюсь смерти. А ты?       Затем над затемненной территорией пронесся сильный ветер, отбрасывая волосы Драко со лба, заставляя мантию развеваться, а конечности дрожать от холода. Крик Гарри и вопль Волан-де-Морта смешались в темном воздухе, и заклинания, сорвавшиеся с кончиков их палочек, осветили их, Гарри горел сосредоточенностью и уверенностью, лицо Волан-де-Морта превратилось в зеленоватое пятно…       — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус!       Два заклинания столкнулись с извержением золотого пламени, опалив землю в центре кратера. Толпа отшатнулась от яркого света, но Драко увидел, как сквозь пальцы зеленая струя отрикошетила назад, отражаясь от силы Бузинной Палочки, которая признавала не силу, а намерение, не силу господства, а самообладание.       Том Реддл рухнул на землю знаменуя конец, его тело было слабым и сморщенным, белые руки пустыми, змееподобное лицо застывшим и ничего не понимающим. Волан-де-Морт был мертв, убит своим собственным проклятием.       Одна дрожащая секунда молчания, шок от момента приостановился, а затем тишина оборвалась, когда воздух сотряс рев наблюдателей. Толпа хлынула в кратер, чтобы окружить Гарри, и Драко отступил назад, ошеломленный самим зрелищем, тем, как они тянулись и ощупывали Гарри, как они кричали и рыдали из-за него. Неподалеку, на краю кратера, пожилой мужчина опустился на колени и рыдал, закрыв лицо одной рукой. Другие обнимались. Драко вытянул шею, пытаясь в суматохе сообразить, где же Гермиона?       Дальше от эпицентра все еще слышались крики и вспышки света от заклинаний, когда силы Пожирателей Смерти пытались прорваться на свободу, но теперь они были в меньшинстве, и многие в Министерстве опустили свои палочки, узнав правду о предательстве Волан-де-Морта, с высоко поднятыми руками.       Затем он услышал ее. — Драко! — Голос Гермионы раскатился по толпе с того места, где лежала змея, где, как он вспомнил со страхом, все еще лежали Рон и Пэнси. — Гарри!       Драко оглянулся, чтобы посмотреть, не потащит ли он Гарри с собой, но многочисленная группа членов Ордена все еще окружала его, крича, напирая. Уизли и Хагрид, профессора Хогвартса, Луна и Невилл и остальные из Отряда Дамблдора. Драко знал, что лучше не пытаться стащить их с него.       Поэтому он повернулся один и пробился сквозь толпу на голос Гермионы. Их союзники выкрикивали свои последние боевые кличи, прогоняя Пожирателей Смерти обратно по территории, оглушая многих и преследуя других, которые пытались спастись бегством.       Драко добрался до тела змеи и увидел ее. Гермиона стояла с палочкой в руке, ее волосы развевались взад и вперед на ветру. Выражение ее лица было почти диким. Его рот был сухим, как пергамент.       Они столкнулись в болезненном переплетении конечностей. Драко чувствовал, как она дрожит, из его глаз тоже потекли слезы, и они упали на землю, разделившись, чтобы прижаться к Пэнси вместе с Роном и Гойлом. Она была вялой и бледной. — Она... — начал Драко.       — Не прикасайся к ней, — яростно сказал Рон, безуспешно пытаясь сдержать слезы. — Не...       — Сюда! — раздался резкий голос над ними. Все они подняли головы и увидели Нарциссу, спешащую вниз от парадных дверей, мадам Помфри суетилась за ней. У медсестры сбоку на ее собственной шее был наложен бинт.       Обе женщины опустились рядом с Пэнси. Только после минутной настойчивости Рон отпустил ее, позволив мадам Помфри переложить Пэнси на траву. Медсестра прикоснулась палочкой к шее Пэнси, затем к ране. Она разрезала мантию Пэнси поверх следа от укуса и нанесла зелье, которое светилось бледно-фиолетовым, затем вернула кончик палочки к ране. Все они молча наблюдали, страшась того, что она может сказать.       Наконец мадам Помфри опустила палочку. — Ей потребуется лечение немедленно, чтобы убедиться, что нервы не повреждены надолго.       Драко закрыл глаза и почувствовал, как страх покидает его. Она была жива, с ней все будет в порядке. Его сердце часто билось, боль в боку от пореза Беллатрисы была вялой, пульсирующей с задержкой. Рон издал каркающий звук, но, казалось, не мог вымолвить ни слова.       Мадам Помфри встала. — Я скоро вернусь, может потребоваться некоторое время, чтобы найти колдомедика, который сможет помочь мне с ее транспортировкой. Зелье должно пока подавить симптомы. Пожалуйста, двигайте ее как можно меньше, мистер Уизли.       Она поспешила прочь. Они посмотрели ей вслед, затем, как один, молча оглядели территорию. Тела павших переносили в Большой Зал, как их силы, так и силы противника. Тушили пожары, беспорядок Трансфигураций превращался обратно в землю, камень и траву. Тут и там Драко видел скопления людей, похожие на их собственные, группы по три, шесть или двенадцать человек, сидящих, дрожа, на земле. Это были группы любимых людей, семей и друзей, собравшихся вместе в преддверии рассвета нового мира.       Через несколько минут Драко понял, что скопление вокруг Гарри в кратере наконец рассеялось. У него едва хватило времени задуматься, куда он подевался, когда Гарри вышел из-под Мантии-невидимки перед ними, перепачканный грязью и выглядевший измученным.       — Избавился от фан-клуба, Поттер? — спросил Драко. — Но я полагаю, что после этого ты никогда этого не сможешь сделать.       — Возможно, у тебя тоже будет такой, — сказал Гарри. Все встали. Рон и Гермиона обняли Гарри, а затем он пожал руки Драко, Гойлу и Нарциссе. Но они слишком устали, чтобы держаться на ногах. Они снова опустились на склон.       — Давай что-нибудь сделаем с этим, — сказал Драко, указывая на тело огромной змеи, лежащее перед ними.       Гермиона подняла свою палочку, когда он поднял свою. Они начали совершать плавные движения палочками взад-вперед над телом. Земля сдвинулась под останками змеи, поворачиваясь, перекатываясь, и последний крестраж погрузился в землю, опускаясь все глубже и глубже с каждым разом.       Вскоре осталась только полоса темной, свежевскопанной земли, как будто ее только что выкопали. Драко и Гермиона опустили палочки.       Они все глубоко вздохнули. Драко не осознавал, пока змея не была похоронена, но запах крови висел в воздухе. Теперь ворвался ветер, свежий, холодный и сладкий, унося его прочь.       — Это кажется нереальным, да? — тихо спросила Гермиона.       — Нет, — сказали Драко, Рон, Гарри и Гойл одновременно. Среди них прокатился небольшой взрыв смеха, но он был приглушенным. Битва все еще действовала на них как заклинание.       И все же было и облегчение, такое сильное, что тронуло Драко до глубины души: отсутствие страха, которое он испытывал с пятого курса и которое тогда не знал, как оценить.       Изнеможение в теле Драко стало настолько сильным, что он почувствовал, что вот-вот упадет прямо здесь, на земле, и потеряет сознание; все, что удерживало его на ногах, это рука Гермионы в его руке и необходимость наблюдать за приближающимся восходом солнца. Потому что рассвет определенно был близок. Хотя пейзаж вокруг них все еще был в тени, краски возвращались в траву, в озеро, в камни Хогвартса позади них.       — Однако это реально, — пробормотал Драко Гермионе. — Все кончено.       — Нет, — Она поднесла его руку ко рту и прижалась губами к костяшкам его пальцев, закрыв глаза. — Все только начинается.